Шиноби: путь чести и души

– Нам поступила информация, – Мэй, Какаши и ещё два человека из команды Ро, в которой оказалась новоиспечённая Анбу, стояли в кабинете Хокаге. Он вводил их в курс дела. – В деревне Скал готовиться военный мятеж против Листа. Также высока вероятность, что будет задействован Камень против нас: есть информация, что они сотрудничают. Нужно подтверждение этой информации. Если оно будет, ликвидируйте тех, кто в этом замешан. Не наследите только. “Эта миссия… Не люблю ее вспоминать. Стыдно… Хотя, это моя первое задание. Помню всё, как вчера, а столько времени прошло”. – Есть, – Какаши стоял чуть спереди как капитан, и по его жесту все покинули кабинет. По готовности команда Ро покинула деревню Скрытого Листа. Путь до деревни Скал должен был занять около двух дней, поэтому члены команды двигались очень быстро и совершенно молча. И в этом новом мире Анбу, таком холодном и безмолвном, Мэй чувствовала себя очень неуютно. Какаши здесь совершенно не обращал на нее внимания, лишь изредка она ловила на себе его цепкий взгляд Шарингана под маской, но еще больше ее смущали косые или даже недоверчивые взгляды некоторых членов их отряда. Мэй, конечно, знала об особенностях левого глаза Какаши. Но в действии никогда его не видела. А сейчас не знала, хочет ли она вообще видеть такое оружие в действии… но интерес точно брал верх. – Здесь сделаем привал, – приказал Какаши, спрыгнув с дерева. Вся команда остановилась вслед за ним. Капитан еще несколько раз осмотрелся по сторонам и, убедившись, что поблизости нет никого, кроме них самих, снял белую маску. Мэй повторила за ним. Адаптация проходила тяжелее, чем она думала: постоянное молчание, общение жестами, паранойя, липкое ощущение чего-то неприятного в ближайшем будущем, – всё это заставляло её нервничать и постоянно бороться с этим состоянием. Единственное, что её радовало – не было ощущения, что она не на своём месте. Или она просто не давала этим мыслям места в своей голове? Во взглядах всех членов команды, кроме Какаши – хотя иногда ей казалось, что и в его – она ощущала то ли презрение, то ли недоверие, то ли мерзкую снисходительность. Впрочем, ничего из этого её радовало. Мэй переплела хвост и затянула его потуже. Потом спросила: – Когда в путь? – она пыталась говорить максимально коротко, подстраиваясь под тон и манеру речи остальных. – Через пару часов, – ответил Какаши, кажется, впервые за целый день, прямо посмотрев на Мэй, – Эффективность и темп снизились, нужно немного отдохнуть, – добавил он, словно поясняя ей свои решения. Он немного помолчал, и Мэй показалось, что на секунду в его взгляде промелькнуло беспокойство. – Тебе нужно поспать, к завтрашнему вечеру уже будем подходить к границе, ты должна быть в форме. Мэй не стала спорить. Подобные нагрузки были ей сильно вновинку. И она стала готовиться к медитации. Это было бы намного эффективнее, чем сон. Правда, этим она вызвала вопросы у остальных членов команды… – Лучше поспи, зелёная. Тащить тебя никто не будет, – в голосе слышалась явная насмешка. – Так я, вроде, не прошу меня нести. А как мне копить силы, я лучше вас знаю, – Мэй ожидала подобной реакции, потому исключительно пыталась держать в себе неожиданно для неё появившуюся язвительность. – Так ведь говорят, что ты не на одной миссии не была. Почем знаешь-то? – к расспросам подключился второй. – Длинный какой язык у тех, кто болтает. Ну да я не особо скрываю. – Не понимаю, как ее в Анбу взяли, – раздраженно прошептал первый своему товарищу, однако сделав это намеренно громко, впрочем, Мэй бы и так поняла, что он сказал. – Можно нескромный вопрос, – сказал он, уже обратившись к Мэй и окинув ее презрительным взглядом, – ты хоть оружием нормально-то пользоваться умеешь? Не успела Мэй ответить, как услышала недовольное шипение: внезапно появившийся рядом Какаши отвесил нехилого подзатыльника тому пареньку, который, в общем-то, был не многим старше жрицы. – Ну-ну, разговорчики, – холодно сказал он, – Лучше бы сами спать легли, чем языками чесать. Времени мало. Команда недовольно забурчала, но ослушаться капитана никто не рискнул. Последний же, вернувшись после какого-то осмотра, тоже примостился на ветке дерева сверху, однако глаз закрывать не стал. Мэй благодарно кивнула ему и начала медитацию. Как Какаши и сказал, через 3 часа они отправились в путь. Мэй этим фактом была не очень-то довольна, чувства, что она отдохнула, не было. Но демонстрировать она это не стала. И к вечеру, как и планировали, они добрались до деревни. – Где мы найдём подтверждения? – шёпотом спросила Мэй. – У них должен быть штаб. Или слушай разговоры. Что-нибудь кто-нибудь да скажет. Все подобные дела решаются ночью. Мэй кивнула. Она ждала приказа к началу операции. Долго ждать не пришлось… Какаши жестами отдал приказ. Все, кроме Мэй тут же разбежались, а Какаши призвал собак. Девочке потребовалось на секунду больше времени, чтобы раствориться в воздухе. На рожон она, конечно, лезть не пыталась, но старалась действовать максимально самостоятельно. Как бы то ни было, Мэй хотелось, чтобы с ней считались. Блуждая по улицам города, закрадываясь в дома через щели и приоткрытые окна, Мэй за три часа ничего подозрительного не увидела и не услышала. И она знала, что никто из её команды ничего, как и она, не заметил. Но после полуночи она заметила шевеления в центре деревни: два молодых человека шли от центра к спальному району, постоянно смотря одними лишь глазами по сторонам. Мэй невзначай вместе с ветром полетела за ними. Поворот за поворотом, улочка за улочкой они оказались возле незаурядного, но довольно большого дома, прошли