Шиноби: путь чести и души

Тамаки напряженно посмотрел на Хокаге, что-то во взгляде Третьего пугало его, неприятным предчувствием сдавливая грудь. Он кивнул и, закрыв дверь перед удивленным лицом Хару, подошел к столу. – Тамаки… – Хирузен выдержал паузу, не зная, как лучше подобрать слова, - твои родители погибли на особом задании, мне очень жаль. Тишина. Никто не решался говорить что-то далее. Тамаки стоял неподвижно, пытаясь понять, верно ли он расслышал слова хокаге. “Погибли..” - эхом прозвучало в его голове. Мальчик наконец поднял опустошенный взгляд на хокаге, его губы дрогнули в растерянной улыбке: – Вы.. вы ведь шутите?.. Да? Скажите, что это просто злая шутка, прошу… – К сожалению, это правда. Прими мои соболезнования… – Третий хокаге закрыл глаза, не в силах вновь смотреть на то, как ребенок принимает смерть родителей. Он видел это столько раз, но каждый новый – как первый. Какаши молчал, по нему было сложно сказать, что он думает. Возможно, он просто наблюдал за реакцией мальчика. Боль жизни сделала из сенсея хладнокровного человека, ничего уже не могло навредить ему, никакая боль и никакие страдания. Но он понимал страдания своего ученика. Где-то глубоко внутри он искренне сочувствовал ему. Тамаки отступил на шаг назад. Его взгляд был таким болезненным, словно его только что проткнули мечом. На миг ему показалось, что он забыл, как дышать. Не в силах больше смотреть на лица людей перед ним, он попятился к двери, повторяя истошное:"Нет, нет, нет...", затем резко выбежал из кабинета, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Он не слышал, как Третий выкрикнул его имя, не слышал, как Хару звал его, не видел лица Юко, которая провожала его встревоженным взглядом. Он просто бежал в неизвестность, чтобы перестать слышать одну и ту же фразу:"Твои родители погибли на особом задании, мне очень жаль..". Она болезненным эхом отдавалась у него в голове и ножом врезалась в сердце. Выждав паузу в несколько десятков секунд, Хару и Юко заглянули в кабинет хокаге, не решаясь зайти и что-либо произнести, они лишь смотрели то на Третьего, то на Какаши. Потом Юко все же спросила: – Что-то… Что-то плохое случилось? – голос немного дрогнул, но потом вновь стал подвластен девочке. – Ох… любопытство детей иногда играет с ними жестокую шутку, – вдруг сказал хокаге, будто вспоминая что-то, – да, Юко, случилось. Вновь повисла тишина. Ребята вопросительно смотрели на хокаге, ожидая от него тех слов, но надеясь, что это неправда. – Его родители погибли. Это всё, что вам пока стоит знать. Дайте ему время, – Хирузен сел на кресло, – а теперь идите. Друзья ошарашенно смотрели теперь только на Какаши, ожидая от него хоть какой-то реакции. Он кивнул им и то же направился к выходу, – пойдем. Тамаки все еще продолжал бежать, из-за слез он едва разбирал дороги. Через некоторое время учащенное биение сердца стало заглушать эту жестокую фразу, которая разделила его жизнь на "до" и "после", но от этого становилось не легче: каждый удар приносил глухую боль. От долгого бега легкие стало жечь, он задыхался, но упрямо продолжал неизвестный путь. Вдруг нога зацепилась обо что-то, Тамаки упал на землю, проскользив еще около двух метров, и замер. Пару минут он так и лежал неподвижно, щекой уткнувшись в землю, затем медленно перевернулся на спину и направил взгляд в небо. Слезы все также стекали по пылающим щекам, капая на зелёную траву, но постепенно взгляд стал проясняться. Тамаки смотрел на облака, в этой белоснежной газообразной массе он вдруг разглядел очертания своей мамы. Он чётко видел ее нежные глаза, изящные губы, сомкнувшиеся в тёплой улыбке, ее длинные волосы, спадающие через хрупкие плечи на грудь. – Мама.. – прошептал он дрожащим голосом, – Мама, я.. я уже скучаю.. Что же я буду делать потом?.. Глаза снова защипало, и новый приступ слез одолел его. Тамаки не знал, сколько пролежал так, лишь когда почувствовал неприятный холод, исходящий от земли, он в очередной раз стер слезы и заставил себя подняться на ноги. Еще с минуту мальчик постоял в оцепенение, отстранённо глядя в неведомую никому пустоту, затем взглянул вперед и пошёл в известном ему направлении. Тамаки взошел по лестнице и остановился перед белой дверью. Его рука нерешительно потянулась к ручке, но перед тем, как взяться за нее, дрогнула и замерла. На секунду ему показалось, что вот он откроет дверь, и там его встретит мама, спрашивая, как прошел день, как успехи в команде, затем он весело расскажет ей обо всем, проходя в гостиную, где будет сидеть отец, тот с интересом посмотрит на сына, пробежавшись по нему оценивающим взглядом, спросит, какие результаты на тренировках, и скажет, чтобы Тамаки занимался усерднее, ведь его сын должен быть лучшим во всем, затем снова уткнется в какие-то бумаги, а позже они все вместе сядут за ужин… Но сейчас в доме стояла мертвая тишина. Тамаки испуганно смотрел на дверь. Затем он наконец открыл ее и вошел в дом. Темнота. Он даже не стал включать свет Пройдя в гостиную, мальчик сел за стол, закрыв лицо руками, он слышал голоса родителей, но не чувствовал их присутствия – это сводило его с ума. Он с криком вскочил со стула, рукой сметая все со стола: оставленные кружки, ложки, сахарница и ваза с уже засохшим цветком с треском полетели на пол. Тамаки, схватившись за голову, упал на колени, слезы душили его. Он ненавидел плакать, и давно для себя решил, что не будет позволять чувствам брать верх над ним, но сейчас он был беспомощным, мысли разрывали его изнутри.. Свернувшись комочком на полу, мальчик долго лежал неподвижно, в его голове крутились воспоминания...

