Шиноби: путь чести и души

Мэй вновь ветром плыла по течению жизни… свобода и прохлада летнего ветра буквально заставляли её не покидать это состояние, а Мэй и не сопротивлялась. Она чувствовала себя в гармонии с природой и своим естеством, распыляясь на сотни тысяч частицы, сливаясь с ветром, кружа листья деревьев и попадая в маленькие норки кротов и лис. Не смотря, куда она движется, она улетела так далеко, что места стали казаться ей не знакомыми. И Мэй действительно тут ни разу не была. Она решила, что освоиться здесь нужно в человеческом облике. Такая же зелёная трава, как и везде, манила снять обувь и пробежаться по ней босиком. И Мэй подчинилась этому желанию. Смеясь сама с собой, она бегала за бабочками, резвилась, как совсем маленький ребенок, а потом всё же успокоилась и стала надевать обувь. Она присела на одну ногу, застегнула первый ботинок, потом ловко поменяла ногу в прыжке и застегнула другой. Но вместо того чтобы встать, взгляд её застыл на земле перед ней. Она не могла понять, почему ей так хочется прикоснуться к ней. Казалось, если она не сделает этого, то это будет большой ошибкой и непременно случится что-то ужасное… Мэй медленно протянула руку, расправила пальцы на ладони и положила её на землю. В этот же момент какая-то неведомая ей до этого сила пронзила руку, прошлась по всему организму, а потом, так же резко, будто оставила лишь след своего пребывания в теле Мэй, исчезла. Она обернулась на голоса справа от неё. Небольшая поляна, на которой была Мэй с двух сторон была окружена редким лесом, из-за одного из деревьев она разглядела двоих шиноби в красной одежде. Когда жрица повернула голову в другую сторону, то между деревьями разглядела шиноби в знакомой форме Конохи. Но она ощущала, здесь столько шиноби, готовых убивать, скольких ни разу до этого ещё не видела. Наконец, она вскочила и истерично заметалась, но шагнуть так и не смогла. Она крутила головой из стороны в сторону, не понимая, откуда здесь взялось столько людей, как она их не заметила и почему она оказалась между ними: то ли она просто оказалась не в то время и не в том месте, то ли целью обеих сторон была она сама… Мэй постаралась обратиться воздухом, но ничего не выходило. – За Скрытый Камень! – За Хокаге! – Что? – сорвалось с губ Мэй. С двух сторон помчались шиноби: один за другим кунаи, сюрикены, печати летели друг в друга. Техника с одной стороны сменялась двумя с другой. И все они пролетали над Мэй. Она закричала и в панике побежала прямо, но не успела, шиноби схлестнулись в ближнем бою. Прямо перед ней шиноби из камня пронзил катаной шиноби листа и вся кровь полетела на Мэй. Она отступила. Маленький шаг назад. Небольшой волной смыло двоих шиноби в красном в полуметре от нее. Мэй пригнулась. Повернула голову: огромный огненный шар летел прямо в неё. Не убежать. Не скрыться. Он прошёл сквозь, но заживо сжёг ещё троих из камня, стоящих недалеко от Мэй. Выпрямилась. Побежала в сторону своих. – Стойте! Остановитесь! – она истошно кричала, срывая голос, по щекам полились слезы. В ту же секунду справа от неё шиноби листа остановила каменная тюрьма, заковав его в свой плен. А затем сжалась. Кровь разлетелась повсюду. Мэй не успела закрыть глаза и нечеловеческим голосом закричала. – Сенсей Ясу.. – послышался детский голос, сливаясь с воплем Мэй, а потом прервался криком и тишина. Девочка обернулась на него, но ребёнок уже был заколот десятками кунаев. Лязг, хруст, взрывы, кровь, всюду кровь, трупы, число которых росло с каждой минутой… Мэй кидалась из стороны в сторону, обходила шиноби, цеплялась за них руками, но каждый раз проскальзывала мимо, кричала, молила остановиться, но её будто не было для них… – Хватит! – она безостановочно кричала, – Стойте! Что происходит?! – пока окончательно не потеряла голос и не осипла. Тело трясло, сердце билось так, что казалось, должно было уже взорваться. Мэй запнулась о камень, упала, а когда открыла глаза, то увидела, что