Baby Boom

— Я просто не хочу детей, мама! Вот и всё!       Мэйбл Лакрукс недоверчиво посмотрела на дочь, сидящую напротив за обеденным столом. На её двадцативосьмилетнюю замужнюю дочь с постоянной работой с гибким графиком, у которой был собственный дом и у которой не оставалось абсолютно никаких оправданий тому, почему та до сих пор не родила внуков. — Энни, милая, — сказала Мэйбл самым добрым голосом из своего репертуара, выдавливая улыбку, — ты не можешь такое говорить. Все хотят детей! Энни продолжала смотреть на мать: — Нет, мама, не все хотят детей. Я, например, не хочу. И сколько бы кукол ты мне не покупала, разве я когда-либо играла с кем-то кроме плюшевого мишки, которого подарил дедуля? Это было правдой, но для Мэйбл не имело никакого смысла, поэтому она пропустила аргумент мимо ушей. — Конечно хочешь. Дети очаровательны. — Нет. Они шумные, грязные, и их дорого содержать. Всякий раз, как кто-то из моих друзей приходит с ребенком, я не могу дождаться их ухода. — Это совсем иначе, если это твой собственный ребёнок. Энни закатила глаза. В самом деле, закатила глаза от слов своей матери. — Меня и Даниэля всё устраивает так, как есть сейчас. — Это сейчас ты можешь так говорить. Но кто позаботится о тебе, когда ты состаришься? — Дети — очарование, или же они сотрудники службы по уходу за пожилыми людьми? Мама, придерживайся одной теории.       Мэйбл не понимала, где Энни набралась таких слов и этого дурного тона, но это было явно не то, как она воспитывала дочь. — Энни, будь разумна. Ты должна иметь детей. — Зачем? Что за странный вопрос? — Потому что… потому что так делают все люди. Так же, как идут в школу и поступают в колледж, женятся и получают постоянную работу с восьми до пяти в агентстве с деловым дресс-кодом. Это… так, как должно быть.       Энни кивнула и поднялась со своего места. — Я должна была догадаться, что твоё приглашение на ланч было связано не только с едой. Пошли, Даниэль. Поедем домой.       Её послушный муж промямлил благодарность за еду и вышел из дома вслед за Энни.       Кулаки Мэйбл сжались под столом. Почему бы Энни просто не послушаться? Неужели так сложно родить ребенка или двух ради того, чтобы сделать маму счастливее? Мэйбл не сомневалась, что Энни понравится материнство сразу, как та попробует. Что тут можно не любить? Материнство — самая прекрасная вещь в мире. И все это знают. И почему Энни такая упёртая?       Что-то темное мелькнуло в поле зрения, а затем Мэйбл услышала голос прямо у себя в голове. — Фея Бабуля, я Бражник. Родительство — истинный подарок, не так ли? Я даю вам возможность сделать этот подарок своей дочери, вне зависимости от того, хочет она принимать его или нет. На самом деле, я даю тебе возможность сделать этот подарок всему городу. Всё, что я хочу взамен — камни чудес Леди Баг и Кота Нуара. Фея Бабуля ухмыльнулась. — Приятно слышать разумного человека, мистер Бражник. ***       Некоторое время спустя Габриэль Агрест пришел в сознание. Несколько вещей поразили его в одночасье. Во-первых, он лежал на полу голый, а Натали — тоже голая — была под ним, глядя на него с расстояния в несколько дюймов с выражением шока на лице. Во-вторых, его тело ощущало различные вещи, которые, хотя и были знакомы, но были вещами, которых он не чувствовал уже больше года.       Его мгновенно захлестнуло огромное количество эмоций и реакций — удивление, сокрушительное чувство вины, ярость, раздражение, — что любые сигналы, которые его мозг пытался передать его лицу или голосу, чтобы выразить эти реакции, были тщетны, и он только промолвил очень спокойным тоном: — Возможно, я просчитался с этим, Натали. — Я… ах… Натали, похоже, тоже кое-что перепутала. Он не мог винить ее.       