* * * – Хватит жаловаться! Мой сын должен быть лучшим во всем! – строго прокричал мужчина, глядя на лежащего перед ним ребёнка. Светловолосый мальчик поднял испуганный уставший взгляд на отца, затем на дрожащих ногах и руках поднялся с земли. Его руки полностью покрыты царапинами, а ладонь – ожогами от чакры. Он снова попытался сконцентрировать чакру в руке, но техника все никак не подчинялась ему – одинокие разряды молнии на долю секунд вспыхнули в маленьком сгустке чакры, а затем снова погасли. – Снова не так, Тамаки! Я же уже объяснял тебе: сконцентрируй чакру на ладони, представь, как молния проходит через твою руку и покрывает ладошку, – мужчина снова показал эту технику, хмуро осматривая ребенка, – Управлять молнией – наследство нашего клана, клана Хаттори, ты должен овладеть этим навыком с раннего детства! Еще! Не пойдешь гулять, пока не справишься с этим, – вынес вердикт отец и ушел с тренировочной площадки. Маленький Тамаки устало посмотрел в след уходящему отцу. Затем зажмурился и продолжил тренировки, пока через пару часов не упал чуть-ли без сознания... – Мама, папа не любит меня? – спросил он, лежа на коленях у молодой женщины. Она залечила его ссадины, а теперь гладила золотистые волосы сына и тепло ему улыбалась. – Что ты, милый, конечно, папа очень любит тебя. – Но он обращает на меня внимание только когда тренирует… – промямлил ребенок, надув губки. – Ему важны только мои оценки. – Тамаки, ты не прав. Твой отец – капитан Анбу, он очень уважаемый и сильный шиноби, он лишь желает тебе самого лучшего, он любит тебя, но выражает это по-своему, – объяснила мама Тамаки, затем поцеловала сына в лоб и ушла готовить ужин. – Тогда я стану самым лучшим! – решил для себя маленький Тамаки и вечером снова принялся за тренировки. Следующее воспоминание привело его в больницу Конохи. Тамаки было 11 лет, когда с его первой командой им не повезло с миссией. С тяжелыми ранениями их нашли врачи Конохи, спасти удалось только Тамаки. Он лежал на больничной кровати, опустошенным взглядом рассматривая потолок, но на самом деле смотрел в никуда. Дверь резко распахнулась и в палату вошел его отец, а следом мама. – Папа… я… все так… – не успел договорить он, как отец перебил его: – Ты провалил задание, – холодно сказал он. Его взгляд был направлен на сына, но словно смотрел сквозь него. –Прости, мы… не справились… – испуганно проговорил светловолосый, надеясь, что отец не заметил, как дрожит его голос. – Мы? Ты, ты не справился. Тамаки, ты поступил глупо, - отец наконец посмотрел в глаза сыну. Даже сейчас, когда его сын лежал весь в бинтах, в нем ничего не дрогнуло, он продолжал быть “капитаном”, а не отцом, – Прежде всего для шиноби важно выполнить миссию, порой жертв не избежать. Ты должен был понимать это, и продолжить задание, а не тратить силы на бессмысленное спасение товарищей. – Как я мог их бросить?! – внезапно вскрикнул мальчик, через боль поднимаясь в кровати. Отец нахмурился еще сильнее, а мама с жалостью смотрела на сына, но не смела прекословить мужу. – И к чему же это привело?! Ты провалил задание, и теперь наша деревня понесет ответственность за последствия. Не будь наивным, Тамаки! Ты – шиноби! Если хочешь целыми днями бегать со своими друзьями, то откажись от этого пути, но тогда забудь о том, что я твой отец, – после этих слов мужчина развернулся и молча вышел, оставив сына в полном смятении. Только когда дверь за отцом захлопнулась, Тамаки заплакал, не в силах сдержать этого порыва. Даже утешения матери никак не помогали ему…