лежит на трупах двух шиноби: листа и камня. Она закричала опять, раздирая связки, и тут же вскочила. Но вся уже была в крови… – Стой, – прохрипела она, пытаясь схватить зазевавшегося шиноби листа, но опять безрезультатно. Она обернулась, и только успела заметить, как в неё всадили клинок… Она схватилась за живот и с грохотом упала, потеряв сознание. Мэй открыла глаза, долго пыталась понять, где она находится, что происходит… не было ни одной мысли в её голове, просто смотрела в небо. Постепенно стали возвращаться ощущения собственного тела: она лежала на боку, прижав колени к груди. Медленно встала. Мир вокруг закружился, а потом исчез. Через несколько мгновений стал появляться вновь: всё та же поляна, по две стороны редкий лес и ни следа от битвы. Было ощущение, что она не спала несколько дней. "Что произошло? – подумала она, – где все? Где... Кровь? Это был такой сон? Или я схожу с ума?.." Девочка не нашла в себе сил обратиться воздухом и поплелась в сторону деревни, но на полпути рухнула и потеряла сознание. Проснулась только с закатом, сил было больше, поэтому она долетела до дома и легла спать, отказавшись от еды. Ночью повторились фрагменты того события, привидевшегося в лесу. Проснуться не удалось до обеда. – Мэй, с тобой все в порядке? – после приёма пищи к ней подошёл старший брат, чунин Листа. – Как тебе это удаётся? – устало спросила Мэй. – Удается что? – Микайо посмотрел на нее, вздернув брови. – Как ты их контролируешь? Как не переживаешь по каждому поводу? – голос содрогнулся, и Мэй начала почти кричать на него, – Как ты остаёшься спокоен? Как ты не сходишь с ума?! – Мэй, – он положил руку на плечо сестре, та вздохнула шумно и глубоко, и слезы, начинавшие подступать, скрылись, – вот так и контролирую. Ты мира не видела. Там иначе – никак. – Тогда я должна увидеть его… как я могу быть жрицей, если ничего не вижу за пределами семьи? – Правильный подход, – он улыбнулся ей. – Я собираюсь пойти в Анбу. – Что? – парень опешил, – ты хоть… знаешь, что это? – Знаю. Там меня жизнь научит держать себя в узде и не рисовать перед собой всякое своей головой. – Они же убийцы. Сколько ты мух за жизнь-то убила? – При чем тут это?.. я сижу и ничего не делаю. И схожу с ума! Так я лучше с ума сходить от “жестокости мира” буду, чем от самой себя! – и Мэй убежала из дома. Она направлялась к Хокаге. “Сколького же ты тогда не знала, Мэй… – жрица продолжала лежать на футоне, смотря в потолок, – Видеть прошлое своими глазами… Дар или проклятье? Естественный ход вещей или то, что стоит запереть и никогда больше не показывать? То, что было скрыто, станет явью в озлобленных руках – она перевернулась на бок, уставившись в стену, – Как бы то ни было, я только благодаря этому узнала столько… разного. Чего же мне не хватает, чтобы найти это место, где они жили? Откуда сбежала бабушка. И, наконец, узнать, что там действительно произошло. И кому ведомо, может, найду и то, чем еще смогу овладеть?”. – Ну вот, Мэй. Я объяснил тебе основы, теперь остальное зависит от твоих самостоятельных тренировок, – дружелюбно сказал Хируки-сенсей, собирая сюрикены и кунаи, которые не попали в мишень, – Я, конечно, был очень удивлён, когда Третий-сама попросил меня обучить тебя основам тайдзютсу и кендзютсу. Мне рассказывали про твою семью. Ты приняла такое серьёзное решение.. – Хируки-сенсей был достаточно мягким человеком, хотя и отстранялся временами, потому сейчас было сложно понять, что он думает о внезапно появившейся необычной ученице. – Я поняла… спасибо, Хируки-сенсей, – Мэй поклонилась и направилась к выходу. – Не забывай заглядывать ко мне время от времени, чтобы показывать прогресс. Очень важно, чтобы тренировки проходили под правильным контролем, – напоследок сказал Хируки и попрощался с девочкой. Домой идти ей совсем не хотелось, возможный разговор с матерью удручал её, и Мэй отправилась в лес, к памятнику погибшим, захватив с собой метательное оружие. Метать