Глава 2.
18 июля 2023 г., 16:58
Часы показывали без пятнадцати одиннадцать. Сота стоял на перекрестке, прислонив велик к дереву и облокотившись на него же. Он уже несколько раз набирал номер Ликмея, но тот так и не ответил. Вообще, Бабочка редко подходил к телефону. Сота уже собирался покинуть перекресток в одиночку, как заметил движущийся силуэт на шоссе. Велосипедист приближался. Вскоре рыжий уже смог различить в нем черты Милто. Он остановился, поравнявшись с Сотой.
— Доброе утро, страна. — поприветствовал Бабочка.
— Ага, и тебе. Я немного тебя заждался, если быть честным.
— Так ты не будь, и все будет окей, — выкрутился Мил.
— Не похоже на извинение, но предположим... Так что, едем?
— Проблем не наблюдаю, думаю, да.
— Лады.
Они поехали в сторону площади. Погода была свежее, чем пару дней назад. Было слегка прохладно, но это было даже приятно. Дорога была уже знакомой, и мальчики просто наслаждались поездкой и музыкой в наушниках. Вскоре они выехали на площадь, где были позавчера. Свернув у магазина с синей вывеской "Рыба и мясо", они въехали в уже знакомый переулок. Ну, относительно знакомый. В дневном свете можно было увидеть и дома, и белье, вывешенное на балконах для просушки, и бегающих у подъезда ребятишек. Да и дорогу было видно в разы лучше, чем в свете слабых рулевых фонариков. Они проехали переулок и двинулись дальше, к той кофейне, в которой были прошлой ночью.
Когда они подъехали, у кофейни стоял мужчина, показавшийся Соте знакомым. Он курил сигарету, часть лица его была закрыта полями шляпы, и он казался чем-то озадаченным. Мальчики оставили велосипеды снаружи и вошли в кофейню. Первым делом Сота посмотрел на окна. За ними был день и видна была та же улица, что и вчера. И на ней так же был день. Имир уже не удивился.
— Доброго утра, Лим, — произнес Милто.
— А, это вы, ребята, — бариста отвлекся и подошел к мальчикам. Вы пришли посмотреть на проход и Центр?
— Ну, если нам там дадут больше информации, то именно так и есть, — неуверенно отозвался рыжий.
— Хорошо, подождите минут десять, я закончу с заказами и отведу вас.
— Да, не вопрос.
Действительно, спустя некоторое время к ним подошел Лимерик, по пути поставив последние заказы на столики гостям.
— У меня перерыв и мы можем идти, — сказал он и повесил свой фартук на вешалку рядом.
— Быстро ты, — бросил Милто, после чего получил легкий толчок от Имира, который, скорее всего, призывал Бабочку окститься. Он так и поступил.
Они поднялись по лестнице, и перед ними возникли две двери. На правой висела табличка «Склад», а на второй — «Центр». Они вошли во вторую. Перед ними открылся небольшой парк с деревьями и клумбами цветов, стриженными кустами и живой изгородью. На постаментах стояли небольшие фонтанчики, сверкавшие на солнце. Слышались трели каких—то невидимых в ветвях птиц. От двери вниз спускались ступени к дорожке. Дорожка эта вилась и разделялась на множество таких же дорожек, пересекающихся между собой и пронизывающих весь парк, как легкая паутина. В углу парка, в тени ветвистого клена, сидела девушка, читающая книгу. Над пестрыми венчиками цветов стайками порхали бабочки.
— Я прошу вас быть немного потише. Видите ее? — Лимерик указал на девушку, — она вам поможет, — он повернулся в ее сторону и, не прибавляя голоса, сказал. — Тайель, это к тебе. Покажи этим двоим тут все.
Девушка, видимо, услышав его, отложила книгу, отряхнула брюки от травинок и зашагала к ним через парк. Когда она подошла поближе, Сота смог рассмотреть ее. Первое, что было в ее внешности действительно необычно — из ее серо-бирюзовых светлых волос виднелись очень странные, нечеловеческой формы уши. Они были похожи скорее на козьи или овечьи, покрытые шерстью такого же цвета, что и волосы. одета она было довольно просто — в футболку и укороченные брюки. На ногах у нее были легкие сандалии. Раздражение в ее взгляде сменилось интересом и любопытством.
— Это новенькие? — Тайель говорила тихо, но не шепотом, скорее вполголоса. Соте показалось, что это из-за застенчивости.
— Вроде того, — ответил Лимерик, — они хотят узнать о униках, уникальных и обителях.
— Хорошо-хорошо, я поняла, — она подняла взгляд на часы над дверью, из которой они вышли. У тебя кончается перерыв, так что топай отсюда.
— Ладно, ладно, — сдался Лимерик, — что ж, ребята, хорошо проведите время. Дайте знать, если она вас обидит.
— Уйди уже, — сощурила глаза девушка, — если ты, конечно, не хочешь, чтобы нас всех потом ругали за твои прогулы.