* * * – Да, ты был не идеальным отцом… – горько усмехнулся Тамаки, – Но как ты мог так просто оставить меня?.. Сам всегда говорил, как важно выполнить миссию, и… не справился… Проклятие… Я же.. я же любил тебя… – слезы снова наполнили опухшие глаза, поэтому мальчик закрыл лицо руками. – Мама, папа… почему?! Почему все так?!.. Почему это так больно?... Он не знал сколько времени прошло, но он продолжал также лежать на полу, свернувшись калачиком и прокручивая одни и те же мысли в голове… постепенно усталость стала затуманивать его сознание, он уже не чувствовал ни холода, ни боли. Через некоторое время он погрузился в беспокойный сон... Тамаки сидел на земле, спиной опираясь на толстый ствол дерева, с закрытыми глазами, но он не спал и даже не дремал. Сзади к нему подошла Юко, не скрывая своего присутствия. Но когда она подсела рядом, положив руку ему на плечо, мальчик вздрогнул. – Тамаки… Мне очень жаль, – девочка не знала, что говорить в таких ситуациях. Единственное, что она могла предложить своему другу – это быть рядом. Тамаки мимолетно взглянул на Юко, затем снова прикрыл глаза, ничего не отвечая, он и не знал, как нужно отвечать, он вообще не понимал, что ему делать дальше. – Я хочу, чтобы ты знал: я всегда буду рядом, что бы ты не решил делать дальше. Не буду давать советы… Это не в моем праве. Только прошу тебя… Не сходи с ума от этой боли. Она затупится со временем, не пройдет, но станет легче. Всегда становится. – Юко, – немного резко перебил ее светловолосый, но через мгновение смягчился, – давай не будем об этом. Жалость сейчас… я задыхаюсь от нее, – он неожиданно опустил голову на плечо Юко и замер так, – Можешь посидеть так немного? Юко ничего не ответила, лишь немного склонила голову на его, думая, что это странно просто так сидеть с кем-то, не говорить. Обычно она наслаждалась одиночеством и только тогда могла молча сидеть и наблюдать за чем-то, но молчать рядом с кем-то казалось ей немного странным. Но девочке удалось перебороть в себе это странное желание говорить, и она задремала. А Тамаки хоть и сидел неподвижно, но он не спал. Мысли о родителях все еще не давали ему покоя. Он стал прислушиваться к равномерному дыханию Юко. Он вдруг задумался о том, какие у нее, кажется, хрупкие плечи, не тяжело ли ей сидеть так? Затем он стал думать о том, что если он не будет достаточно сильным, в один момент он может потерять ее, или Хару, тогда уж лучше самому исчезнуть, лишь бы не испытывать этой боли. От этих мыслей внутри что-то сжалось, дыхание сбилось. Мальчик тихо поднял голову с плеча подруги, стараясь не потревожить ее сон, но она проснулась, лениво переводя взгляд на него: – Тамаки? – сонно, но достаточно требовательно произнесла Юко, не понимая, что послужило толчком изменить положение их тел. Тамаки ничего не отвечал. Он хмуро смотрел куда-то перед собой, продолжая думать: “Сила… Она может однажды спасти нас, спасти их. Но как? Как мне стать сильнее? Почему отец не справился? В чем причина? Он был недостаточно силен? Неужели быть шиноби – значит посвятить всю жизнь тому, чтобы стать действительно сильным, чтобы никого не терять?.. Я..я так не хочу, но… другого пути нет? Я…“ – он запнулся в своих мыслях, после чего внезапно к нему пришла другая мысль. Тамаки резко встал. Он уже забыл о Юко, Хару, и о том, о чем думал секунду назад, сейчас ему нужно было узнать правду. Поэтому проигнорировав удивленные реплики девочки, он направился к госпиталю Конохи. У медсестер Тамаки расспросил об одном из выживших товарищей отца и, когда получил нужную информацию, уверенным шагом дошел до палаты. – Здравствуйте, Араши-сан, – он через силу улыбнулся, подходя к шиноби, лежащему на койке. Выглядел тот болезненно, почти все тело скрывали бинты, казалось, что он и пошевелиться не может, однако, увидев мальчика, он встрепенулся и даже привстал на локтях. – Тамаки-кун! – его взгляд наполнился болью, – Мальчик мой, прости! Прости меня! Я был совершенно бесполезен… Тамаки еле сдержался, чтобы не заплакать. Он лишь покачал головой, быстро стирая слезы, скопившиеся в уголках глаз. – Араши-сан, я… – мальчик сжал губы, замерев. Его голос дрожал гораздо больше, чем он ожидал, - Прошу, расскажите об отце и маме, я… я хочу знать, как погибли мои