Baby Boom

      Маринетт съежилась на полу в задней части душа Адриана — самое дальнее место от двери в его спальню — рядом сидит Алья, обе завернуты в полотенца. Маринетт залетела в ванную так быстро, что не успела даже подумать о том, чтобы найти свою одежду, а Аля погналась за сразу за ней. — Всё будет хорошо, — сказала Алья, нежно поглаживая спину Маринетт.       Она звучала совсем неубедительно, учитывая её напряженный голос и покрасневшие глаза. Всё, что смогла сделать Маринетт — издать еще один громкий всхлип. Это слишком. Всего этого было слишком много. Она знала, что некоторые люди могут сказать, что она должна быть счастлива. Она всегда хотела быть ближе к Адриану, в конце концов.       Но это было словно сказать кому-то, что ты любишь шоколадный торт, а они станут ждать, что ты обрадуешься, когда попытаются утопить тебя в огромном чане с шоколадным сиропом. Она всего лишь хотела видеть Адриана. Улыбаться ему, держать его за руку и — может быть, в своих самых смелых мечтах — целовать его.       Не это. Особенно не так. Она была рада, что не могла вспомнить, что они сделали, но ее кожа все еще чувствовала тепло там, где они соприкасались в тот краткий, ужасный миг между приходом в себя и моментом, когда их разлучали Алья и Нино. И это было ужасно, мурашки по коже, что-то выскользнуло из части ее тела, о которой она даже не подозревала. Часть ее тела, которая сейчас так сильно болела. Маринетт снова всхлипнула — громкие, безобразные всхлипы — и провела руками по лицу, тщетно пытаясь остановить слезы и сопли. — Больно, — захныкала она. — Я знаю, — успокаивающе сказала Алья, — Мне тоже. Но это не их вина. Ты знаешь это, верно? Горло Маринетт сжалось, и она кивнула, потому что не могла говорить. — Злодей контролировал наш разум, — продолжала Алья, хотя уже упоминала об этом не раз с тех пор, как они сидели здесь. — В новостях уже говорили об этом, пока мы с Нино пытались… Ну, разлучить вас двоих.       Это было настолько унизительно, что ей захотелось умереть, и это унижение на короткое время обогнало другие смущающие эмоции Маринетт. — Насколько это было плохо? — Вы были… ты вцепилась в него, как морская ракушка, девочка.       Маринетт знала, что магический контроль разума заставил её сделать это, но слова Альи застали её врасплох. Она чувствует себя бесстыдной шлюхой. Может быть, Алья увидела это в её лице, потому что положила руку на плечо Маринетт и тряхнула его. — Это была не твоя — и не наша — вина, помни. Мы все здесь жертвы. Жертвы Бражника и его акуматизированного злодея.       Но Маринетт не должна была позволять себе стать его жертвой. Она была единственным человеком, способным остановить его. Кот Нуар помог, да, и ей нужна была его помощь, но она была единственной, кто мог очистить акуму, так что ответственность в итоге легла на нее. И она облажалась. Она подвела всех. Она спровоцировала всю эту грязную, ужасную ситуацию своим бездействием. Она позволила себе отвлечься на Адриана.       Адриан. Что, если бы он знал, что она Ледибаг, и мог бы — должен был — остановить все это, но не стал? Что, если он знает, что она влюблена в него? Будет ли он думать, что она позволила этому случиться намеренно, чтобы воспользоваться им? Будет ли он ненавидеть ее за это?       Ее чувства к Адриану сейчас были настолько сбиты с толку, что она не знала, что думать и чего хотеть. но мысль о том, что он ненавидит ее, мысль о том, что он может заподозрить ее в том, что она позволила этому случиться — заставила ее грудь сжаться, и она снова громко всхлипнула.