внутрь. Их встретила женщина лет тридцати. Мэй прошмыгнула за ними. Она оказалась в огромном полупустом холле. Стало неуютно. Стены были грязно-желтыми, мебель вычурной и старой. Посреди комнаты стоял невысокий стол из явно дорогого тёмного дерева, вместо стульев рядом с ним лежало восемь подушек. Четыре из них уже были заняты. Двумя мужчинами, только что вошедшими, стали заняты ещё две. Оставшиеся ждали своих гостей. Женщина разлила чай по чашкам и покинула помещение. Воздух наполнился приятным ароматом трав. Семья Мэй редко могла позволить себе такой дорогой чай, так что его запах девочка могла отличить от дешевых сортов, в аромате которых не было такого многообразия ярких нот. Он явно был заварен из цельных листьев, причем довольно свежих, а не из пыли, как обычно делали в ее семье. Но Мэй все же пришлось отвлечься от наслаждения приятными запахами, и она продолжила наблюдение. Во главе сидел мужчина в возрасте, среди гостей женщин не было. Все молчали, иногда посматривая в сторону двери и окон. Вскоре пришли оставшиеся двое – девушка лет 25 и того же возраста мужчина, сели за выделенные им соседние места с краю. Гости переглянулись. Хозяйка дома налила чай и им. – Что ж, – начал мужчина во главе стола, когда женщина скрылась в другой комнате, – раз все в сборе, начнём. Через 2 дня в деревню Камня отправится спецотряд, чтобы окончательно утвердить план и подписать соглашение. – Не слишком ли рано? – с соседнего места послышался вопрос, – Где гарантии? Что им помешает уничтожить нас всех? – Они не станут развязывать новую войну с Конохой, – донеслось с другого конца стола. – Если наша… кхм, деятельность их ослабит, может, и начнут. Это уже не наше дело, – продолжил шиноби во главе, – наша цель – стать отдельной деревней шиноби, а не подчиняться Конохе. Мэй не стала слушать дальше, сомнений больше не было, информация подтвердилась. Сразу за дверьми дома она увидела одного из своих напарников, стоящих на дереве поодаль. Мэй сразу же очутилась рядом с ним, вновь обратившись человеком. – Слышал? – спросила она, поправляя маску лисы. – Да, знаю. Нужно найти капитана. – Я здесь, – рядом с ними появился Какаши, а через мгновение и последний член команды, – ликвидировать всех, кто есть в доме. Узнать про спецотряд. Их тоже устранить, – на этой фразе Мэй почувствовала взгляд капитана на себе. Поиски не заняли бы у неё много времени, если бы она знала, кого искать… В живых нужно было бы оставить человека во главе стола, чтобы выяснить про спецотряд. Предстоящие сцены мигом полезли в голову девочки. Стало дурно. Живот скрутило, а сердце стучало в висках, заглушая другие звуки. Взять себя в руки никак не получалось. Даже после двух глубоких вдохов и выдохов. Но подводить не хотелось. И Мэй обратилась воздухом, через пару мгновений порывом ветра внеслась в комнату. Шторы колыхнулись, за ними упали пара листков бумаги со стола. Люди в помещении только успели переглянуться, как троих из них настигли кунаи АНБУ листа, перерезав горло. Они рефлекторно схватились за шею, пытаясь остановить кровь. Но тщетно. Остальные пятеро вскочили с мест и приготовились к бою. – Откуда вы узнали? Чёртовы ублюдки! Ответом стали лязг металла. Какаши бился с главарём, стараясь не зарубить его раньше времени, но ещё один попытался напасть на него сзади. Мэй обратилась человеком прямо за спиной противника и одним движением, пусть и слегка истеричным, всадила ему кунай в спину. Он скрючился. Какаши на секунду оглянулся и ловким, давно заученным движением пронзил его сердце кинжалом, что выдавали всем членам Анбу.. Тот упал. На шум прибежала женщина, что встречала людей. Она закричала и побежала прочь из дома. Мэй – за ней. Обратившись ветром, поймала её в свой смерч. Через 2 минуты она почувствовала, что женщина без сознания. Вернулась в своё обличие. Подошла к ней, села рядом на корточки. – Прости, – Мэй коснулась её плеча, – ты оказалась не в том месте и не с теми людьми… Я не хочу убивать тебя. Но я должна, – Мэй вытащила кинжал из ножен, села на колени для устойчивости, занесла оружие над головой и… заплакала. Одна за одной слезы ручьём лились из глаз. Руки сначала плотно сжались вокруг рукояти, пытаясь совершить ещё одну попытку, но потом безвольно упали. Мэй сняла маску, пытаясь вытереть слезы, но они с новой силой начинали литься из глаз. – Прости… Прости меня! Прости! Прости! Прости меня!!! – с хрипа Мэй перешла на стон, потом голос сорвался на крик, на вопль. Но внезапно всё прекратилось. Слезы перестали литься, а жалость к женщине пропала, будто её и не было никогда. Мэй надела маску и, уже не занося кинжал, проткнула сонную артерию бездыханной молодой женщины. Встала. И быстрым шагом пошла обратно. Через две минуты после ухода Мэй в погоню за женщиной, Какаши стал переживать, где его подопечная. Но времени на это у него было немного. Ещё через минуту все, кроме зачинщика, как и планировалось, в помещении были мертвы. Какаши смог начать допрос. Шаринган, безусловно, ему в этом здорово помогал: иллюзии, которые он накладывал на ослабшего, обездвиженного с помощью земляной техники одного из членов команды мужчину, в буквальном смысле сводили его с ума. Мэй вернулась, когда Какаши ударил его кулаком по лицу. Тот лишь что-то невнятно промычал. – Ещё раз спрашиваю: где спецотряд? и кто в него входит? – Да хер тебе! – главарь сплюнул кровь прямо под ноги Какаши. Он же, выдохнув, ещё раз ударил его по лицу, затем в солнечное сплетение. Мужчина закряхтел. Но отвечать всё равно не стал. По своей глупости или незнанию он поднял взгляд на Какаши. Тот тут же погрузил его в очередное гензюцу. Никто не знает, что