— Ухожу-ухожу, не бейте, — бариста поднял руки в сдающемся жесте, спешно развернулся и исчез в дверях.
— Так, значит, вы не местные? — обратилась она к мальчикам, до этого просто наблюдавшим, не решаясь вставить и слова.
— Ха-ха, вроде такого. Если вкратце — мы вообще ничего не понимаем и все очень спонтанно и странно. Как мы здесь оказались — я тоже не понял. Если честно, я вообще ничего не понял, — сознался Милто.
— Не ты первый, не ты последний, — усмехнулась Тайель.
— Это неплохо, неплохо. — Бабочка усмехнулся и пихнул Соту в бок, — он у нас не очень разговорчивый, но его зовут Сота, а я — Милто, можно просто Бабочка. Тебя ведь, получается, зовут Тайель? Или как к тебе лучше обращаться?
— Да, я — Тайель, но ты можешь звать меня есть блинчики, — девушка усмехнулась.
— Я учту, хах. Так что? Ты нам тут все покажешь?
— Ну, по идее — да. Сота, ты так и будешь молчать?
— Да... ну, я просто пока что не вижу смысла говорить что-то, да вы и так неплохо общаетесь.
— Ну, тогда не проблема.
Они по ступеням спустились с крыльца и пошли вдоль по дорожкам, между клумб, кустов изгороди и деревьев. Имир заметил азарт в глазах Милто, и сразу понял, в чем дело. А дело было в бабочках. Те из них, кто подлетал слишком близко к нашей компании, совершали ошибку. А Милто таких ошибок не прощает. Вот, уже первая бабочка закончила свою жизнь во рту у любителя полакомиться живыми бабочками. Сота уже привык к этой страсти Ликмея, но все же считал ее совершенно неприемлемой. Рыжего так же удивило, что Тайель эта привычка Бабочки совсем не смущает. Либо она не замечала этого, что вряд ли, либо делала вид, что не замечает. Как бы там ни было, Милто продолжал поглощать крылатых существ одно за одним.
— В общем, это — парк, где мы отдыхаем и вместе проводим свободное время, когда оно у нас есть, — начала свою экскурсию девушка.
— Мне здесь нравится. Довольно умиротворенно и красиво, — произнес Сота.
— Так все-таки ты неплохо умеешь разговаривать, я-то ведь подумала, что ты рот открываешь, только когда ешь, — подколола его Тайель.
— Да нет, не то чтобы. Просто не люблю вмешиваться в чужие разговоры. А что за здание, из которого мы вышли? Это ведь совсем не кофейня, так?
— Ты прав, это — Центр. Здесь мы учимся теории. Внутри располагаются пара теоретических аудиторий, столовая и лаборатория. Я покажу вам их позже. А вот там, — девушка вытянула руку правее от дорожки, указывая на три двухэтажных здания, стоящих за границами парка, — там общежития. Желтое — первогодки, зеленое — второгодки, белое — все остальные. За общежитиями — тренировочные площадки, теннисный корт, трек и площадка для волейбола. А больше тут ничего и нет на улице интересного.
— Тогда сейчас мы войдем в здание, если хотите.
— Я за, — вмешался Милто, схватив еще одну бабочку.
— В таком случае — идем.
Они развернулись и пошли через парк обратно, к Центру. Это было светлое трехэтажное здание, с колоннами из белого камня и сводчатыми окнами. По стенам вверх поднимались стебли вьюнов, своим цветением украшающих фасад. Ступени крыльца вели к двойной двери, на которой вились то ли руны, то ли просто узоры — этого Сота точно сказать не мог. Над дверью висели часы с черными стрелками, показывающие половину четвертого.
Когда они вошли, первое, что почувствовал мальчик — холод. В здании было ощутимо прохладней, чем на улице. Он накинул толстовку на плечи. Перед ним открылся коридор с разных цветов резными деревянными дверями. Над каждой дверью висела табличка, но надписи разобрать было сложно. Они подошли к ближней двери, она была синего цвета. Тайель открыла ее, чтобы мальчики могли войти. За дверью была аудитория. Там стояло несколько парт, окна были распахнуты и занавески, которыми они были задернуты, легко колыхались на ветру. Солнечный свет заливал комнату и отражался от столешниц парт, создавая отблески на пастельно-голубых стенах. На одной из них висела белая доска, рядом лежали маркеры.
— Это теоретическая аудитория. Тут объясняют, как что работает и проводят курсы, когда приезжают учителя.
— Приезжают?
— Ну да. Касательно способностей особенно ничему учиться по части теории не нужно. А вот живем мы тут постоянно, так что иногда к нам приезжают разные учителя и проводят курсы для тех, кто хочет. Все— таки, уникальные тоже получают образование.
— Звучит вполне разумно, — подытожил Сота.
— Идем дальше?
— Да, пожалуй. Тут мне как-то не очень нравится, — заметил Милто.
— У всех свои вкусы, идем тогда.