кунаи Мэй давалось гораздо легче, чем сюрикены. Из 10 кунаями в цель попадали 5, а то и 6, когда Мэй особенно сосредотачивалась, а сюрикены так и норовили разлететься в разные стороны, мишени достигали, в лучшем случае, 2. Холодный металл все еще странно ощущался в руках. Не то что бы неестественно или неправильно… Непривычно. Каждый промах Мэй пыталась анализировать, но через пару часов безрезультатных действий с криком раскидала оставшиеся в руках 4 куная от себя. – Да что б вас! – Внезапный звон металла заставил девочку вздрогнуть и обернуться. Позади неё стоял Какаши, который только что отбил один из брошенных девочкой в порыве чувств кунаев своим. – Интересный у тебя подход к тренировкам, – не без усмешки сказал он. – Очень смешно, – Мэй с досадой обернулась к другу, – и давно ты здесь стоишь? – Не слишком, – коротко ответил пепельноволосый, убирая свой кунай в набедренную сумку. Он поднял с земли остальные кунаи и подошёл к Мэй, – И чем ты тут занимаешься? – Шишки собираю, травку рассматриваю, – Мэй шумно выдохнула, стараясь прекратить язвить, – я же говорила, что хочу… вот и учусь. Так смешно выгляжу, да? – Не смешно. Ладно, не дуйся. Тебе много над чем поработать надо: рука дрожит, когда метаешь, хват неправильный за сюрикены, это тебе не вилка. За уши руки закидывать ни к чему, контроля нет, – Какаши наклонил голову немного в бок, серьёзно посмотрев на девочку, – Так... На счёт Анбу. Ты все-таки серьёзно настроена? – Мне… – девочка что-то промямлила себе под нос, – мне нужно. Я не знаю, как вы живете, как помогать тогда смогу? Нужно в самый дёготь окунуться… да и… – Мэй помотала головой и дала понять, что мысль заканчивать не будет. – Почему ты так хочешь быть причастной к этому? – вздохнул Какаши после некоторого молчания, – Я уже говорил, что это не шутки. Там... Смерть – куда ни пойдёшь. Конечно, не мне решать за тебя, но зачем тебе это? – А зачем это тебе, Какаши? – после происшествия с шиноби из камня Мэй и сама чувствовала, что в ней что-то изменилось, а особенно после того странного видения на поляне. Какаши, конечно, тоже обратил внимание на это. – Это другое, Мэй. Я шиноби, а ты… Такая судьба… – нелёгкая ноша, – да, Какаши заметил перемены в его знакомой, но всё-же не мог не попытаться уберечь её от этой участи. Он не мог чётко объяснить, почему так не хотел этого для Мэй. Не то чтобы он часто вспоминал о ней или переживал, но мысль, что с ней может случиться что-то на поле боя, была ему очень неприятна. Он тоже замолчал, не зная, что ещё добавить, лишь внимательно рассматривая девочку. “Когда мой дар пробудился… Я плохо помню, что именно тогда произошло. Была просто игра, а потом – ничто. И ее голос. Тогда и больше ни разу именно его я не слышала. И услышу ли? “Состояние середины и гармонии – и в природе устанавливается порядок и всё сущее расцветает”. – Меня так просто не убить, – подобные слова звучали инородно из её уст, но то, что сказаны они были уверенно не заметить было нельзя, – забавно тебе, наверное, наблюдать, как девчонка, взбрендевшая мыслью стать шиноби в 13 лет, когда в этом возрасте вы уже все генины как минимум, ещё и не способная использовать чакру пытается что-то из себя выдавить… в моём возрасте ты ведь уже и войну повидал, и звания высокого добился… – её голос сильно смягчился и погрустнел, Мэй плюхнулась на землю, поджав ноги, – глупо. Какаши некоторое время молчал, отчего Мэй ещё больше расстроилась. Единственное в ее жизни решение, которое она действительно приняла сама, ради которого ссориться с семьей, идет наперекор всему, на деле не имеет смысла? Но вдруг юный капитан взял её за запястье и не слишком аккуратно потянул на себя, заставляя подняться на ноги. – Я не говорил, что это глупо или смешно. Опасно и безрассудно? – Да. Но... Похоже ты уже всё решила, – Какаши говорил абсолютно спокойно, без тени усмешки или осуждения. Он вложил один кунай в ладонь девочки, повернув её за плечи в сторону