***

      Адриан смутно осознавал, что отец пытается с ним поговорить, но не слышал ни слова из того, что сказал Габриэль. Всё, что он слышал, были болезненные рыдания и стоны, доносившиеся с противоположной стороны двери ванной. Всё, что он видел, — это размазанное пятно на полу примерно в двух футах от двери. Казалось, что чем дольше Адриан смотрел на него, тем больше оно становилось. Он не был экспертом в таких вещах, но он внимательно слушал, когда его мать вела с ним взрослые разговоры, и это было гораздо большее количество крови, чем должно было быть.       Всё было нормально. Пару часов назад он был невинно счастлив пригласить друзей в гости. Нино шутил. Маринетт смущалась и болтала обо всём подряд. А потом Алья заметила ту странную дымку снаружи. Никто из них не заподозрил, что распространялась она слишком быстро. Алья включила телевизор, чтобы проверить новости, но это был скорее рефлекс, чем реальное беспокойство.       Газовая дымка уже стояла у ворот особняка, когда стало ясно, что это что-то неестественное. В новостях сообщали, что люди ведут себя странно. Адриан попытался юркнуть в ванную, планируя запереться там, трансформироваться и выпрыгнуть из окна. Но когда он подошел к двери, Маринетт тоже пыталась проникнуть внутрь, утверждая, что ей срочно нужно в туалет. Адриан должен был протиснуться мимо нее, но вежливость так укоренилась в нем, что он растратил драгоценные секунды, пытаясь спорить с ней. Затем он услышал что-то странное из открытых окон спальни. И увидел, как Нино и Алья внезапно начали целоваться так, будто завтра не наступит.       Его мозг не работал с той же скоростью, как перемещался газ, и следующее, что он осознал… Дрожь сотрясала его тело, когда он прятался под одеялом. Он зажмурил глаза, но это только усугубило ситуацию, так как его тупой мозг сделал снимок того, что он увидел дальше. Шокированное и испуганное лицо Маринетт. Голая кожа Маринетт. Ее голая… г-грудь. Маринетт, изо всех сил пытающаяся прикрыться, когда она пятилась от него, будто он был самым ужасным существом, которого она когда-либо видела. Но как бы ему ни хотелось стереть эти воспоминания из своего мозга, для него это было пустяком, по сравнению с желанием стереть воспоминание о том, что она чувствовала. Прошла словно секунда или две, прежде чем они была оторваны друг от друга, но Адриан помнил, как она ощущалась рядом с ним. Её кожа. Её… Его кишечник скрутило. Он не имел права знать, на что похожа какая-либо часть тела Маринетт.       Но он знал, и он ненавидел это знание всеми фибрами своей души. Адриан слышал объяснения Нино о том, что это был злодей, который заставил их сделать то… то, что они сделали. Он понимал, что Нино пытался помочь ему чувствовать себя лучше, но это не сработало. Потому что тот факт, что все это было вызвано Бражником, только усугублял вину Адриана. Его работа заключалась в том, чтобы остановить Бражника. Какие бы неприятности ни устроил Бражник, Адриан должен был заботиться об этом. И даже одеться не успел. Не удалось даже выбраться из здания. Он медленно реагировал, и из-за него пострадали его друзья. Кто знает, сколько других людей в городе пострадало. Из-за него. Потому что он не справился со своей самой важной обязанностью.       Ему было интересно, что случилось с Леди Баг. Удалось ли ей отбиться от злодея без него? Она должна была справиться, если газ пропал и все было хорошо… ну, перестало ухудшаться. Но он не видел никаких волшебных божьих коровок, и разве они не помогли бы исправить… что-нибудь, если бы они действительно были? Что-то из этого они могли исправить? Могут ли волшебные божьи коровки повернуть время вспять и сделать так, словно ничего из этого никогда не было? Смогут ли они заставить Маринетт перестать плакать? Могут ли они очистить ее кровь с пола? Смогут ли они вычистить ненавистные воспоминания из мозга Адриана? Ему нужно было поговорить с Ледибаг как можно скорее. Как только… он сможет заставить себя встретиться с ней лицом к лицу. — Я ненавижу его, — сказал Адриан, и этот резкий звук шокировал его собственные уши, — Бражник зашел слишком далеко в этот раз.       