Следующая комната была за зеленой дверью. Там оказалась еще одна очень похожая теоретическая аудитория, только стены в ней были не голубые, а светло-зеленые, а на окнах стояли какие-то статуэтки.
— А тут что бывает? — поинтересовался Имир.
— Тут тренируются те, чья способность связана не с конвертацией, а напрямую с использованием жизненной энергии... А, вы же не знаете, точно. Тогда сейчас когда зайдем в лабораторию, мальчики все объяснят.
— Хорошо...
Они прошли в следующую комнату, которая скрывалась за красной дверью, в торце коридора. Послышался запах горячей еды — мяса, овощей, какой-то выпечки. В помещении стояло несколько столов, по три стула за каждым. Столы были треугольными, из темного дерева, поэтому выглядели очень яркими на фоне светло-бежевых стен и светлого пола. В противоположном от двери было окно в стене, из которого и слышен был запах. Сота заметил, как приободрился Милто.
— Как вы поняли, это столовая. Для каждой тройки отдельный стол, меню составляют с учетом способности и предпочтений в еде каждого из воспитанников. Иными словами: скажи, что нравится — то и приготовим. Повар у нас один, бессменный.
Она повернулась к окошку в стене и издала какой-то свист. Послышалось шуршание, потом открылась маленькая дверь под окном в стене. Оттуда вышел мальчик лет семи. Он был одет в светло-зеленую рубашку, красные с зеленым шорты, красно-малиновые ботинки с карамельного цвета шнуровкой и того же цвета бабочкой на шее. Особенно привлекали внимание его мятные волосы и острые уши на голове. Когда он подошел ближе, Сота смог разглядеть несколько хвостов за спиной этого существа.
— Знакомьтесь, это Рубин, наш повар.
— Приятно познакомиться, я Милто, а этот рыжий недомерок — мой друг Сота.
— Мне тоже очень приятно, спасибо, — учтиво ответил повар.
— Не то чтобы я — недомерок... — пробормотал Имир.
— Это новенькие? — уточнил Рубин, обращаясь к Тайель.
— Да, пока мы не будем есть, просто обходим все, — отозвалась девушка.
— В этом месте у всех странные уши? — задал вопрос Милто.
— Конечно нет, просто у нас такие. Мои уши изменились из-за способности сверхслуха, а Рубин — дух-кицунэ, поэтому его уши — лисьи, — объяснила Тайель.
— Спасибо за объяснение, — поблагодарил Бабочка.
— Мы пойдём дальше, прости за беспокойство, Ру.
— Ничего-ничего, заходите еще. Я всегда к вашим услугам.
— До свидания.
Они вышли из столовой и направились к последней двери — она была желтой и находилась рядом с дверью в столовую.
— Вот и лаборатория, — оповестила Тайель.
В комнате стоял стол, вдоль стен — шкафы с книгами, блокнотами, склянками, разной химической посудой, какими-то причудливыми чучелами и статуэтками. Некоторые книги на полках были новыми, другие же — древними и полуразвалившимися. Каждый шкаф и полка имели таблички, но что в них написано — Сота разобрать не смог. Светили яркие лампы. На столе были разложены тетради, книги, в штативе стояло несколько колб. За столом сидели два парня, на вид ненамного старше нашего героя. Они были поглощены своими исследованиями настолько, что не заметили группу вошедших.
— Добрый день, — поприветствовала их девушка.
Они подняли головы, обратив внимание на нее.
— Кто это с тобой? — недоверчиво прищурился светловолосый.
— Новенькие, этот — Сота, второй — Милто. Жалуйте.
— А, здравствуйте, — поприветствовал новеньких второй парень, волосы которого были окрашены весьма странно — у корней они были красными, дальше — желтыми, а концы — русые. Он слегка пихнул блондина в бок. — Повежливее.
После того, как они обменялись приветствиями, Тайель попросила старших объяснить Соте и Милто, как работают способности, в чем суть механизма и от чего она зависит. После этого она вышла из лаборатории, оставив мальчиков заботам старших.
— Конечно, это ведь наша работа, — легко согласился крашеный парень. — Ах да, забыл представиться, я — Эрнор, а это Ктагун. По всем вопросам, касающимся теории уники или чего бы то ни было еще вы можете обращаться к нам.
— К нему, — уточнил Ктагун.
— Ну, ко мне. Разница небольшая. Так вот, присаживайтесь, сейчас все объясню. Ктагун, закончи тогда этот реферат сам, я потом проверю, если что—то пойдет не так.
Эрнор указал на стулья напротив, и мальчики устроились на них. Парень отодвинул движением руки бумаги и тетради в сторону блондина, чтобы освободить столешницу. Карандаш прокатился по широкой плоскости и сорвался вниз, но был подхвачен потоком воздуха и возвращен на место.
— Начнем с того, что уника — есть проявление влияния генной мутации, так называемого коррита на жизненную энергию. Иными словами — ваш ген мутировал, и ваша жизненная энергия работает иначе, нежели у обычных людей. Понятно? Или стоит объяснить проще?
— Пока что вроде все понятно, — отозвался Сота.