мишени, – Если уж сделала выбор, тогда докажи, что оно того стоит. Сейчас самое важное – научиться постоять за себя. Я покажу, как легче метать кунаи и сюрикены. Мэй удивлённо посмотрела на него, быстро моргая, но такая идея ей пришлась по душе, и она внимательно следила за действиями Какаши. “Почему везде ты?.. Ни кто-то другой. Только ты, – Мэй вскочила с футона, села на колени, посмотрела на себя в высокое напольное зеркало: растрепанные волосы, расслабленный пояс на нижнем платье, которое скорее напоминала шелковый белый халат, опущенные уголки губ и брови, – Хотя стоит признать, когда мы только познакомились, ты был невыносим. Но к 17 годам ты стал уже более разговорчивым, конечно… – Девушка усмехнулась и обняла колени, уткнулась в щель между ними носом, закрыв глаза, – Почему всё так? Я ведь не придумала, что у меня есть близкие? Или я всегда была одна, переиначивающая суть вещей?” – Где ты опять целыми днями пропадаешь? – с порога Мэй встретила мать, едва впустив ее домой. – Я… Тренируюсь, – потупив глаза сказала Мэй. – Хватит врать! Обучение такому дару должно проходить под моим наблюдением. Когда мы занимались в последний раз? – Неделю назад, – намного более отрешенно, чем рассчитывала Курана, ответила Мэй. – А что ты делала всю эту неделю, Мэй? Где ты шляешься, вместо того чтобы учиться? Ты – единственный наследник этой силы, единственная, кто после моей смерти будет сохранять гармонию. И ты позволяешь себе отлынивать?! – Но в мире есть не только мы и наш дар… – Конечно не только, есть природа, которую мы должны оберегать, люди. – Вот именно, мама, люди, – Мэй сжала кулаки, – и шиноби – тоже люди. Ты помогаешь им только когда тебе в ноги падать начинают, ни во что их не ставишь… – Ты с ума сошла? Они убивают друг друга! Это против законов природы! У них и так жизнь коротка, а они еще и собственноручно укорачивают ее. Они жестокие и глупые. – Глупая здесь только ты, – Мэй посмотрела на женщину снизу вверх. Она вдруг поняла, что значит для нее обладать этим даром. До этого она просто жила с ним как с данностью, как с уготованной судьбой особенностью, подчиняясь воле и убеждениям ее матери. – Да как ты… – мама девочки опешила, – да кто ты такая, чтобы так разговаривать со мной? – Равная тебе. У меня есть этот дар, как и у тебя. Но ты заперлась от всех, ничего кроме своей семьи не видишь! – Не выходя со двора, можно познать мир. – Тебе все равно на проблемы других людей, – неуклонно продолжала младшая жрица, – на проблемы шиноби и всего нашего мира. Тебе не плевать только на обычаи, которые некому кроме тебя соблюдать! Мы не в лесу живем, мама! – Ты ничего не понимаешь, глупая девчонка! – Ты никогда не пыталась понять их. Но они такие же дети нашей Матери, как и мы! – Не смей так разговаривать со мной! – она попыталась дать дочери пощечину, но та, среагировав на поднятие руки, растворилась в воздухе, а потом, когда рука прошла сквозь, собралась вновь. – Наш мир вертится не только вокруг одной природы и нашей семьи. У людей есть свои законы, свои особенности и понимание этого мира. И мы живем в этих законах. Бабушка решила так. Удивительно, что ты с ней не согласна. – Ты не ведаешь, что говоришь… – Как раз это ты не ведаешь, что есть вокруг тебя. Через пару месяцев я стану шиноби. И я пойму то, как действительно устроен мир. Со всей его жестокостью, несправедливостью, радостью, любовью… – Ты не посмеешь… Слышишь меня? Я не позволю тебе становиться убийцей! – У них есть сердце, мама! И оно больше, чем наши с тобой вместе взятые! Просто ты этого не видишь. Ты не знаешь, что они пережили! – Мэй срывалась на крик, но сразу же старалась подавить гнев, – Каждый из них. – Я запрещаю тебе становиться шиноби! Ты для другого создана! А как же наш клан? Наша семья? – в отличие от дочери, Курана не скрывала гнев и разочарование в ней. – Твоя судьба – возродить клан? Вот и занимайся этим. Я – другая. – Это не меняет ничего! Ты должна служить природе