Шесть граней

      Сота спустился на кухню и пошел в ванную, чтобы умыться. Ин встретила его обычным утренним приветствием и оповестила, что завтрак уже готов.       Выйдя из ванной, он обнаружил на столе пару сэндвичей с ветчиной и сыром. Он сел за стол и приступил к завтраку.       — Ну и что это вчера было? — Задала вопрос тётя.       — Что ты имеешь ввиду? — вопросом на вопрос ответил Сота.       — Сначала пробуждаешь способность, потом носишься по дому, потом убегаешь к себе. Я понимаю, что ты мог испугаться, но к чему такая паника? Я не трогала тебя вчера, но сегодня, пожалуйста, объясни. Будет лучше, если ты разберешься со своими чувствами на этот счет, чтобы потом все было стабильно, так? Я могу помочь тебе разобраться, если ты не против. Ты можешь доверять мне.       — Больсое спасифо, — ответил Сота, но его рот был набит сэндвичами, поэтому вышло не очень. — Большое спасибо.       — Да пожалуйста. Только доешь сначала.       Когда с едой было покончено, а чашки снова наполнены ароматным бодрящим чаем, мальчик, наконец нашел в себе силы заговорить.       — То есть... У тебя тоже есть способность, и ты все это время скрывала от меня? И как много я еще не знаю?       — Понимаешь, Сота, есть правило, предусматривающее вопросы скрытности одаренных. Когда в семье одаренных рождается ребенок, то старшие перестают пользоваться способностями до тех пор, пока у самого малыша не пробудится уника.       — Но зачем... Если бы я с детства знал, что мои родители — одарённые, я принял бы все это легче, да и проще было бы находиться в Центре...       — На это есть несколько причин. Первая, и самая понятная причина — скрытность одаренных. Дети весьма болтливы, а потому могут рассказать лишним лицам, пусть и не нарочно. Вторая — использование уники в целях насилия.       — А это тут причем?       — Никогда не слышал о том, насколько садистичны дети? У них очень мало опыта, они воспринимают мир как детскую площадку для безболезненного удовлетворения своих желаний, или, сказать точнее, хотелок. Они мучают беззащитных животных, часто издеваются над теми, кто слабее их. Конечно, таковы далеко не все дети. Но лучше перестраховаться и минимизировать риски, правда?       — Пожалуй, ты права... — задумался Сота.       — И последняя причина — здоровье. — Парень непонимающе склонил голову, Ин продолжила: — Случается, что уника слишком сильна для ее носителя и может навредить ему самому. Поэтому и не рекомендуется пробуждать ее до подросткового возраста.       — Это звучит весьма убедительно, но мне все равно не особенно это все нравится... Да и возвращаясь к моей способности — что это вообще такое? Просто покрываться сажей? Это же... — Мальчик на секунду замешкался, подбирая слово. — Я, кхм, в негодовании.       — Думаю, в Центре найдут, как использовать это. В конце концов, можно развить что-то еще, помимо уники. Там же не одними сухими тренировками уник занимаются, в конце концов.       — А можно... Как-то... Не переезжать?        — Нет, увы. Ради безопасности всех уникальных, в первую очередь детей — все они должны находиться в подпространствах, как минимум, до конца обучения.       — Но ты же живешь снаружи! — Голос Соты звучал почти отчаянно.       — Я живу снаружи, потому что я давно закончила обучение и потому что моей помощи в Центре не требуется.       Сота с каждой минутой понимал, что спорить бесполезно и переезжать придется. Оставалось лишь надеяться, что у него будет своя комната, где никто не будет его трогать. Он вспомнил о крупинке, которую вчера положил на тумбу. Он подошел к ней, но, видимо, крупинку сдуло потоком воздуха и ее там не оказалось. Что ж, невелика потеря. Сейчас его разум занимали куда более важные мысли.       В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь щелчками мыши и стуком клавиатуры Ин.       — И долго мне там придётся жить? — Наконец спросил парень.       — Года три, может больше, — невозмутимо отозвалась Ин. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но так надо.       — Ну, раз ничего не поделаешь, пойду собираться...       — Я буду часто заглядывать к тебе, чтобы ты не чувствовал себя одиноко, согласен?       — Так уж и быть, — Сота развел руками и пошел к лестнице.       Когда он поднялся к себе, оглядел комнату. Надо было собрать все, чтобы завтра можно было уже переселяться. Он вынул из шкафа аккуратно сложенные стопки чистой одежды, сложил их в сумку. Пара полотенец, чтобы можно было менять время от времени. Часы со стола и плакаты он сложил в отдельную коробку и уложил поверх одежды. Пенал и блокнот для записей всякой всячины заняли свои места в отделениях рюкзака. Недолго думая, Сота сгреб накопившийся бумажный мусор со стола в корзину. Еще оставались сладости, которые он привез с собой из города. Их он тоже сложил в сумку. Плакаты снял со стены и, свернув в небольшие рулоны, сложил поверх вещей. Оставались только туалетные принадлежности, но их он соберет утром. Окончательно успокоившись, парень отправился в душ.       На следующий день все вещи были готовы. Когда Сота закинул снова собранную сумку в багажник машины, его посетило легкое дежавю. Он проверил карманы — телефон, наушники и пара конфет на всякий случай — все было на месте. Вроде, ничего не забыл. Парень занял переднее кресло.       — Поехали.       Послышались один за другим щелчки ремней, потом поворот ключа и приглушенный гул двигателя. Ин вырулила с парковки на дорогу к Ларанку.       Пикап цвета закатных облаков петлял между домами и, вскоре, остановился перед "Гармонией". Ин припарковала автомобиль во дворе, с другой стороны здания. Сота вышел из машины, взял рюкзак из багажника, закинул на плечо сумку и оба пошли в направлении входа в кофейню. У двери он столкнулся с Милто.       — А... Привет, — поприветствовал его Сота, чувствуя некоторую неловкость.       — И тебе привет, — голос Бабочки прозвучал несколько холодно, как будто разочарованно.       — Да... Я пропал вчера... Извини... — Рыжий смутился больше не из-за того, что ему приходится извиняться, нет, скорее, из-за того, что это происходит вот так, на лестнице, перед дверью кофейни, когда оба нагружены, теперь, не только сумками, но и давящей обстановкой.       — Да я и не злюсь, — бросил Милто, — но мог бы, хоть, предупредить, что ли. Хотя, какая разница — с тобой, ведь, все в порядке, значит, ничего серьезного — так?       — Фактически...       — Потом разберётесь, идем, — вмешалась в разговор Ин, подгоняя мальчиков.       Когда они зашли в кофейню, почувствовали уже знакомый запах молотого кофе, нагретого молока и свежей, теплой выпечки. За баром снова стоял Лимерик. Он заметил вошедших и поприветствовал их легким кивком, выполняя заказ какого-то пожилого мужчины в синей рубашке и солнечных очках.       Они прошли мимо барной стойки, поднялись по лестнице к уже знакомым дверям. Ин провела их по саду Центра, уже к общежитиям для первогодок. Она шла уверенно, точно зная, куда направляется, мальчики же следовали за ней. Войдя в прихожую, они сняли обувь и проследовали по коридору. В коридор выходили семь дверей.       — Ваши комнаты будут под номером два и три, вот эти, — начала свою инструкцию Ин, она указала рукой на комнаты.       Всего жилых комнат было четыре, их можно было распознать по кремовым дверям. Три оставшиеся двери были цвета темного дерева и две из них вели в ванные комнаты, а ближняя ко входу – в небольшую кухню, совмещенную с гостиной.       — Ключи от комнат с внутренней стороны дверей, в замках. По возможности поддерживайте порядок и не шумите по вечерам. Питомцев держать не возбраняется, если, опять же, чистота будет обеспечена. Жесткого отбоя нет, но после одиннадцати желательно без шума. Расписание выдадут позже, года заедут все первогодки. В основном день состоит из тренировок и пары-тройки теоретических часов в учебное время. Хоть вы и уникальные – образование никто не отменял. Система оценок нестрогая, никто излишне придираться не будет, если в этой нет крайней необходимости. Если вопросов нет — я пойду, мне нужно возвращаться к работе.       