— Да, я тоже все понял, — ответил Милто.
— Супер, тогда продолжаем. Изменения, то есть уники бывают двух типов — прямые и конвертационные. Начнем с прямых. Люди с прямым типом уники могут управлять своей жизненной энергией напрямую в той или иной мере. Например, здесь есть второгодка Канеми, у нее прямой тип уники. Она может направлять свою жизненную энергию в растения, ускоряя их рост и развитие.
— А она не умрет от этого? Это же жизненная энергия... Или как это получается... — Имир задумчиво почесал затылок.
— Весьма часто задаваемый вопрос среди новеньких, кстати. Ещё одна особенность уникальных — жизненной энергии в них куда больше, чем в обычных людях, потому они могут использовать ее без вреда для себя, разумеется, рассчитывая ее расход.
— Тогда понятно, это объясняет. Большое спасибо, — поблагодарил рыжий.
— Продолжаем?
— Разумеется, — подтвердил Бабочка. Он весь светился вниманием, впитывая информацию как мог.
— Так вот, второй тип уники — непрямой, он же конвертационный. Гораздо более сложный и требующий изучения тип. Механизм его — конвертация жизненной энергии в непосредственную материю или силу. То есть, создание веществ, объектов или газов в первом случае и управление или изменение структуры во втором.
— А вот это гораздо сложнее, — вставил Милто, — можно на примерах? Так я, может, и пойму.
— Да, конечно. Самый простой пример конвертационной уники — левитация. Энергия переходит в силу, используемую человеком для преодоления гравитации и парения в воздухе. Моя уника — тоже конвертационный тип, но более сложный. Я могу заставить материю реагировать с кислородом, иными словами — гореть.
Можно меня назвать магом огня в каком-то смысле этого слова, но это будет не совсем верно. — Эрнор пододвинул в себе горелку, и, поднеся палец к фитилю, зажег ее.
— Н... Ничего себе... — вырвалось у мальчиков.
— И мы так научимся? — оживился Ликмей.
— Кто знает, — уклончиво ответил старший. — Уника имеет предрасположенность, то есть твоя способность будет зависеть от твоих интересов, мыслей, воспоминаний и опыта. Так же есть и генетические предрасположенности, но они встречаются реже.
— То есть, если кому-то нравятся голуби у него могут появиться перья?
— Правильно мыслишь. Канеми, о которой я говорил, любит садоводство, а Лимерик, с которым вы уже знакомы — всецело предан своему ремеслу бармена, потому и его способность — создание веществ. Тайель — скрипачка, поэтому ее и без того тонкий слух стал сверхслухом.
— То есть, вы можете выбирать способности, исходя из своих предпочтений?
— Вынужден огорчить — нет. Уника формируется в подсознании, а потому повлиять на ее формирование невозможно. Но ты можешь тренировать свою унику в том или ином направлении, чтобы достичь нужных тебе результатов. Я думаю, это все, что я сейчас могу рассказать вам. Остальное — практика, практика и еще раз практика.
— Большое спасибо, — поблагодарил Сота.
— Что ж, тогда больше не отвлекаем вас, мы пойдём, — подвел итог Милто, — спасибо за инфу.
— Удачи вам, — улыбнулся Эрнор, — передавай привет Ин, Сота.
Сота оторопел.
— Вы... Знаете ее?
— Пф... Не знать лучшего восстановителя Восьмого поколения Центра? Ты смеешься? — в разговор вступил Ктагун, оторвавшись от бумаг.
— Восста... Что? — Имир действительно не понимал, о чем речь, — Тетя Ин — тоже пользователь уники?
— Так ты не знал? А нам она как-то говорила про тебя, вот только не думал, что нам суждено вот так встретиться, — вспомнил огненный паренек.
— Да, как же хорошо она умеет скрываться... — лениво протянул блондин, — Так вот, раз уж ты не знал, Ин Имир — лучшая из всех восстановителей шестого, седьмого и восьмого поколения включительно. То есть, ее уника — восстановление жизненной энергии, поддержание жизни в чем-либо, будь то растения или животные. Вроде так, хотя я не уверен. Но в справках о ней написано именно это.
— Это так странно и ново... — протянул Сота, — хотя теперь я кое-что понимаю. Именно поэтому ее цветы так долго не вянут, да?
— А ты смышленый, малыш, — похвалил его Эрнор.
— Теперь, пожалуй, точно все. Еще раз, большое спасибо.
— Да, спасибо, ребят, — тоже поблагодарил Бабочка.
Они попрощались и вышли из аудитории. Сота все еще был потрясен. Ин — уникальная? Почему она не рассказала ему? А вдруг не только она в семье — пользователь способностей? Кто тогда еще может иметь скрытые способности? В конце концов, схожи ли способности Соты с ее способностями? Какие вообще у него способности? Эти вопросы роились в его мозгу подобно стае пчел, жужжали, не давали ухватиться хоть за одну из них, не давая все тщательно обдумать. Мозг гудел от перенапряжения. Из размышлений его вырвал голос друга.