конкретно показал ему Какаши, но тот, явно не освободившись от галлюцинации, закричал: – Я скажу! Я всё скажу! Хватит! – мужчина плескал слюнями, закатывая глаза, – Двое! Их двое! Косука и Ами! На несколько секунд он замолчал. Но потом снова заговорил, но чуть менее истерично. Мэй хотела было отвести взгляд от этого зрелища, но не стала. – Дом у западного края, зелёная крыша. И у центра. Самый маленький… – после этого один из команды убил его ударом куная в горло. Какаши слегка пошатнулся, отдал приказ, держась то ли за левый глаз, то ли за голову: – Вы двое – к центру. Ты, – он посмотрел на Мэй, – со мной на запад. Подчинённые кивнули головой. Все разошлись. Сама Мэй убить второй раз не решилась, но доложила Какаши, что Косука спит, ветром проникнув в дом. Через минуту капитан вернулся. К рассвету следов пребывания Анбу в деревне уже не было. Привал сделали у реки, когда уже было глубоко за полночь. Мэй помогла собрать ветки для костра и отошла на несколько десятков метров, подойдя поближе к реке. Луны не было видно, только тёмные облака, редкие звезды. Жрица сняла маску. Она выпала из руки и глухо упала на песок. Вдруг в горле защипало, образовался ком. Мэй побежала к ближайшим кустам. Её вырвало. В горле стало совсем сухо и до боли царапалось что-то по стенкам. Мэй закашлялась. Из глаз полились слезы. Она закрыла лицо руками, пытаясь успокоить, но ничего не вышло. Дыхание опять перехватило. Её еще раз вырвало. Опять закашлялась. Она пыталась ухватиться хоть за какую-нибудь мысль, но её то ли не было, то ли их было так много, что отразить целиком хоть одну не удавалось. Снова заплакала. Дышать стало трудно. Каждым вздохом она пыталась ухватить побольше воздуха, но чем глубже было дыхание, тем больше навзрыд она плакала и тем больше задыхалась. Успокоиться не получалось совсем, а какая-либо попытка это сделать вызывала ещё больше слез и новые рвотные позывы. Руки тряслись, а за ними – все тело. Когда жрица смотрела на них, словно наяву видела кровь на ладонях. Сердце забилось еще быстрее, до боли сжалось спазмом. Мэй схватилась за грудь, пытаясь облегчить боль, но ничего не помогало. От недостатка кислорода в глазах начало темнеть. Внезапное касание за плечо заставило девочку вздрогнуть. Она резко подняла голову, но взгляд, слишком затуманенный слезами, не смог распознать очертаний, а от резкого движения еще больше закружилась голова. – Иди сюда, – спокойный голос и чьи-то руки крепко ухватили Мэй за плечи, заставляя подняться с земли. – Ка-Какаши... Я. – Ага, – парень довёл девушку до водоема и немного грубыми движениями умыл лицо ледяной водой. Некоторое время они сидели склонившись над водой, пока Мэй не перестала дрожать всем телом и не умылась ещё раз сама. Какаши молчал. Только спустя пару минут девочка заметила, что всё это время он успокаивающими движениями поглаживал её по лопаткам. Мэй немного отстранилась, наконец взглянув на Какаши. – Я… Прости, – её хриплый голос прозвучал слишком испуганно, от чего Мэй ещё больше смутилась от ситуации. – Я говорил, что это будет... трудно, – с сожалением произнес пепельноволосый. – Я знаю, – Мэй шмыгнула, – но… – она уткнулась лицом в колени и не продолжила мысль. – Если честно, я даже не знаю, что говорить, – вздохнул Какаши, казалось, что он был растерян этой ситуацией не меньше Мэй, – мир шиноби, к сожалению, построен на... – он запнулся, подбирая слова, – этом. От этого никуда не деться. Но постарайся просто не пропускать это всё через себя. Я знаю, что ты хочешь понять человеческую боль, но так можно и с ума сойти, – он горько усмехнулся и отвел взгляд, – поэтому шиноби часто так отстраняются от всего, становятся хладнокровными, просто инструментами. Порой это происходит не по своему желанию, – он замолчал, не зная, стоит ли продолжать свои мысли. – Да знаю я, – Мэй раздражала эта ситуация, вся и целиком, – не легко взять и перестать думать и переживать об этом… Я живого человека убила. Ещё и ни в чем неповинного… она просто оказалась не там и не в то время. А если у неё были дети? Муж? Братья? Сестры? Родители? – она сжала губы, новая волна истерии накатывала изнутри. Сдержать её было сложно. Но Мэй, сделав несколько глубоких и шумных вдохов и выдохов, справилась. – Мэй, – строго сказал Какаши, – я знаю, это непросто. Но не думай об этом. К тому же, это уже ничего не изменит, – его взгляд снова смягчился, – Думай о том, что ты выполняла задание во благо деревни и таких же невинных жизней её жителей. Да, сегодня мы отняли чью-то жизнь, но спасли сотни других. Это и есть наша работа, Мэй. Она порой грязная и бесчеловечная. Но Анбу – это те, кто поддерживают мир. Любой ценой. – Я это понимаю, – жрица сделала очередной глубокий вдох и шумно выдохнула. Голос наконец стал твёрдым и более уверенным, – Я знаю, что за работу делаю. Сегодня выжила из себя всё, что могла. Дай мне немного времени привыкнуть… И подначки остальных, – она покосилась в сторону их лагеря, – этому не способствуют. Какаши тоже задумчиво посмотрел в сторону, где находились остальные. Немного помолчал, но потом улыбнулся. – Куда же делось твоё упрямство, Мэй? Не думал, что они смогут сбить тебя с пути. – А они не сбили. Просто к слову. Я доверия, конечно, не внушаю… но не настолько же. Наверное, – да, Мэй их слова задели. Ей было до жути обидно. Но с другой стороны, она их понимала. – Мэй, не в моём стиле говорить такое подчиненным... Но, – Какаши поднялся на ноги, отряхивая одно колено, на которое опирался, от земли, – тебя признал капитан отряда. Это должно что-то значить? – он быстро отвернулся, и не дав девочке возможности что-либо ответить, добавил, – Даю