Это отличалось от всех тех случаев, когда Бражник заставлял Кота Нуара убить Леди Баг. Это было хуже. Может быть, потому, что покушение на убийство не так страшно, как настоящее изнаси—              Теплая твердая рука опустилась ему на плечо, и Адриан дернулся. Лицо отца было перед ним, с выражением лица, которое было серьезным, но… Не совсем таким, какое Адриан мог бы распознать. — Он сделал это, сынок. Но мы пройдем через это.       Отец. Он знает, что я сделал. Он знает… Адриан вдруг осознал, насколько он все еще голый под одеялом. Он стыдливо отшатнулся от взгляда отца, но рука Габриэля на его плече держала крепко. — Это не твоя вина, Адриан, — сказал ему отец, — Но с этим нужно разбираться, и это будет грязная работа. Мы будем делать это шаг за шагом, хорошо?       Адриан не мог вспомнить, когда в последний раз отец успокаивал его как-либо, и он пробудил комфорт в нем. Один шаг за раз. Один шаг за раз. Это звучало хорошо. — Какой следующий шаг? — Одевайся.       Габриэль встал и вытащил из комода часть одежды Адриана. Пока он делал это, Натали направилась в ванную и открыла дверь достаточно широко, чтобы просунуть внутрь голову и мягко спросить, не нужно ли девочкам что-нибудь. Слабо Адриан услышал, как Алья спросила, можно ли им выпить ибупрофена. Адриан вздрогнул и чуть не сломался внутри. Он заметил движение краем глаза и повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нино упал на диван и закрыл лицо руками. — Все не так плохо, как кажется, — сказал ему Габриэль, протягивая стопку одежды. Адриан потрясенно посмотрел на него. Как он мог такое сказать? — Я имею в виду физическую боль, — натянуто сказал Габриэль. — Она истекает кровью, — Голос Адриана был глухим, и он с трудом мог произнести слова, но он чувствовал это. нужно было обратиться. — Конечно, она истекает кровью. Она молода и…- Габриэль выдохнул и потер лоб, — Натали, не могли бы вы проверить девочек? Убедитесь, что нет ничего необычного. — Да, сэр, — Она собрала с пола обрывки девичьей одежды с молчаливой деловитостью и пошла в ванную. — Одевайся, — приказал Габриэль.       Адриану хотелось еще глубже залезть под одеяла, но он воспользовался случаем, пока дамы все вышли из комнаты и оделся. К тому времени, когда он закончил, Нино нашел остальную часть своей собственной одежду и натянул её. Адриан двинулся к своему другу, но ему было трудно смотреть Нино в глаза больше секунды. Отчасти это был стыд. Частично это было связано с тем, что он видел обоих Нино и Алью голых, а ещё то, что они видели, было еще хуже. У Нино была такая же проблема, когда он смотрел Адриану в глаза. — Чувак, — сказал Нино в пол у ног Адриана, — Что нам делать? — Хотел бы я знать, — пробормотал Адриан в общем направлении Нино.       Натали вышла из ванной одна, закрыв за собой дверь: — Я думаю, что лучше дать девочкам немного времени, чтобы разобраться с недавними событиями.       Это имело смысл. Конечно, им нужно время. Но все равно было больно, что ему не позволили попробовать исправить это. Не то чтобы он понятия не имел, как наладить отношения между ним и Маринетт. Но его грудь болела от мысли оставить это на неопределенный срок. — Верно, — сказал Нино. Он взял свою сумку и, не глядя на Адриана, сказал ему: — Позже, — выходя из комнаты.       