родители.. – Хорошо, – горько ответил мужчина, с жалостью смотря на ребенка. Он стал рассказывать про миссию, про засаду, врагов… – Твою маму взяли в заложники. У твоего отца был очень тяжелый выбор: успеть завершить важное задание или спасти жену, пожертвовав успехом миссии. Времени было мало, шиноби Камня наступали нам на пятки, нужно было срочно действовать. – И, что… что решил отец? – напряженно спросил Тамаки, сжимая кулаки до побеления костяшек. – Мальчик мой, твой отец, он поступил как капитан Анбу. Он не мог подвергать деревню опасности. Я не представляю как тяжело было ему сделать такой выбор. Он приказал двигаться дальше, обещая вернуться за твоей матерью, но… все пошло не так, как мы рассчитывали, – голос шиноби вздрогнул, и он виновато опустил взгляд, а Тамаки слушал и не мог поверить в это. – В общем, твою маму убили... Мы не успели её спасти. Это был нукенин из нашей деревни. В прошлом он шпионил на Коноху, уж не знаю по каким причинам, но он лишился доверия. После этого он связался с какой-то преступной группировкой, которые стремились подорвать репутацию больших деревень. – Как звали этого человека? – страшная догадка пронеслась в голове Тамаки. – Ох, Тамаки… – он тяжело вздохнул, – Я не уверен в том, что назову тебе верное имя. Шпионы всегда врут о себе, скрывают своё имя. Но я слышал, что во главе группировки, в которую он вступил, стоял человек в Красной маске, именно они нас выследили, застали врасплох… – он ненадолго замолчал, но потом добавил – и шрам. У того человека был шрам. От ожога, наверное, весь в рубцах. На правом виске. Немного на лоб заходил и щеку. Тамаки замер, удивлённо смотря на шиноби. Сомнения не было – шиноби говорил о той самой банде, с которой столкнулась команда Какаши на миссии. Он с ужасом осознал, что и тот шрам он видел, точно видел. Он напрягал память, перебирая лица в голове, и вдруг он вспомнил. Такой же шрам был у отца Юко. После этой мысли он нахмурился, уже не замечая встревоженного взгляда мужчины. Он перебарывал в себе эмоции, сжимая кулаки уже так, что из ладошки выступили капельки крови, но он не чувствовал боли. Затем мальчик наконец снова взглянул на товарища отца и сухо произнес: – Спасибо за информацию… Скорейшего выздоровления, Айхара-сан, – затем на ватных ногах он вышел из палаты, плотно притворив дверь, и ушел.

* * * – Скоро будет экзамен на чунина, – начал Третий хокаге, – в этом году местом проведения выбрана деревня Скрытого тумана. Я собрал вас здесь, чтобы вы мне дали рекомендации по поводу своих учеников. В кабинете хокаге стояли все джонины-наставники, у которых в команде еще были генины. Среди них был и Какаши. Джонины по очереди давали или согласие, или отказ на свою команду, они явно давно приняли это решение, в отличие от Копирующего ниндзя, до которого в этот момент дошла очередь: – Хм… – вероятно, он только сейчас задумался на этот счет, но ответ дал столь же быстро, как и остальные, – да, команда номер 5 рекомендована для сдачи экзамена. Все присутствующие удивленно переглянулись, а затем зашептались: – Но Хару и Юко только выпустились! – подал голос Ирука, с укором смотря на беловолосого, но тот даже бровью не повел в его сторону, – А у Тамаки сейчас не лучший период в жизни… Это будет слишком опасно для них. Тем более скрытый туман… еще недавно был “Кровавым”. Они не… – Не справятся? – усмехнулся Какаши и наконец перевел взгляд на Ируку, – Ирука-сенсей, я понимаю ваши опасения, но теперь они мои ученики, и я заверяю, что они готовы к этому испытанию. Неужели вы думаете, что они совсем ничему не научились за это время? – Я… я лишь хочу сказать, что не стоит выдвигать их кандидатуру так необдуманно. Это рискованно. – И все же. Я настаиваю на их участии в экзамене. – Хорошо, Какаши, – впервые за время спора двух наставников подал голос Хирузен, – я тебя услышал, – немного помолчав он добавил, – все свободны.