и семье! – Я и буду. И мне не нужно твое разрешение на средства достижения, – Мэй сжала зубы, из последних сил держа себя в руках. – Мы были до них! И останемся после них, если ты возьмешься за голову! – Кто – мы? – все же потеряв контроль над собой стала кричать юная девушка, – Я и ты? Да мы все вымерли! И если думать твоей головой – это и есть порядок! Это и есть гармония! Так должно было случиться! – Сгинь с глаз моих, одурманенная чьими-то россказнями! Это все твой друг, да? Он сделал это с моей дочерью? Я запрещаю… Хлопнула дверь. Мэй скрылась за ней. Мэй не появлялась дома двое суток. В это время она развивала свои навыки в области владения холодным оружием, боевые навыки и не забывала про свой дар… С момента их последнего разговора с Хируки прошло 2 недели. Мэй решила, что зайдет к нему через пару дней, сначала ей нужно было разобраться с проблемами в семье. Она, понимая, что как бы ее не задели слова матери, семья ей дорога. По возвращении домой, состоялся пусть и неприятный диалог с родителями, но его результатам все были в целом довольны. Курана приняла ее желание, хотя все еще не была довольна им, а Мэй пообещала, что никогда не бросит свой дар и будет служить Природе. Пусть и в своем понимании, а не в понимании матери, но уточнять этого она не стала. “Ты так и не приняла меня… Спустя столько лет. Все равно. Никогда не примешь их… Я не злюсь. Какой бы ты не была, ты – моя мама. И все мы смертны… Все живое: деревья и травы, когда рождаются, податливы и нежны, а когда умирают, становятся сухими и ломкими”. Мэй пришла на тренировку к Хируки, показать, чему она научилась за это время. Кунаи уже в большей своей части достигали цели, даже когда она пыталась метнуть два одновременно, но руки все еще дрожали. То же было и с сюрикенами, разве что с меньшим процентом попадания. Мышцы от постоянных силовых и кардио упражнений ужасно ныли, но Мэй, будучи крайне гордой, не жаловалась и не показывала свою усталость и дискомфорт, но отжимания, сила удара и прочие упражнения выходили совсем так себе… Все же человек, который не занимался подобными вещами всю жизнь, не мог приобрести нужные навыки за такой маленький срок. Но Мэй решительно настроилась освоить всё это до навыка генина за 3 месяца, а также, по ее плану, должна была научиться сочетать свои способности с возможностями шиноби, что у нее есть. Пока выполнение плана шло с опозданием, что, конечно, злило будущую куноичи – каждая неудача только больше подстегивала ее, но ничего в ней не менялось в ее лице на людях, кроме сдвинувшихся к центру бровей. Единственное, что усваивалось у Мэй без особых проблем – это теория. Книги, свитки… Мэй была интересна история шиноби, техник, то, как люди использую чакру и что это вообще такое. Усвоить, конечно, это было непросто, но подогревающийся с каждым днем интерес к этой теме помогал жрице запоминать и понимать эту информацию. Мэй читала очередную книжку на лавочке у местного книжного магазина. Боковым зрением увидела знакомые взъерошенные волос. Какаши шел с другим шиноби в зеленом трико. Они о чем-то разговаривали. Мэй пришлось отвлечься, чтобы убедиться в том, что данное произведение искусства ей не привиделось. И каково было ее удивление, когда она увидела картину целиком: хорошо сложенный, но со странной стрижкой горшком, густыми бровями и в облегающем зеленом костюме. Мэй помахала Какаши рукой, посчитав, что не поздороваться с ним все же будет грубо, и всеми силами давила перекашивающиеся от удивления лицо: – Привет, Какаши! – крикнула она. Парень лениво повернул голову на звук и как-то устало кивнул ей. Реакция его приятеля была совсем противоположной, так как густобровый юноша с большим энтузиазмом подлетел к Мэй, удивлённо уставившись на неё, чем очень смутил юную жрицу. – Эй, Какаши, это, что, твоя подруга? – спросил он, когда Какаши так же подошёл к ним. – Это Мэй. – без малейшей эмоции, просто факт. Густобровый восхищенно промычал