— Хей! Хе-ей? Ты живой? Земля вызывает Соту Имира.
— Да-да, со мной все в порядке, просто шокирован немного, потому и задумался.
— Больше не пугай меня так, у тебя было очень странное лицо, — подметил Бабочка, расслабляясь.
— Как думаешь, есть способ узнать свою способность? Или как-то вообще ее проявить? Как вообще понять, что у тебя за способность? И как ей пользоваться?
— Ты слишком много думаешь, — отмахнулся Милто. — от такого количества умных вопросов меня тошнит. Я думаю, если это имеет значение — нам объяснят. А нет — и черт с ним.
— Как у тебя легко все делается, Мил... — вздохнул Сота, — мне бы твое равнодушие...
— Да забирай, мне ж не жалко.
Болтая таким образом, они вышли на улицу и шли по дорожкам парка. Ветвистые деревья хорошо справлялись с ролью зонтиков от солнца, а потому под ними было не жарко, а свежо и прохладно. Они дошли до небольшого фонтана.
Вода взлетала в воздух, переливалась на солнце, блестела, как драгоценные камни, чтобы упасть вниз, на заросшие водорослями и мхом валуны и продолжить свой путь в русле ручейка меж клумбами. Ее журчание и сияние в ярких лучах завораживали, как будто приковывали к себе. Она была настолько прозрачной, что округлые камни на дне можно было разглядывать без малейшего труда.
— Можно ли ее пить? — задумался Милто.
— Выглядит чистой, может и можно, хоть я бы и не рискнул, — ответил его рыжеволосый друг.
— А пить хочется на такой жаре, — заметил Бабочка.
— Это было твоей идеей, смотри уж сам, — Сота не собирался участвовать в этом, о чем дал понять, отойдя и сев у живой изгороди, в тени.
— Да я и не заставляю тебя, — он зачерпнул горстью кристально чистой воды и выпил ее, — очень вкусная, кстати, освежает.
— Мне и так неплохо, — все так же недоверчиво протянул Имир.
— Пффф... — Бабочка снова набрал воды в ладонь и умылся.
Сота отошел немного и присел на витую лавочку в тени раскидистого дерева. Голоса невидимых в листве птиц гармонично сливаются с журчанием ручья, создавая приятный звуковой фон для того, чтобы упорядочить всю информацию, которую Сота получил. Множество расплывчатых образов, понятий и воспоминаний медленно, но верно выстраивались в общую картину, все становилось понятнее.
Милто повертел головой, отряхиваясь от воды, оставшейся на волосах. Быть мокрым не очень приятно, но в такую жару — единственный способ, который Бабочка мог себе представить, чтобы сохранить температуру своего тела в норме и не изжариться в солнечных лучах. Он встал и подошел к лавочке, на которой расположился Сота.
— Как насчет прогуляться до корпусов? Посмотрим, что да как, как тут живут, вообще... — предложил Ликмей.
— Да, почему бы и нет? — поднимаясь, ответил ему Имир.
— Тогда решено.
— Только по тени пойдем, мне не нравится на солнце.
— Не вопрос. Но мое предложение освежиться ты все же отклонил.
— В отличие от тебя, мне не очень нравится пить воду где попало, — сощурился рыжий, глядя в лицо Милто.
— Что ты хочешь этим сказать? Это камень в мой огород?
— Да нет, не подумай. Но ты поступил как дурак, по моему скромному мнению.
— Или как человек, замученный жарой, уж как тебе больше нравится, — подытожил Бабочка.
— Ну, в этом ты прав. Жара ужасная. Сейчас бы лимонада... Точно, в кофейне, где мы были, там же точно должен быть лимонад, так?
— Кофейня кофейней, но сначала надо выбраться отсюда. Как ты помнишь, та дверь, из которой мы тогда вышли — в кофейню не ведет. Надо спросить кого-то из местных.
— Сейчас поищем, — нехотя согласился Сота.
Милто и Сота прошли вглубь парка в поисках Тайель. Жара уже спадала, поэтому идти стало легче. Тени деревьев удлинялись, появляясь на дорожках, вившихся меж живых изгородей. Кусты были усыпаны цветами всех форм и размеров, и окрашены были в мягкие пастельные оттенки.
— Эй! Стой! Подожди!
Из-за изгороди выскочила молоденькая козочка светло-изумрудного цвета с золотистыми рожками, напоминающими рога оленя, только очень маленькие. За ней, по дорожке, выбежала девушка с растрепанным пучком зеленых волос под черно-белой кепкой, в темной одежде, из-за чего мальчики сначала ее и не заметили. Она заметила мальчиков и остановилась, а коза, воспользовавшись шансом, прыгнула в кусты и исчезла в густой зелени.
— Эм... Здравствуйте... Я — Канеми, помощница садовника, а вы кто? — поинтересовалась девочка.
— Мы новенькие. Я — Милто, он — Сота. Мы ищем Тайель, — ответил Милто.