тебе полчаса. Тебя никто не потревожит. Потом снова в путь. Мэй смутилась и тоже отвернулась от Какаши. – Спасибо. Через полчаса Мэй вернулась в лагерь. Никто не заострил на этом внимание, просто отправились в путь. Все молчали. Через сутки они были уже в деревне. “Как же я скучаю… – вдруг в груди что-то до боли сжалось, – ну почему, почему так? Почему ты? Почему это опять так больно? – Мэй вцепилась руками в одеяло, а по щеке лениво поплыла слеза, – Я же спрятала… Так глубоко, как могла. Почему увидев тебя снова, работая с тобой… Почему так больно? – теперь слезы не стесняясь лились по щекам, падая на деревянный пол, – Когда это произошло… снова?” Прошло два года. Мэй освоилась на новом месте – в Анбу. Ее способности, как она и полагала, оказались очень полезными в слежке, нахождении объектов. В бою… В бою ей было сложнее. Отключить эмоции, перестроить мышление получалось только время от времени. Но подобный инцидент произошел еще один раз, когда Мэй пришлось прикрыть спину одному из боевых товарищей, и больше не повторялся. Через пару недель после ее прихода в Анбу появился еще один член команды Ро – Тензо. В целом, из всех Мэй предпочитала ходить на миссии с ним или с Какаши. Он вызывал у нее более теплые чувства, чем остальные. Через два года в Анбу вступил самый молодой из когда-либо выступавших в организацию – Итачи Учиха. С ним Мэй работала лишь однажды. Впрочем, надежды он подавал большие. И не мог не вызывать восхищения. Еще молодая жрица стала постепенно овладевать своими видениями, когда поняла, что это – тоже часть ее способностей. Видеть прошлое всегда было странно. Во все времена. Каждому. И как-то даже неестественно. Это давало о себе знать. После подобных видений требовалось много времени на восстановление: кружилась голова, тошнота могла не проходить несколько дней, из-за чего совершенно не было аппетита и не шёл сон. Хотя, правильнее будет сказать, что ей это прошлое показывали… Деревья, листья, земля – все, что находилось на этом месте в момент происходящего. Главное – задать нужный вопрос. Настроиться на нужное время. Пропустить через себя. Понять. Почувствовать… В свободное от работы и прочих забот время Мэй уходила на места третьей мировой войны. Ее мама посоветовала поискать “места, где сохранилось больше человеческих эмоций и событий”. И это было первое, что пришло ей в голову. Даже когда сполна почувствовала все, что было на войне: и страх, и убийства, и ощущение, что жизнь висит на волоске от смерти. Что-то так упорно ускользало от нее и так не хотело быть пойманным. Как песок сквозь пальцы. Мэй сделала шаг по зеленой траве. Почувствовала кончиком пальца ее шевеления от ветра. Сняла обувь, аккуратно поставив ботинки рядышком. Босыми ногами было идти приятнее… Ветер нежно трепал ее длинные до пояса волосы, которые иногда сливались со стволами деревьев. Лицо озарилось небольшой улыбкой, но тут же она пропала. Это сейчас здесь растет трава, по утрам покрываясь росой… семь лет назад она тонула в крови… и кровь стала удобрением для травы, по которой теперь ходила девушка. Мэй сделала еще несколько шагов, потом остановилась. Вздохнула. Посмотрела вниз и потянулась рукой к траве, к земле. Несколько минут просидела так, пытаясь пропустить энергию, витающую вокруг, под ней в себя. Наконец перед глазами появилось то, чего ждала Мэй: события семилетней давности. Каждый раз смотреть на войну было одинаково больно… Она надеялась, что со временем ее сердце зачерствеет, что она привыкнет, что смерть для неё станет обыденностью. Но этого не происходило. Совершенно незнакомые ей люди гибли на ее глазах и убивали друг друга. Безжалостно. Жестоко. Если бы Мэй была не духом, лишь наблюдавшим за этим, а действительно находилась там – давно бы покрылась кровью с ног до головы. Но она не была на чьей-либо стороне. Страх. Смерть. Разочарование. Боль. Ужас. Ненависть. Они не имели сторон. Люди, как ей обычно казалось, такие разные, здесь были такими одинаковыми. Лица, слова, действия – всё было общим среди сотен людей. Мэй умирала с каждым. За каждого сердце обливалось кровью. С каждым что-то внутри трескалось, надрывалось, но никак не могло сломаться. С каждым падением на землю – вместе с трупом падала на землю ее слеза. Но она уже не пыталась убежать, спасти, уберечь, прикрыть. Она просто смотрела. Когда видения выбрасывали ее из своих оков, если не удавалась выбраться самой, Мэй обнаруживала себя лежащий на земле. Но голова шла кругом каждый раз. Да и в целом было дурно. Но Мэй останавливалась только когда уже ноги переставали ее держать. Так девушка шла по местам сражений, где теперь царило умиротворение и гармония, время от времени прося окружение показать ей события прошедших дней… Вдруг она почувствовала каменный рельеф под ногами. Стало зябко… Но возвращаться Мэй не стала. Прошла дальше. Вокруг – только камни и небольшие скалы из крупных лоскутов материи. Стало не по себе… Мэй уже запомнила это чувство: когда она особенно тщательно концентрировалась, ее тело начинало само пропускать энергию вокруг себя. Она сглотнула, понимая, что сейчас ей снова предстоит увидеть ужасающие ее сцены… “Зачем?.. Зачем я все это делаю? – спрашивала девушка себя, – Зачем я мучаю себя и тревожу их?” В ответе она, в целом, не нуждалась. Даже когда было очень тяжело. Мэй снова коснулась ладонью земли, присев на одно колено. Сконцентрировалась. Просила камни, живущие здесь уже тысячи лет, показать ей, что происходило на этом месте семь лет назад. Почувствовала, как от переутомления из носа пошла кровь. Вытирать не стала, но решила все же присесть на оба колена. Прошлое