что-то. – Читать и желать развиваться… вот это сила юности! – воскликнул он, увидев, что Мэй держит в руках книгу. Затем схватил руку девочки, сотрясая её в жарком рукопожатии, – Приятно познакомиться! Я Майто Гай. Лучший друг Какаши и его вечный соперник, – гордо заключил он. Мэй растерянно смотрела на эту картину, бегая глазами по обоим шиноби, не зная, что удивляет её больше: сам этот странный юноша или тот факт, что он является “другом и соперником” Какаши. Или все же этот прикид в сочетании с прической… – Очень приятно, – неловко улыбнулась Мэй, – я как раз собиралась идти на тренировку, – тут она не соврала, но при этом понимала, что пока навязывать свою компанию ей не стоит. – Аа.. – задумчиво протянул Какаши, – что сегодня, снова сюрикены? – Неа, сегодня по плану силовые… – картинно вздохнула Мэй, – потом дочитаю вот это, – она указала на книжку с надписью "Как должен умереть шиноби", – так забавно, что люди пишут такое… но да ладно. Это еще и читают… – О! – воскликнул Гай. – Какаши тоже как-то читал эту книжку, потом правда неделю ходил как призрак.. Хотя, он частенько такой. Какаши вздохнул, недовольный комментарием друга. – Неплохая книга,– коротко сказал он, посмотрев на Мэй, – но по мне так много лишнего пафоса. – О, я заметила, – посмеялась она, – сравнится разве что со старыми историческими свитками. – А силовые – это хорошо, конечно. Это нужно, – вдруг добавил пепельноволосый, всё так же задумчиво глядя на Мэй. "Многое бы отдала, чтобы узнать о чем он думает, когда так смотрит" – подумала она. Вообще для Мэй было удивительно, что Какаши ещё первый не ушёл, а продолжает диалог, хотя и правда частенько уходит в себя. Она уже научилась распознавать это по позе и взгляду. – И даже никаких нравоучений? Ты часом не болен? – она с издёвкой посмотрела на друга, хитро улыбаясь. – Что-то ты осмелела в последнее время, Мэй, – усмехнулся Какаши по-доброму. – Первый раз вижу Какаши таким, – тихо пробурчал Гай, удивлённый взаимоотношениям Мэй и его друга. Затем громко обратился к девочке, – Если хочешь, то я – зеленый зверь Конохи – могу составить тебе компанию в тренировочном спарринге. – Ты её убьёшь, – снова без эмоций сказал Какаши. – Я буду крайне признательна, – Мэй уважительно поклонилась, – когда мы сможем начать? Какаши укоризненно посмотрел на неё, но вмешиваться не стал. Получит, так получит. – Я восхищён твоей силой юности!!! Желание совершенствоваться горит в тебе, как огонь, бурлит, как неукротимый океан! Да, да! Вот она юность! – со слезами на глазах воскликнул Гай, схватив руки Мэй своими, видно, правда, при этом было только его, – Идём прямо сейчас, такие вещи нельзя откладывать! И он потащил удивленную Мэй в направлении тренировочной площадки. А Какаши, в очередной раз вздохнув, пошёл за ними. Когда они прибыли на место, Мэй всё же уточнила, какие правила у этого спарринга, можно ли использовать что-нибудь, кроме тайдзюцу. И была неприятно удивлена… ощущение сокрушительного проигрыша нависало. Но одно её успокаивало: никто убивать её не будет. Это грело душу. – Кхм… Тогда начнём? Только без поддавков. Вероятно, это был самый короткий бой за всю историю шиноби… по крайней мере, так показалось Мэй. Уложить её в крайне неудобную и исключительно болючую позу Гаю не составило никакого труда. Мэй потребовала реванша. Бой продлился на пару секунд больше, но итог сохранился. "Ни в скорости, ни в силе мне с ним не тягаться. В реакции, тем более. Меня не победа волнует, а хотя бы пару минут продержаться… ну, поиграем в угадайку". Третий раз тоже ничем интересным не выделялся. Но вот четвёртый… Мэй успела немного приноровиться к стилю Гая: быстро и сильно. Но он всё же играл в поддавки, о чем, по мнению Мэй, должен был бы пожалеть. Наконец-то она смогла увернуться от удара, под который постоянно попадала и проигрывала. Она не слишком изящно уклонилась и от следующего удара. Блок был бы бесполезен – Мэй бы снесло, и она это понимала. Внимательно