Адриан стоял у собственной кровати, пытаясь понять, стоит ли ему пойти в другую часть особняка на то время, пока девочки не уйдут, когда дверь ванной открылась и вышли Алья и Маринетт. Рука Альи поддерживающе обняла Маринетт за плечи. Было очевидно, что Маринетт умыла лицо, но не могла скрыть ни покраснения вокруг глаз, ни того, что белки ее глаза были розовыми. — Маринетт, — сказал Адриан, инстинктивно делая шаг к ней, чтобы помочь. Она отшатнулась от него, прижавшись к боку Альи, боль исказила ее лицо. Адриан почувствовал себя так, будто его ударили ножом, а ободряющие взгляды Натали и отца не помогали. Но физически он был в порядке.       Маринетт была той, кто истекал кровью, той, кому нужны было обезболивающие. Из-за того, что Адриан сделал с ней. Он скользнул прочь, пятясь назад, пока его ноги не коснулись края кровати, затем сел и согнулся, опустив голову, прячась от стыда, боли и неё. Он услышал шорох ботинок, когда девушки поспешили мимо него из комнаты, а за ними Натали. Вот и всё. Его короткое время видеть друзей закончилось, потому что не было пути назад из этого. Даже если она не винила его в том, что они оба находились под контролем разума, сможет ли он восстановить дружбу с Маринетт после того, что они сделали. Она и так уже нервничала вокруг него по причине, которую он не мог видеть. Судя по тому, какой она только что была, она наверное, никогда больше не хотела бы оказаться с ним в одной комнате.       И Адриан не знал, как он теперь будет смотреть Нино или Алье в глаза, не говоря уже о том, чтобы вернуться к дружбе, которая была у них всех. — Ты собираешься забрать меня из школы? — спросил Адриан, почти надеясь, что отец согласится. — Нет, Адриан, — сказал Габриэль нехарактерно мягким тоном, — Потому что это не поможет и, — он вздохнул, — это еще не конец. Адриан посмотрел на него. — Что ты имеешь в виду? Габриэль устало махнул ему рукой, направляясь к двери. — Шаг за шагом, сынок. Один шаг за раз.       После ухода Габриэля Плагг наконец показался. — Прости, малыш, — сказал он. — Ты не мог нас остановить? — резко спросил Адриан, — Ты не мог меня остановить? — Мы пытались, малыш, — ответил Плагг, — Мы ничего не могли сделать. — Мы? — Я. Я ничего не мог сделать. И поверь мне, я пытался, но ты был как мартовский заяц. Ты когда-нибудь видел зайца в марте, Адриан? Есть причина, по которой они известны своим безумием. — Плагг, пожалуйста, заткнись! — Адриан уткнулся лицом в подушку.       В следующий раз, когда Плагг заговорил, его голос был близко к уху Адриана. — Признаюсь, я действительно не понимаю этого вся эта штука с биологическим размножением, которую вы, люди, продолжаете, но я видел достаточно, чтобы знать, что обычно людям нравится это делать, особенно вам, мужчинам. — Есть время и место, Плагг, — сказал Адриан в подушку, — И что-то под названием согласие.       Когда Адриан повернул голову, чтобы посмотреть на Плагга, квами ел сыр, который он вытащил откуда-то. — Значит, это контекстуально. Я понимаю. Ну, я не знаю, но я вижу, что то, что произошло, причинило тебе боль, так что я сожалею об этом. — Мне было больно, но Маринетт было больнее. — Она сильная девушка. Я уверен, что она переживет это.       Адриан знал, что Плагг имел в виду хорошое (вероятно), но тон квами был настолько легкомысленным, что вызвал у Адриана желание схватить его и разбудить в нем немного чувствительности. Вместо этого он вернул себя обратно в в сидячее положение и сказал: — Плагг, когти.       Оставалась единственная надежда, и если был хоть какой-то шанс, что Леди Баг не использовала свою магию и ещё может попытаться всё исправить, он должен выяснить это как можно скорее.