Самое сильное чувство неловкости, которое он когда-либо испытывал в своей жизни, поселилось внутри и на мгновение затмило все другие его чувства. — Извини, — сказал он, отстраняясь от Натали и вставая на ноги. Он нашел свою рубашку с приколотым к ней талисманом Мотылька и надел ее. — Нууру, расправь темные крылья.       Как только силы вернулись к нему, он соединился с Феей Бабулей. Она мирно плыла по улицам Парижа, контролирующий разум газ исходил от волшебной палочки, и тот окутывал город плотной дымкой. Никто не боролся с ней. Никто не пытался остановить её. За исключением маленьких детей и стариков, почти все вокруг нее были… слишком заняты, чтобы беспокоиться о ней вообще.       Леди Баг и Кота Нуара нигде не было видно. Бражник хотел накричать на суперзлодея за этот полный провал, но это стало бы только пустой тратой времени. Вместо этого он призвал своего акуму обратно к себе, превратив Фею-бабушку обратно в обычную женщину средних лет, понятия не имеющую, почему улицы вокруг нее внезапно превратились в огромную оргию. Пока он ждал, когда акума прилетит обратно к нему, он оглядел комнату и понял, что он был не в своем логове, а вместо этого стоял посреди своей домашней студии. К счастью, единственный человеком в комнате была Натали, которая собирала свою одежду с пола. Бражник стиснул зубы. Вещи изорваны… чёрт. — Прости, Эмили, — сказал он. Пробормотал. Затем, громче, повторил: — Прости, Натали. Она закончила застегивать блузку и поправила очки, прежде чем посмотреть на него. Успокаивающая улыбка: — Это был несчастный случай. Я не виню тебя. Я только хотела бы помнить об этом. Несчастный случай. Верно. Как будто он просто поскользнулся и упал прямо в её объятия. Может случиться с кем угодно. Он ущипнул себя за переносицу, решил пока не вдаваться в подробности и воспользоваться рабочей станцией для просмотра новостей. Теперь, когда бабушка-фея ушла, а ее газ был рассеян, люди вновь обретали контроль над разумом. Те, у кого был секс… уже завершили цель этого процесса и вышли из этого бреда, как он и Натали. Несмотря на то, что суперзлодей нанес очень мало разрушений структурным повреждениям, — особенно после того, как Леди Баг и Кот Нуар, очевидно, так и не появились, чтобы сразиться с ней — город был в полнейшем хаосе. Что ж, теперь он ничего не мог с этим поделать. У него были свои проблемы, с которыми нужно было справляться. — Нууру, спрячь темные крылья, — сказал он и тут же пожалел об этом, оказавшись полностью обнаженным, не считая расстегнутой рубашки. Натали начала протягивать ему его одежду, которую она подобрала с пола. Волна гнева поднялась и побуждала его накричать на кого-нибудь, но это было полностью его вина, и кричать было не на кого, теперь, когда он деакуматизировал Фею-Бабулю.       Он использовал силы достаточно долго, чтобы расправиться с этим, затем детрансформировался и чуть не сорвал талисман с шеи, чтобы швырнуть его в стену. Но подавил поспешный порыв и сказал: — Натали, убедитесь, что все записи с камер за прошедший, — он посмотрел на часы, — час будет стёрта до того, как их кто-либо увидит. Она сделала пометку на планшете. — Да, мистер Агрест. — Натали.       Её имя вылетело нетерпеливым вздохом. Услышав, как она обращается к нему таким образом, выглядя чопорно-деловой, как всегда, после всего, что только что произошло, он почувствовал себя одним из тех презренных мужчины, которые использовали своих секретарш как своих личных шлюх. Габриэль Агрест не был одним из эти людей. Не время. Один промах за раз. — Слава богу, Адриан хотя бы был дома. Натали перестала стучать по планшету и замерла. — Натали, — сказал Габриэль испытывающим тоном, — Адриан дома, не так ли? — Да, но… несколько его друзей приехали четыре часа назад, чтобы поработать над групповым проектом. Я… не думаю, что они ушли, когда ты нашёл новую жертву акумы. Кровь Габриэля застыла в жилах. — Были ли среди них женщины? Натали нервно сглотнула. — Двое из них. — Адриан! — закричал Габриэль, бросаясь к комнате сына. Он продолжал кричать это всю дорогу через фойе и вверх по лестнице, пока он не распахнул дверь: — Адриан!       