— Новенькие, значит, хм, — призадумалась девочка, — хорошо, я провожу вас. Скорее всего, она в корпусе. Идём!
Она махнула рукой, показав следовать за ней. По дороге Милто не упустил возможность полакомиться еще парой бабочек.
— Кстати, что это за коза, которую ты преследовала? — поинтересовался Бабочка
— Роланка. Проект Эрнора, моего однокурсника. Ему, видите ли, стало интересно, что будет, если пробудить унику у животного. Он взял эту козу и вмешался в ее гены, изменив их. Ну и в общем мы получили это — зеленую козу, которая делает, что ей вздумается, и бегает с неимоверной скоростью, что поймать ее невозможно.
— Эрнор? Это тот, из лаборатории?
— Так вы с ним знакомы? Сожалею. Этот книжный червь ничего дальше своих книг и исследований не видит. Он ставит эксперименты, проводит исследования, а я разбираюсь с последствиями его опытов. Вот, скажем, коза эта. Обычно она заперта в своем загоне, но ей там скучно, вот она сбегает оттуда и жует цветы в парке.
— Неприятная ситуация выходит, — заметил Милто.
— Да не то слово. Я бы и оставила на него это козу и черт с ней, если бы она мне не вредила — цветы портит без малейшего зазрения совести.
— И нет способа угомонить ее?
— Есть, конечно. Если ее какой-нибудь сильной способностью оглушить, то, разумеется, можно. Но моя способность для этого не подходит. Так что я могу только ловить ее и запирать обратно.
Вдруг Милто осенило.
— Подожди... А как Эрнор вмешался в ее гены? Это звучит очень подозрительно, да и в моей голове не совсем укладывается...
— А, ну это совсем не сложно, — отозвалась Канеми. — В этом подпространстве все буквально пропитано уникой, поэтому достаточно накормить ее плодами с этих деревьев. После этого может быть два варианта развития событий — либо у нее разовьется способность, либо она умрет. Эта оказалась живучей, вот и стала такой.
— Подожди... То есть плоды с этих деревьев несъедобны? Или съедобны... А что будет, если есть слишком много?
— И ручьи, и растения здесь наполнены остаточной энергией, из-за того, что созданы и выращены с использованием уники. Поэтому, они могут спровоцировать появление уники, либо же смерть. Но для нас, уникальных, они безвредны, так как это уже заложено в наших генах. Но если их съест тот, у кого генной предрасположенности нет, — он попросту скончается от перенапряжения тела энергией.
Сота покосился на Милто. Тот побледнел, видимо, догадываясь, что вода в фонтане была не просто чистой и прозрачной. Канеми обернулась, чтобы посмотреть на них и заметила его лицо. Она звонко рассмеялась.
— Ты уже успел что-то здесь съесть?
— Если честно... Я пил воду в том фонтанчике, в той стороне парка, — показал рукой Милто.
— И бабочек ел, я видела.
— Это не считается, ты не говорила, что они тоже считаются, — осуждающе сощурился коварный поедатель бабочек.
— Кто знает? Их до тебя никому в голову не приходило есть, — с улыбкой развела руками девушка.
— Но... Я теперь умру от той воды? Я не хочу умирать... От этого есть противоядие или что-то такое?
Сота ткнул его пальцем в плечо.
— Мы уникальные, для нас это безвредно.
— Почти, — подметила Канеми. — Есть побочные эффекты.
Глаза Милто округлились от испуга.
— Какие?! Отвалятся руки?! Ноги!? Это еще хуже, чем смерть!
— Ты рано паникуешь, хотя эффект не менее серьезный. Это может спровоцировать проявление твоего дара, то есть уники. А может и не спровоцировать, — усмехнулась она.
— Это же круто! Или нет?
— Круто, только если твоя уника не навредит тебе, что случается иногда.
— Не, я знаю, моя уника будет самой сильной и самой мне-не-вредящей уникой на свете!
— Самоуверенный дурак, — бросил Имир.
— А вот и нет, вот увидишь, я тут же буду сильнее тебя, как только наши способности проявятся, — обиделся Ликмей.
Рыжий только хмыкнул. Какое-то время они шли молча, следуя за Канеми. Сота заметил, что там, где она касалась руками растений, они становились пышнее, как будто живее. Бутоны, которые она задевала — распускались, листья росли.
— "Интересный дар. Можно таким образом заставлять растения цвести раньше и собирать несколько урожаев в год. Очень полезно, стоит записать это," — размышлял он про себя.
— Мы пришли.
Они прошли еще немного по парку, по дорожке, ведущей к общежитиям. Они подошли к белому зданию в два этажа, снаружи увитому вьюнами с желтыми крупными цветами, внешне походящими на гигантские колокольчики.