Мальчики попрощались с Ин и разошлись по комнатам разбирать вещи. Сота прибывал как в полусне, казалось, все происходило чересчур быстро – начиная с того, как переменилась Ин, как быстро он оказался здесь, наконец, что здесь делает Милто, как пробудилась его способность, в чем она заключается… Множество вопросов роились в его голове, не давая уцепиться за какую-то конкретную мысль. Перед глазами плыло. Все же, Сота сосредоточился на разборе вещей.       Паренек осмотрел комнату. Белый потолок, крашеные пастельно-голубые стены, светлый паркет. У левой стены стоял белый стеллаж с квадратными полками-отсеками и темного дерева шкаф для одежды, у противоположной помещались кровать и письменный стол. На полу лежал светло-серый ковер с мягким высоким ворсом. Напротив входа в комнату располагалось довольно широкое окно, обеспечивающее комнату светом в ясные дни. Из искусственного освещения имелись лампа под потолком, настольная лампа и торшер над кроватью. По периметру комнаты было множество розеток, а с ними и возможность подключения множества устройств. Сота приметил, что несмотря на то, что все необходимое и было – комната выглядела немного пустовато. Наверное, чтобы доставить еще какую-нибудь мебель при необходимости. Мальчик сбросил сумку и рюкзак на кровать и принялся раскладывать вещи по полкам: одежда заняла свое место в шкафу, сладости, снеки, газировка и книги – на стеллаже. Плакаты он положил на стол – их можно будет развесить и позже. Немного отдохнув, он решил навестить друга, и, заодно, узнать, как же так сложилось, что он оказался в «Гармонии» в тот же момент, что и Сота.       Мальчик вышел из комнаты, заперев дверь ключом. Хоть здесь и безопасно, если замок есть – лучше перестраховаться. Сота положил ключ в карман и постучался в соседнюю, теперь принадлежащую Милто.       – Заходи, – послышался голос из-за двери.       Когда Сота вошел, перед его глазами предстала почти такая же, как у него самого комната. Те же светлые пастельные стены, шкаф, кровать, стеллаж и стол. На окне уже стояли несколько небольших кактусов, на столе небрежно брошены скетчбук и пенал. Стул от стола был немного отодвинут, на нем стоял открытый, уже знакомый Соте, фиолетовый рюкзак Милто. Над кроватью висели три плаката каких-то незнакомых групп.       Сам хозяин комнаты расположился на полу перед чемоданом, доставая из него вещи и раскладывая их вокруг себя. Милто поднял взгляд на Имира.       – Ты уже все?       – Да, у меня не так много вещей и все основное я уже разложил. А ты, как я вижу, еще где-то на середине процесса…       – Да, есть такое.       – Ну что с тобой делать, давай, помогу, что ли.       Сота сел около чемодана, напротив Милто вынул несколько футболок.       Когда все вещи заняли свои места в шкафу и на стеллаже, Имир все же решился спросить.       – Милто… А как так получилось… В кофейне… Как ты там оказался… В то же время…       – Не мямли. Хотя твой вопрос я понял. История довольно долгая, но суть в том, что моя способность еще не пробудилась, но мама с папой сказали, что я все равно обязан переехать. Да я и не против пожить отдельно.       – То есть, у тебя до сих пор нет способности?       – Получается так, – протянул Милто.       – А…       – А у тебя же, получается, появилась?       – Да, так… Но она довольно бесполезная… Я покрываюсь сажей… – Сота произнес это тихо, как-то, даже, разочарованно.       Милто рассмеялся.       – Действительно бесполезная способность. Разве, если тебе придется притворяться трубочистом. Не могу представить себе ситуацию, в которой бы это тебе могло пригодиться…       – Тебе смешно. А я действительно не понимаю, зачем она нужна. И еще и переселиться надо было из-за нее. Жил себе, никого не трогал, а тут вдруг – «съезжай Сота Имир, теперь ты тут не живешь, ты теперь живешь в Центре». Еще и эта перемена в Ин… Раньше такая была заботливая, а теперь – только и говорит, что правила…       – Да не кисни ты так, – Милто потрепал друга по плечу. – Прорвемся.       Их беседу прервала появившаяся в дверях Тайель.       – Обжиться еще успеете. А сейчас идем за мной, потому что Рубин хочет вас видеть.       – Что ему нужно? – с интересом произнес Бабочка.       – Узнаешь, не разочаруешься, — ответила девушка и вышла в коридор, показав жестом следовать за ней.       Троица проследовала по парку к главному зданию Центра. Они поднялись по ступеням, и через некоторое время оказались в уже знакомом интерьере столовой. Их встретил Рубин в зеленом кожаном фартуке.       – Добрый день, новенькие. Сейчас вкратце объясню, что вам предстоит сделать. Вот тут, на столе, лежат листы. Напишите в них то, что вам нравится, и что не нравится, чтобы я знал, что вам готовить. Конечно, это не все, что вы будете есть, но ориентироваться будет куда удобнее.       – Это и в правду мне нравится, – вспомнив фразу Тайель, сказал Бабочка.       Когда анкеты были заполнены, девушка сказала, что они свободны. Милто и Сота вышли в сад, и направились обратно в общежитие. Они немного по парку, когда заметили две женских фигуры на ступенях Центра. Девушки шли по тем же дорожкам, что и парни, видимо, так же направляясь к общежитиям. Одна из них, рыжеволосая, заметила их и, оторвавшись от земли, с чемоданом в руках, через весь сад подлетела к мальчикам. Сота попятился. Оказавшись достаточно близко, она поставила свой ярко-голубой чемодан на землю и зависла в воздухе. Ее лицо светилось дружелюбием и доброжелательностью.       – Привет! Я – Канари. А вас как зовут? Вы тоже новенькие? Или вы тут давно? А как тут все устроено? – Она говорила очень быстро, но разборчиво.       Девушка протянула руку, лучезарно улыбнувшись.       – Я – Милто, – парень принял это необычное рукопожатие, хоть и слегка опешил от столь внезапного проявления интереса в их сторону. – Мы заселились сегодня утром.       – Значит, тоже первогодки! Будем друзьями!       Канари перекувырнулась в воздухе, повернувшись к, уже подошедшей поближе, своей спутнице. Эта девушка была чертами лица очень похожа на рыжеволосую, но ее волосы были темно-синими, а глаза – насыщенно-янтарными. Сота подумал, что они – сестры.       – Смотри, Рин-Рин, они будут учиться с нами! Я уверена, тебе точно здесь понравится!       – Я сильно в этом сомневаюсь, – голос темноволосой звучал весьма скептически. – Но я рада познакомиться.       – Приятно познакомиться, – произнес Сота, улыбаясь в ответ на яркую улыбку Канари.       – Давайте пойдем вместе до общежития? – предложил Милто. – Вы ведь туда направляетесь?       – Конечно! – Ответила ему Канари.       И они отправились вместе, шествуя по тропинкам садового комплекса, уже весело болтая о том и о сем. Сота поначалу чувствовал себя немного стесненно в такой компании, но легкая и непринужденная атмосфера парка сделала свое дело, и вскоре он уже был вовлечен в разговор. Он понимал, что встреча с этими ребятами – это новый этап его жизни, здесь, в Центре. В глубине души его зародилось чувство предвкушение этой новой для него, уже не кажущейся пугающей рутины. Его жизнь стала меняться с приходом к нему новых друзей. И, как ни странно, он сам был этому рад. Они совсем не заметили, как дошли до общежитий.       Когда девушки отправились наверх, в женскую половину корпуса, чтобы разгрузить свои вещи, а парни разошлись по комнатам, Соте пришла в голову идея. Раз уж он все равно закончил с комнатой, то почему бы не пройтись по другим соседям, которые живут в этом корпусе? Решив, что на тех, с кем ему еще долгое время жить, стоит произвести хорошее впечатление, он решил взять с собой пачку печенья. Сота запер свою комнату и бросил ключ в карман. Первой он решил постучать в комнату под первым номером. За дверью послышался шорох, потом негромкий мужской голос спросил:       – Кто это?       – Я новенький, из третьей комнаты. Пришел познакомиться.       – А… Заходи, не заперто.       – Большое спасибо.       