туго, нехотя погрузило ее в свои пучины. Мэй казалось, что ее тело уже полностью погрузилось в кровавое болото – липкое и вязкое. Начало подташнивать сильнее. “Это последнее, я поняла…” – пронеслось в голове прежде, чем она наконец увидела человеческие очертания. Но увиденное заставило ее пожалеть о том, что предыдущая попытка увидеть прошлое не была последней, как она себе обещала… Впервые за все время изучения прошлого Мэй узнала человека, который оказался перед ней. Совсем еще маленький Какаши бежал с молнией в руке. Она знала эту технику… Райкири. Мэй посмотрела чуть левее. Прямо на мальчика бежала девочка, его ровесница, с темными короткими волосами. На лбу была повязка Конохи. Мэй дернулась, чтобы потащить ее на себя, избежать прямого удара Райкири. Но ее рука прошла сквозь руку девочки. И случилось неминуемое – девочка напоролась на технику Какаши. Мэй зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что рука ее друга торчит из тела девочки. Через секунду он вытащил ее. Мэй никогда не видела Какаши таким: напуганным, разочарованным в самом себе и… плачущим. Концентрация пропала. Мэй очнулась на камнях. Тело трясло. На коленях уже образовались маленькие лужи крови, в которых отражалось начавшее краснеть солнце. Девушка резко вытерла кровь, стекающую по лицу, выпрямилась. Кровь никак не хотела останавливаться. В глазах потемнело. Мэй потеряла равновесие и упала на бок. В последний миг ясного сознания девушка почувствовала, что по виску стекает слеза… Когда она открыла глаза, на дворе была уже глубокая ночь. Жрица аккуратно встала, поклонилась, медленно, уважительно, и пошла в обратном направлении. “Прости… Я опять влезла не в свое дело…” – она обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на это место, – “Никогда больше сюда не приду”. Как добралась до дома она не помнила, но сразу же побежала в ванну. Вода помогала Мэй расслабиться и смыть прошедший день. “Никогда больше туда не вернусь… Можно и не в войне прошлое смотреть… Да и вообще… стоит ли его тревожить? Но… Кто была та девочка? Ему было не все равно на нее. Иначе бы он… так не выглядел. Стоит спросить? Вряд ли… Да и отвечать не станет. Я бы не стала. Он тем более…” – Мэй вылезла из ванны, медленно зашагала в сторону кровати. Когда засыпала, подумала: “Ну, только если к слову будет”. “Прошлое должно оставаться прошлым? Или оно есть, чтобы судить о нас? Но к чему судить то, что было, если сейчас – другое? Но мне жаль, правда жаль, что с тобой жизнь обошлась так, Какаши. Что не убивает, взращивает нас, тем не менее… Беда и счастье, польза и вред, тысячи изменений, тьма превращения – разве достойно что-нибудь из них страданий наших?” – Что происходит? – команда Ро вернулась с очередной миссии. Прошло три недели с тех пор, как Мэй увидела девочку, которую убил Какаши на войне. Ей очень не хотелось тревожить его этим, но похоже Какаши всё же заметил, что Мэй уже вторую миссию подряд постоянно смотрит на него, – Мэй? – Ты о чем? – врать никогда не было её хорошей способностью… особенно врать Какаши. – Не заставляй меня объяснять. – Прости… Я… Я просто… – она металась из стороны в сторону: было ужасно любопытно узнать, кем была та девочка, почему так вообще произошло, а с другой стороны… она представляла, насколько сильно может задеть его за живое… Какаши терпеливо ждал, когда Мэй соберёт слова в предложение, – Я хотела спросить… – Спрашивай. В чем проблема? – Ну. Прости, я не в своё дело лезу, – Мэй затараторила, проглатывая некоторые буквы, – как и всегда, в общем. Прости. Ничего не случилось. Этого больше не повторится. И да, можешь не объяснять, я знаю, о чем ты. Прости, я опять сую нос не в свое дело. – Боже, Мэй… – Какаши закатил глаза и, показав девушке жестом следовать за ним, покинул штаб Анбу, так как любопытные взгляды товарищей, которые хоть и находились на таком расстоянии, что не смогли бы ничего услышать, все равно знатно раздражали его. Капитан терпеливо дождался, пока Мэй выйдет вслед за ним, и, когда убедился, что на месте нет лишних ушей и глаз, строго обратился к девушке: – Выкладывай уже. Ты третью неделю сама не своя. Я тебя насквозь вижу. Мэй поежилась, но понимала, что не отвертится. Она, конечно, могла бы придумать другой вопрос, но она знает, это просто отложило было истинный на небольшой срок… – Ну… Просто… Это очень личный вопрос, – Мэй взяла побольше воздуха, – и ты не должен мне на него отвечать… если не захочешь. Ладно? Какаши кивнул, но изрядно напрягся от тона девушки. – Я… знаю кое-что, чего не должна была узнать. И это очень неправильно. Ужасно неправильно… и… я очень сильно виновата перед тобой за это… – Мэй, хватит тянуть. У меня не резиновое терпение. Особенно, когда ты говоришь загадками и с длинными вступлениями. – Кем была та девочка… которую ты… убил на войне семь лет назад? – Мэй не смотрела на него. Она и так знала, что увидит… или наоборот, не хотела видеть того, чего ей и так не следовало бы знать… Когда молчание слишком затянулась, она всё же подняла на него взгляд, но Какаши стоял немного отвернувшись. Все, что она увидела, это как напряжено все его тело. – Слушай, это и правда личное, – сухо произнёс он, всё же взглянув на девушку. Мэй виновато потупила глаза, его безжизненный взгляд в этот момент пугал. Снов посмотреть ему в лицо девочка не решалась. Но по взлетевшей пыли поняла – он ушел. Мэй потянулась рукой к месту, где только что стоял её друг. Но она упала тяжёлым грузом, шлепнувшись об бедро. Мэй поплелась домой. Она так грубо задела чувства своего единственного друга… Миссий в ближайшее время не ожидалось, и она решила, что не будет попадаться ему на