Мальчик, которого Габриэль едва узнал, стоял возле телевизора Адриана. Парень вскочил от испуга при входе Габриэля. — Чувак! Мы не… я имею в виду, мы не… — Мальчик посмотрел на себя, заметил свою голую грудь и неловко почесался. Габриэль не обращал на него внимания. — Адриан! — Габриэль пробежал вглубь комнаты и огляделся, найдя сына скорчившимся посреди кровати и завернувшимся в одеяло. — Адриан? Адриан не ответил. Габриэль посмотрел на другого парня. — Ты. Натали добавила: — Нино. — Нино, — повторил Габриэль мальчику, — Что случилось? Мальчик все еще не нашел свою рубашку, и даже сквозь его смуглую кожу Габриэль мог видеть, как покраснел Нино. До груди. — Я точно не помню, но я… я думаю, что мы… э… Он ткнул пальцем в экран телевизора, где шли новости. — Это была не наша вина! Это был суперзлодей! Я… знаете, это звучит глупо, но… — Я знаю, Нино. Габриэль сокрушенно вздохнул. Если бы только попасть сюда вовремя, чтобы остановить это. Хотя, если дети были здесь еще до того, как он акуматизировал женщину, уже не было никакой надежды.       Для того, чтобы как можно быстрее перевести разговор в нужное русло, Габриэль сделал неопределенный жест в сторону Натали и повторил: — Я знаю. По крайней мере, Нино был неглупым мальчиком. Его глаза расширились, а румянец усилился, но он выглядел немного более расслабленно. — Верно, так вот… вот что случилось. Видимо.       Габриэль вернулся к Адриану и встал перед ним на колени. Глаза Адриана смотрели куда-то в даль, а его тело трясло. — Адриан? Сынок, посмотри на меня. Ответа по-прежнему не было. Поэтому Габриэль вернулся к единственному источнику информации, который у него был на данный момент. — Что случилось? — он спросил снова. Нино не выглядел довольным, когда его расспрашивали о деталях, но с Адрианом было что-то не так, и Габриэлю нужно было знать — что. Поэтому он пристально смотрел на Нино до тех пор, пока тот не сдался. «Аля и я пришли-э-э-э-э-э-э, пришли к этому первыми, и мы начали сходить с ума, а потом мы увидели Адриана и Маринетт… И...       Румянец Нино снова стал гуще, но он продолжал: — Они нас не слышали. Они не видели нас. Мы пытались разорвать их, но они… они не дали нам, и не останавливались до тех пор, пока…пока всё не кончилось.       Да, Габриэль определенно просчитался. У Адриана никогда не было девушки. Насколько Габриэль знал, он даже никогда не целовал девушку — по крайней мере, когда это не было сделано на камеру, да и то редко. И теперь безрассудное стремление Габриэля к власти толкнуло его сына в то, к чему он был далеко не готов. Что-то, что, судя по его внешнему виду, сильно травмировало его. Но это не должно было так сильно навредить ему. В конце концов, он был четырнадцатилетним мальчиком. — Что было после? — спросил Габриэль. Ему пришлось бросить на Нино еще один жесткий взгляд, прежде чем мальчик ответил. — Они оба слетели с катушек. Но Маринетт — Маринетт действительно взбесилась. А потом Адриан офигел ещё больше, и… Я пытался сказать Адриану, что это был суперзлодей, контролирующий наши мысли, но я не знаю, понял ли он меня. — Где сейчас девушки? — спросил Габриэль. — В ванной. Маринетт плакала, — Нино отвернулся, и на мгновение его лицо исказилось, словно он сам собирался плакать, — Я… я думаю, что они обе плакали. — Натали, — устало сказал Габриэль, — освободи моё расписание.