Они зашли в здание и попали в небольшую прихожую, переходившую в коридор. Справа от двери стояла подставка для зонтиков. Рядом с ней располагается вешалка с несколькими легкими плащами и одной серой джинсовкой. В коридоре было две двери, на одной из них был прибит значок лестницы, на второй — ничего. Они прошли именно к ней. Когда Канеми открыла дверь, их взору предстала небольшая кухня, совмещенная со столовой. Они увидели Тайель, сидящую за столом, которая что-то высматривала в окне. Она, услышав шаги, тут же обернулась к вошедшим.
— Тайель, я привела новеньких, у них к тебе какое-то дело, — обратилась к ней Канеми.
Девушка кивнула. Мальчики поблагодарили Канеми за помощь, и они распрощались. Она вышла, вернувшись к поискам злополучной козы. Тайель спросила их о впечатлениях, которые они получили от первого визита в Центр. Сота и Милто вкратце изложили то, о чем им рассказала Канеми по пути к корпусу.
— И вот получается, что моя способность теперь пробудится раньше, — подвел итог Бабочка.
— Все правильно, если судить со слов Канеми. Но дело еще кое в чем. Центр — подпространство, созданное так же при помощи дара. Иными словами, остаточная энергия есть в каждом атоме этого пространства. Так что, и способность Соты тоже пробудится раньше.
Они говорили еще некоторое время, после чего Тайель отвела их к выходу из пространства. Он располагался в Центре, внешне его можно было принять за черный вход в здание. Они попрощались.
— Да, еще одно, что я хотела вам сказать, мальчики. Обычно пробуждение способности занимает несколько часов с момента первого контакта с заряженными объектами. То есть уже сегодня вечером ваши способности пробудятся. Удачи.
Выйдя из пространства, мальчики оказались на уже знакомом втором этаже кофейни. Они некоторое время стояли на месте, переваривая то, что им сказала девушка. Верилось с трудом, но раз процесс уже запущен — ничего не поделаешь. Остается только ждать, что произойдет, когда их уники пробудятся и что они никому не навредят, когда это произойдет.
— Надо спускаться, — напомнил Милто.
— Да... Да, идем, — не сразу отозвался Сота.
Они спустились вниз, на первый этаж. Лимерик стоял за стойкой и протирал что—то. Несколько столиков были заняты посетителями. Когда они подошли ближе, бариста оторвался от своего занятия и обратил внимание на них.
— Ну как вам Центр?
— Мне понравилось, особенно столовая, — с энтузиазмом ответил Бабочка.
— Я немного шокирован, — признался Имир и, погодя, добавил: — Мне нужно время, чтобы все обдумать.
— Хах, понимаю, бывает, — улыбнулся Лимерик. — Что ж, хорошей дороги домой!
— Ага, спасибки! — отозвался Милто.
— Да, большое спасибо, Лимерик. Хорошего вечера, — попрощался Сота.
Уже вечерело. На улице становилось прохладно. Они поехали домой, распрощались на перекрестке.
Когда Сота доехал до дома, Ин сидела за столом, что—то печатала на ноутбуке, потягивая чай.
— Добрый вечер, — поздоровался Сота, направляясь к лестнице, чтобы подняться к себе.
— Добрый. Как тебе ребята? Как Центр?
— А... Откуда ты узнала?
Ин указала жестом на монитор.
— Ничего необычного, просто мессенджер.
— Я и не знал, что в Центре есть связь, — задумался Сота.
— Конечно, нет. Мне Лим написал.
— Точно... Я мог бы и догадаться, — разочарованно протянул парень.
— Так что, как тебе там?
— Если честно, я точно еще не могу сказать. Но больше склоняюсь к тому, что, все-таки, понравилось. Немного странно и непривычно, но в общем довольно мило.
— Ничего, еще привыкнешь, у тебя будет достаточно времени.
Огненно-рыжая бровь Соты поползла вверх.
— Что ты имеешь ввиду?
— А что ты хочешь услышать? Ты переезжаешь.
— А мое мнение...
— Ну, не я придумываю правила. Когда у несовершеннолетнего эспера проявляется способность — он должен переселиться в один из филиалов Центра.
— Но ведь моя способность еще не пробудилась! — Воскликнул парень.
— Но скоро проявится, так ведь?
Сота ничего не ответил. Он стоял как громом пораженный. Мысль о переселении и жизни в общежитии казалась ему безумной. Он никогда не общался с большим количеством людей, да и делить с кем-то быт было для него не самой приятной перспективой. Одно дело — мама или Ин, но кто-то незнакомый... Ему точно не хотелось этого делать, нет. Может, можно поискать другие варианты? Да и в конце концов, способность же не пробудилась еще, какой смысл в этом?
Сота хлопнул себя руками по щекам, чтобы отогнать эти мысли — нужно хотя бы успокоиться. Но он почувствовал что-то странное на своём лице. Как будто песок... Он осторожно снял с щеки крупинку и посмотрел на нее. Его ладони покрывало какое-то черное порошкообразное вещество, в котором мальчик без сложностей распознал сажу. Но эта самая крупинка была прозрачной и гладкой. Она переливалась в лучах электрического света лампы, преломляя свет и превращая его в блики всех цветов радуги.