глаза и последующие дни провела в основном за медитацией на заднем дворе дома. “Прости за это… Мое любопытство всегда впереди меня. Интересно, из Анбу ты ушел из-за того случая, так ведь?” – Мэй снова упала на подушку, выпрямив ноги. “Итачи?.. Зачем?.. Они же – твоя семья… были…” – Мэй смотрела на тела, лежащие в чёрных пакетах. Ещё сегодня утром эти люди были живы. Этот великий клан был жив. А теперь… остался лишь один единственный ребёнок… и он. Итачи Учиха. И все знали это наверняка. Мэй обратилась к земле, что видела этот ужас. . . И она видела его. Он убил каждого… и главный вопрос – зачем? Все то время, которое Анбу провели здесь, Мэй то и дело проваливалась в прошлое. Не всегда удавалось точно попасть в нужное время, поэтому попытки приходилось повторять иногда по несколько раз. Временами Мэй слишком надолго застревала в одном месте, теряя разницу между “тогда” и “сейчас”, пыталась спасти, но всегда было поздно. От увиденного ощутимо мутило. Ей разрешили закончить, когда в последний раз ей не удалось самостоятельно встать на ноги, а из носа лилась кровь. – Можете быть свободны, – Третий разрешил Анбу разойтись. Им тут больше делать было нечего. Мэй побрела в сторону выхода, следуя за Какаши. – Зачем он это сделал? – обратилась девушка к капитану команды, хотя и знала, какой будет ответ. Ее голос за эти годы стал ниже, устойчивее, мягче, спокойнее. – Я не знаю, – после недолгого молчания сказал он. Какаши снова был где-то не здесь… думал о чём-то своём. – О чем думаешь?.. – спросила Мэй, догнав его и уводя взгляд в сторону… Они шли медленно, иногда останавливаясь, чтобы девушка могла отдохнуть. Какаши молчал. Мэй больше не лезла к шиноби… Вопрос, заданный ею несколькими месяцами ранее иногда напоминал о себе. Из-за этого становилось неловко и стыдно. – Один мой близкий друг было Учихой, – вдруг заговорил Какаши, когда до дома Мэй оставалось совсем немного. Но он свернул на другую дорогу. Мэй – за ним, – Он подарил мне шаринган, чтобы он мог видеть будущее этим глазом… И взял с меня слово, что я защищу Рин. Но я не сдержал обещания. Она погибла от моей руки, – хотя Какаши и говорил спокойно, даже слишком для такого разговора, от Мэй не ускользнули все нотки боли, печали и разочарования в его голосе. Это же она видела тогда, в его прошлом. Жрица остановилась, вспоминая те мгновения его жизни, то, что случайно увидела, его действия, слова, взгляд, когда они только встретились и после этого. Она не решалась говорить, спрашивать, и был ли в этом смысл?.. Какаши не сразу заметил, что Мэй отстала от него. Через пару-тройку шагов остановился, оглянулся. Девушку там, где ожидал, он не увидел. Вдруг почувствовал, как с двух сторон его стянули тонкие, но уже окрепшие руки. Даже сквозь броню Анбу он заметил дрожащие от напряжения пальцы Мэй. Она обняла его так сильно, так аккуратно и нежно одновременно, так заботливо… Кажется, его давно никто так не обнимал. Какаши стоял, замерев, руки его были немного подняты относительно тела. Он совершенно не знал, куда их деть. Но потом положил ладони напарнице на спину, только сейчас обратив внимание, какая она на самом деле узенькая. Мэй аккуратно положила ему голову боком на грудь так, что прекрасно слышала, как все это время у него менялось сердцебиение: как быстрые удары сменились медленными и гулкими. Когда девушка убедилась, что пульс друга был стабильным уже несколько минут, она отстранилась. Посмотрев на него, улыбнулась. Было темно, и она не смогла разглядеть, что конкретно выражало его лицо, но его короткий кивок, конечно, заметила. – Ты не один, Какаши, – заключила Мэй, – помни об этом, пожалуйста, – Какаши не ответил, тогда она добавила, прежде, чем они разошлись по разным сторонам, – Спасибо, что рассказал… Доброй ночи и пусть сны твои будут спокойными. – И тебе. “Тогда? – бред… Но тогда ты решил довериться мне? Или мне просто хочется в это верить…” Мэй стояла на кладбище. Лёгкий ветер аккуратно игрался её густыми тёмными волосами, собранными в полураспущенную прическу, которую держали две тонкие спицы, развевая их. Она была одета по обычаю своему в ханьфу, в этот раз белое, без излишеств, из легкой ткани с тонкими сиренивыми нитями, складывающимися в ажурную абстракцию. Каждая складочка была педантично выглажена и уложена на свое место. Жрица неподвижно сидела на коленях перед надгробием, руками нежно касаясь земли. Нет, она не пыталась заговорить с той, кто похоронен здесь – это не в ее спектре возможностей. Она слушала шепот природы… И думала, как могла бы сложиться жизнь, если бы девочка, которой принадлежала могила, была жива. Мэй медленно открыла глаза, вновь увидев надпись на надгробии – Рин Нохара. Девушка аккуратно, едва касаясь кончиками пальцев, провела по холодному камню, по совсем недавно увядшим цветам. На ее коленях лежали три белых лилии, нежно перевязанные длинной травинкой. Мэй достала из принадгробной вазочки старые пожелтевшие растения, налила воды из бутылочки и поставила новые. Она услышала приближающиеся шаги, ждала, пока они дойдут до нее и окажутся за спиной. – Зачем ты здесь, Мэй? – знакомый, успевший стать таким близким за столько лет голос прозвучал за ее спиной. – Хочу выразить свое уважение этой бесстрашной девочке… – она не повернулась к нему лицом, продолжая смотреть на надписи. – Ты ведь даже не знала ее. – Ее жизнь – это одна, маленькая и никому не известная трагедия войны, – вкрадчиво, тихо и спокойно начала жрица, – Но их стоит знать. И выразить то, что я чувствую, – наконец, Мэй встала, повернулась лицом к Какаши, – пока живы такие, как ты, такие маленькие для большого мира трагедии будут