Сота повернул ручку двери и открыл ее. Его глазам предстала такая же, как и его собственная, комната, но вместо кровати был обитый замшевой материей диван, и стоял он сразу слева от двери, а стол был очень широким и находился у противоположной стены. На самом столе были разложены какие-то фотографии. Сам хозяин комнаты лежал полулежал на диване, вероятно, до прихода Соты, он играл в телефон, потому что сейчас девайся все еще был в его руках. В его внешности стоит отменить крашеные сине-голубые волосы и полностью закрывающую глаза челку. Одет он был в темно-серое худи и джинсы. Если судить по положению его головы, то его взгляд был устремлен на вошедшего.        – Привет, я – Элинер, – голос парня звучал спокойно, немного устало даже.       – Я – Сота, – негромко поприветствовал его Сота, – я принес немного печенья. Выпьем чаю?       – Почему нет, заняться все равно пока нечем.       Они вышли из комнаты и направились на кухню. Отделка ее была такой же простой, как и в комнатах – холодильник, небольшая электроплита, микроволновка и круглый столик на четверых. Слева от холодильника было окно, из которого было видно парк. Элинер поставил чайник и открыл шкафчик.       – Какой чай будешь? Остались черный, черный с мятой и немного зеленого, тебе повезло.       – Зеленый, если можно.       – Конечно, секунду, - ответил парень.       Пока тот заваривал чай, Сота развернул печенье.       – Почему ты сказал «повезло»? Тут зеленый чай в дефиците?       – Обычно все выпивает Дагмар, чел из четвертой комнаты. Мутный, я бы не советовал переходить ему дорогу… Хотя я не могу сказать точно. Он редко выходит из комнаты, да и такой тихий, сложно что-то точно о нем сказать, однако осторожность не помешает. Я слышал, он тут уже несколько лет живет, уж не знаю, почему он все еще в этом доме, если тут только те, кто недавно приехал. В общем, я бы советовал не терять бдительности при этом типе…       Речь Элинера была прервана тихим, но уверенным голосом парня, появившегося в проеме. Высокий, худощавый и бледный, он выглядел полноправным хозяином этого этажа.       – Каком типе? – Он заметил Соту и приподнял тонкую бровь. – Ты новенький, значит. Добро пожаловать. Главное не попадайся мне лишний раз на глаза и не допивай последний чай, и мы подружимся.       Он прошел к чайнику и оказался прямо перед Элинером. Чуть наклонив голову, он посмотрел ему прямо в глаза, даже нависнув над ним.       – Я спросил тебя, о каком «типе» идет речь.       – А… Ни о каком, не беспокойся.       Дагмар явно не был удовлетворен этим ответом, однако обстановка и без того чересчур накалилась, так что он просто отвернулся и заварил себе чай. Сота смог рассмотреть парня более детально. На нем была рубашка с очень короткими рукавами и льняные брюки, а волосы собраны в небрежную косу средней длины. Они были светло-голубыми и отливали серебром на свету, несмотря на то что совсем не выглядели ухоженными. Мальчик поймал себя на мысли, что ему очень неуютно в присутствии этого человека. Спустя пару мгновений, Дагмар вышел из кухни со своей чашкой. Повисло неловкое молчание. Сота почувствовал необходимость сказать хоть что-нибудь.       – Да, кстати, я тут подумал. А что насчет твоей способности? Тут же все вроде со способностями, да?       – Не все, но многие. Есть просто попавшие сюда, есть выдающиеся личности и без способностей, но что касается меня – у меня весьма полезная способность – я могу найти что угодно, увидев просто фотографию. Правда, радиус действия пока не очень большой, ноя здесь затем, чтобы это исправить, хе-хе. А у тебя какая?       – Совершенно бесполезная. Я могу покрыться сажей. Как угольщик какой-то или шахтер… Понятия не имею, зачем это, да и какой от меня прок с такой-то способностью…        – Да не загоняйся ты так, ребята что-нибудь придумают, тут всем применение находится, тебе все равно тут еще минимум четыре года торчать, хочешь не хочешь – освоишься.       – Спасибо, - коротко ответил рыжий, про себя подумав, что Элинеру куда проще говорить, с его понятной уникой.       Мальчики еще некоторое время сидели на кухне, пили чай и говорили о всяком – новообретенный друг оказался хорошим и интересным собеседником. Он рассказал о всех известных ему слухах, хотя, как выяснилось, жил тут всего пару недель от силы. Обсудили предпочтения в еде, любимые цвета и погоду.