— «Хотел успокоиться...» — С усмешкой произнес голос в его голове.
Сота взглянул на Ин. Она не выглядела удивленной.
— Поздравляю с пробуждением уники, Сота Имир.
— Да... Спасибо... — растерянно пробормотал рыжий, все еще не понимая до конца, что происходит и прибывая в некоем ступоре. — Я, пожалуй, пойду помою руки... И лицо тоже, да...
Он положил крупинку на тумбу рядом, думая изучить ее позже, и направился в ванную. Взгляд в зеркало открыл ему собственное лицо, измазанное сажей, еще с несколькими блестящими крупинками. Он умылся и смыл сажу с рук. Вернувшись в кухню, он молча прошел мимо Ин и поднялся по лестнице.
Его мучила бессонница. В голове носились воспоминания столь насыщенного прошедшего дня, достаточно свежие, чтобы складываться в точные образы, но чересчур насыщенные, чтобы это имело хоть какой-то смысл. Перегруженный разум Соты прыгает с одной мысли на другую, не доводя ни одну из них до конца. У него теперь есть способность. Но почему она проявилась таким образом? Обязан ли он теперь переехать в Центр? Но если обязан, то каково будет жить в общежитии? С кем придётся жить? Есть ли какой-то способ избежать этого? Что за тренировки будут в этом Центре? Будет ли вообще в этом смысл — с его-то способностью? Что это, вообще, за способность такая — покрываться сажей? Имир не мог придумать или вспомнить хоть один случай, в котором эта способность ему бы пригодилась. Однако, усталость, все-таки, взяла верх. Сота провалился в крепкий сон.
***
Милто сморщился от вспышки яркого света, прорезавшей ночную темноту, и постарался прикрыть свои глаза руками. Он думал, что все в доме уже спят, но это оказалось не так. — Кому нужно от меня ночью? — Я тебя разбудила... Прости.... — Послышался неуверенный девичий голос. Свет фонарика погас и глаза Милто снова адаптировались к темноте. Послышался шорох, и парень почувствовал, как сестра села на край его кровати. — А, Мичи. Нет, не разбудила. Ты чего-то хотела? — Ага, — довольно заявила девочка. — Я знаю, что вы с Сотой куда-то ездите вдвоем и мне ничего не рассказываете. Мне, знаешь ли, обидно. — Ты хотела с нами? — Ну, я хотела бы знать, хоть куда вы ездите, тогда я подумаю. — Да так, в Ларанке есть неплохая кофейня. Ездим там, катаемся, потом отдыхаем там, пьем кофе... — Уклончиво ответил парень. — Ты врешь, вы не просто так катаетесь, я знаю. Ты что-то скрываешь от меня, да? — Разве что немного. Мы можем поговорить об этом завтра? Я хочу спать. — Если бы ты хотел спать, то ты бы не лежал без сна в час ночи. — Я думал, это другое. — О чем думал? — Тебе настолько интересно докапываться до меня? — Да, очень. У меня у самой бессонница — скучно. Близнецы спят, родители — тоже. — Ну ладно. Только ты ещё немного посидишь и пойдешь спать, хорошо? — Хорошо-хорошо, — закивала Мичи. — Так вот, я думал о том, бывают ли люди с суперспособностями? Как думаешь? — Ну, фокусники всякие там бывают, ну или просто очень сильные люди, скажем, — она призадумалась не мгновение. — Нет, чтобы по-настоящему. — Сомневаюсь. — И об этом ты думал так долго? — Ну да, серьёзный же вопрос... — Бабочка растерялся. — Глупый вопрос, — смешливо поправила его сестренка. — Я думала, ты умнее. — А ты хотела бы иметь способность? — Если бы это было возможно, то не отказалась бы, думаю. Ладно, пойду я. Спокойной ночи. Не думай больше о всякой фигне допоздна. — Ага, доброй ночи. Снова шорох, за ним — осторожные шаги и щелчок двери. Милто остался в полном одиночестве. Наконец-то появилась возможность все обдумать. Тайель сказала, что их способности проявятся сегодня же вечером, но он ничего такого не заметил. Неужели у него нет способностей? Было бы обидно. Интересно, проявилась ли способность Соты? И какая она? И как он вообще? Наверняка, он в шоке. Милто давно заметил, что этот рыжий очень редко выходит из зоны комфорта, поэтому шокировать его так же легко, как сорвать цветок.***
Когда Сота, щурясь, разлепил глаза, была уже половина восьмого. В окно билась пчела, случайно залетевшая, пока он спал. Окончательно проснувшись, Сота сел на кровати и встряхнул головой. Мальчик выпустил насекомое, оделся и привел волосы в порядок. Может, стоит их подрезать? Он надел кулон и посмотрел на него. Коита... Интересно, поверил ли бы ему старший брат? Скорее всего, нет. Коита занимался наукой, хотя младший и мало знал о том, чем именно. Геологом, вроде. Или нет? Сота лишь знал, что он однажды ушел в экспедицию, оставив ему этот кристалл.