помнить. Это дает мне небольшую надежду, что люди больше не будут начинать войны… – Наверное, ты права. – Я вас оставлю, – Мэй поклонилась сначала Какаши, потом, еще более учтиво, поклонилась надгробию и медленно пошла к выходу, – до завтра. – Не до завтра, – кинул ей вслед Какаши, – Я больше не в Анбу. – Что? – Мэй резко обернулась на него, – Как? Почему? – она сделала несколько шагов к нему. – Третий освободил меня от обязанностей. Я… – Но почему? – Мэй перебила его. Брови на ее лице изогнулись в сложную форму, а глаза то смотрели прямо на Какаши, то метались из стороны в сторону. – Я буду наставником для генинов. – О… ого, – девушка опешила, долго подбирала слова, смотря на друга, – поздравляю… – немного помолчала, вспоминая, как он учил ее ремеслу шиноби, и, улыбнувшись, добавила, – из тебя получится прекрасный наставник. Строгий, – она усмехнулась, – но правильный. Я рада, что кому-то из генинов достанется такой сенсей, – Мэй подошла еще ближе к Какаши, положила руку ему на плечо, – и даже не смей думать иначе! – Спасибо… – Мэй еще шире улыбнулась другу и ушла, оставив его с Рин. “Ты даже не представляешь, как тебе к лицу быть наставником… Ты когда-то помог мне и обязательно поможешь этим детям. Но я скучаю по нашей команде, – Мэй перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку, – да кого я обманываю. Я так соскучилась по тебе… За все эти годы, что мы почти не виделись. Я так сильно соскучилась”. Мэй вернулась с очередной миссии. Постоянная природная форма, которую она в основном принимала на них, отнимала у неё много сил. Концентрироваться на постоянном распылении давалось ей всё легче, но по-прежнему требовала много внимания. После миссий ей нужно было по крайней мере два-три дня на восстановление и медитации. С Какаши они, к её сожалению, стали видеться значительно реже. Оба были заняты на заданиях, последний раз они пересекались, когда команда генинов, которые должны были обучаться у него, была отправлена обратно в академию. А было это 3 месяца назад. Нет, они, конечно видели друг друга, но успевали только поздороваться… Мэй всё чаще стала ловить себя на мысли, что скучает то ли по нему конкретно, то ли по тому, как он руководил командой Ро. "Интересно, что он сейчас делает?.." – девушка вздохнула, поднимаясь с колен после медитации, заправила волосы за уши. – Пойдёшь ужинать? – к ней подошла Юги – старшая сестра Мэй, девушка двадцати лет с такими же густыми и тёмными волосами, аккуратно срезанными по плечи. Как-то так сложилось, что они мало общались, хотя в детстве часто играли вместе, но когда у Мэй во время пряток у озера проявился дар в возрасте пяти лет, проводить время с кем-то кроме матери она практически перестала, отдавая предпочтения бесконечным тренировкам. – Да, пойдем, – Мэй последовала за сестрой, – неужели все собрались? – Представь, – Юги пожала плечами и продолжила идти в обеденный зал. С тех пор как старшие дети повзрослели и стали работать, семья зажила намного лучше. В прошлом году появилась пристройка, состоявшая из двух больших комнат, в которой теперь жили младшие дети, освободив половины двух маленьких комнат в основной части дома для старших. Еда у них всегда была довольно качественная, ведь отец семейства был фермером и приносил выращенную им продукцию: овощи и реже мясо птицы. Но слишком разнообразные блюда позволить они себе не могли. В конце-концов, Курана никогда не работала. И лишь в особенно трудные времена соглашалась помочь местным жителям, которые не сторонились ее дома, советом. Сейчас же каждый прием пищи включал в себя мясную составляющую, иногда даже фрукты и среднего качества сорта чая. – У тебя сегодня тоже рано смена закончилась. Больных меньше стало? – Не смешно. Просто свою часть отработала, – обернулась девушка на младшую сестру, но больше никак не комментировала её юмор. За столом действительно оказались все восемь человек. Мэй пыталась вспомнить, когда последний раз вся семья собиралась вместе за столом… не вспомнила. Посмотрела на отца – он совершенно не менялся. Видимо, работа на ферме благотворно влияла на него. Микайо и Рико – ее старший и младший братья, первый больше тоже походил на мать, с тёмными прямыми волосами, зализанными в короткий хвост, а второй больше был похож на отца, с более светлыми, вьющимися, и короткими волосами – выбрали путь шиноби. Мама это не особо одобряла, но не препятствовала. По крайней мере, спокойнее относилась к их такому решению, противоречивающему её убеждениям, в отличие от решения Мэй… но дочь всё же относилась к матери сейчас с пониманием. Да и тогда старалась. Нора – младшая сестра девушки – тринадцатилетняя девочка с светлыми прямыми волосами, лицом очень похожая на Мэй, только глаза у неё были голубые, как у отца, а не тёмно-зелёные, как у жрицы. Она всегда сидела рядом с ним, любила наблюдать за его работой на ферме, помогала… шиноби становиться она точно не собиралась – слишком добрая, доверчивая и простая была эта девочка. А рядом с матерью сидела ещё одна их сестра – пятилетняя Даруми, которая то и дело закручивала свои русые локоны на палец. "Видимо, мама надеется, что у неё тоже будет дар…" – думала Мэй, когда смотрела на них. Курана уже не могла ничему научить младшую жрицу. Способности Мэй были куда шире, чем её матери, а дар – сильнее и более управляемый. Но за советом Мэй иногда к ней обращалась. Всё же мудрости женщины она пока не достигла в каких-то вещах. Семья приступила к ужину, изредка перебрасываясь фразами в процессе приёма пищи. Мэй ела немного, ей нужно было сохранять форму и худое телосложение: чем меньше вес, тем легче было управлять природной формой. Девушка выросла довольно высокой, на полголовы выше матери, поэтому делала упор на стройности. Но ей это давалось без особого труда. Когда все встали из-за стола, Мэй снова удалилась в сад. Опираясь рукой на дуб, наблюдала за закатом. Сейчас так не хотелось быть одной и одновременно было ужасное желание, чтобы никого в округе не было. – Думаешь? – к девушке подошла мама. – Угу, – кивнула Мэй. – Как работа? – Завтра пойду в штаб. Скорее всего, для меня что-нибудь опять найдётся. – А команда? – Я сейчас не привязана к конкретной. Меня ставят туда, где я нужна, – Мэй вздохнула, – немного трудно привыкать к новым капитанам каждый раз… зато людей много знаю. Есть о чем подумать. – Скучаешь? – О чем ты? – девушка недоуменно повернулась к матери. – Какаши ведь уже полгода как не в Анбу. Тебе, вроде, с ним нравилось. – Он первоклассный шиноби и опытный командир, так что… Но таких в Анбу не мало. Просто они… холоднее, что-ли. Или я просто привыкла к его методам. – Может, – женщина наконец посмотрела на дочь, – но я о другом. – М? – она вскинула бровь. – Он же тебе нравится, – на лице Кураны засияла хитрая улыбка. – Какаши? – Мэй хихикнула, – мама, он мой друг детства. Конечно он мне симпатичен. Как и я ему. Мы бы иначе не дружили. – Я слышу отговорки? – она засмеялась, потом положила руку на плечо жрице, – расслабься, Мэй, я шучу. – Шутки у тебя нынче, матушка, – наконец-то спокойно выдохнула девушка, обиженно зыркая на мать, – неужели это и есть старость – ждать внуков от дочери, как только ей стукает 18? – Ну будет тебе. Ты в любом случае пока единственная, кто сможет продолжить род и передать наш дар… – она замолчала, но потом серьёзно посмотрела на дочь, – ты знаешь моё отношение к шиноби, Мэй. И я категорически против того, чтобы мои внуки были рождены от этих… убийц. – Я сама решу, от кого мне рожать детей, мама, – так же серьёзно посмотрела в ответ жрица, – не говори со мной как с Даруми. – Не забывайся. Я – глава нашей семьи. И последнее слово за мной, – взгляд старшей жрицы был властным. Мэй знала его с детства, помнила, как боялась его… и удивилась, когда поняла, что сейчас он совершенно не пугает её. Она посмотрела в глаза матери так же властно, как и она, развернулась на пятках и ушла в дом. Мэй легла в кровать, точнее на футон. Сон не шёл. Она долго ворочалась, пытаясь уснуть, но когда за окном стало светлеть чёрное небо, а она так и не поборола бесконечный поток мыслей, встала. Подойдя к окну, попыталась привести голову в порядок, но мысли наперегонки бегали друг за другом, перебивали одна вторую, вторая третью… “Да что же это такое? – разозлилась Мэй на себя, – почему мамины слова так задели?.. Что я, не разберусь, что ли, от кого детей рожать? – она шумно вдохнула и медленно выдохнула, – да кого я обманываю… только себя, выходит… Это точно последнее, что меня беспокоит, – Мэй долго наблюдала за садом, как быстро течёт маленький ручеёк, колышутся листья дуба от ветра, как цветы наклоняются из стороны в сторону, вторя ему, – мамы такие мамы, да? поняла всё раньше меня… Как это вообще могло произойти? Когда?.." Сон вдруг упал тяжёлым грузом ей на веки. Мэй едва успела дойти до футона и, свернувшись клубком, беспокойно уснула. “Я так старалась задушить это… Пресечь на корню. Это имеют в виду, когда говорят, что сердцу не прикажешь?.. – Мэй снова перевернулась на спину, смотрела в потолок и, не пытаясь стереть, чувствовала, как слезы стекают по щекам. Как ей было стыдно от того, что находится рядом с Какаши ей было невыносимо больно. Болело везде и нигде одновременно… Она вспоминала, как в последний момент одергивала руку от него, как прятала взгляд, искоса направленный на него… – Я же думала, что разлюбила… А оказалось, что влюбилась еще больше?” "Мы уже два месяца не виделись… – думала Мэй, вспоминая, когда она последний раз пересекалась с Какаши, – ну, да… то я на миссии, то он. Не удивительно… Вот ведь, – вдруг открыла глаза девушка, – скучаю. Я-то думала это только в глупых историях о глупых девочках так бывает. Вроде бы я не глупая… но, всё же, девочка. – Мэй тяжело вздохнула, встала, подошла к месту, где покоилась её бабушка в виде небольшого кустика сирени, – жаль, мне не довелось знать тебя… мама говорит, что ты была невероятно мудрой… наверное, так и есть, раз ты выстроила контакт с Конохой. Ещё и будучи беременной и без никого. Как бы ты поступила?.. – Мэй легонько коснулась пальцем недавно зацветшие сиреневые цветочки, нежно провела руками, закрыла глаза… – Если бы ты знала, скольких я убила… что бы ты сказала? Я маме стараюсь не говорить, чем занимаюсь. Но… я в основном занимаюсь поисками нукенинов, выслеживаю кого-нибудь… в бой редко лезу, я – не боевая единица. Меня не за это ценят. Но… иногда приходится. До сих пор странно и… с другой стороны, я хочу жить и по законам людей тоже, – медленно вдохнула и так же медленно выдохнула, – Ты бы сказала ему?"– Мэй ушла в дом, так и не дождавшись ответа. Зашла в комнату, легла на футон. За окном смеркалась. – Если я ему скажу, то просто потеряю… – девушка печально посмотрела в потолок, – я не первоклассный шиноби, не гений стратегии. Он никогда не посмотрит на меня с такой стороны… – Мэй перевернулась на бок и сжала одеяло между ног, – лучше всё останется так, как есть. “Как теперь оставлять, как есть? Как молчать, если хочется кричать? Как не касаться, если хочется прижать и никогда не отпускать? Как не смотреть, если это все, что я могу делать? – Мэй засыпала, но перед тем, как забыться в беспорядочных сновидениях, ухватилась за последнюю мысль, – Он никогда не посмотрит на меня так, как я хочу”.