следя за каждым движением противника, она уклонилась и в третий раз так, что буквально мгновение и она сама могла бы нанести удар ему по рёбрам. Но Мэй была слишком высокого мнения о себе в тот момент, и слишком сильно сконцентрировалась на своих действиях, не заметив защитную реакцию Гая, она сама получила удар под ребро и отлетела от силы удара на несколько метров. Боль, резкая и досадная, пронзила место удара, что заставило её скукожиться и вцепиться в эту область обеими руками, издав глухой стон. – Черт, – рядом с ней резко появился Какаши, придержав руками, он снова с укором посмотрел на неё, но так же нельзя было не заметить беспокойства в его поведении, – Ты перестарался, Гай, она только недавно начала осваивать тайдзютсу. – Серьёзно? Я думал, она уже генин, – удивлённо ответил густобровый. Какаши поднял Мэй на руки. – Надо её в больницу. – Я ж не помираю, – спазм он удара стал отпускать, – поставь меня на землю, пожалуйста. – Какаши дело говорит, я не рассчитал силу, тебе провериться надо. – Так… – теперь недовольной была жрица, – поставь меня на ноги, сломала бы что-то, я б говорить не могла. Со мной всё в порядке. Я своё тело и без врачей чувствую, – положение её тела не менялось, – Я же попросила по-нормальному… – Мэй растворилась в руках Какаши и постепенно сформировалась обратно, но уже напротив двух шиноби. – Это..? – наконец произнёс Гай, после минутного молчания, удивлённо смотря то на Мэй, то на Какаши. Последний же ничего не говорил, явно недовольный тем, что Мэй его совсем не слушает. Он буравил её взглядом, совсем не обращая внимания на возгласы Гая. Но Мэй как ни в чем не бывало подошла к черноволосому и протянула руку: – Спасибо за спарринги! Мне это полезно было. А за удар не переживай. На то и спарринг, – девочка пожала плечами, показывая, что не держит обиду на Гая. – Хорошо, – широко улыбнулся густобровый, – если что, зови в любое время, – он вытянул большой палец вверх и его улыбка как будто засияла ещё ярче, – Если будет болеть, сходи в больницу. – Она упрямая – не пойдёт, – наконец подал голос Какаши. Он уже стоял немного позади, прислонившись телом к дереву и скрестив руки на груди. – Там видно будет, – улыбнулась она, – ладно… мне домой надо. Спасибо вам обоим за тренировку, – Мэй поклонилась и, растворившись, покинула площадку. “Давно не видела это чудо природы… Надо хоть поздороваться. После этих ударов приходилось быть внимательнее с родней – на полгруди черно-зеленые гематомы были. Довыпендривалась тогда я, ничего не скажешь.“Следуй формам вещей вокруг тебя. Будь текуч, как вода, покоен, как зеркало, отзывчив, как эхо, и невозмутим, как тишина”. Прошло 6 месяцев с тех пор, как Мэй стала обучаться ремеслу шиноби. Пусть многое давалось ей непросто, увлеченность этой идеей не давала ей расслабляться. В том числе и в развитии собственного, жреческого дара. Мэй уже исполнилось 14 лет и она, по меркам шиноби, конечно, была старовата для генина, но девочку это не особо волновало. И сейчас она пришла к своему сенсею, чтобы объявить: – Я готова сдать экзамены. – Не думаешь, что рановато, Мэй? Я понимаю, что ты много занималась, но полгода – это… – Мне не нужно изучать ниндюзцу и гензюцу. И учиться контролировать свою чакру мне не нужно. А теорию… Я изучила и, по-моему, усвоила. Когда я могу сдать экзамен? – Через полторы недели у основного потока будет тест. Приходи. Потом посмотрим. Через полторы недели Мэй явилась на экзамен. Ученики академии, которые были младше ее на 2-3 года, бросали на нее кто недоверчивые, кто насмешливые взгляды, обсуждали незнакомку, совершенно не стесняясь ее присутствия. Экзамен показался Мэй не таким сложным, каким она его себе представляла. Результатом в 93/100 она была довольна. – Мэй, – обратился к ней сенсей, – 3-ий Хокаге хочет присутствовать на твоем практическом экзамене. – Я буду сдавать его отдельно? – Мэй знала ответ, но все же решила уточнить. – Да. Нет смысла тебе сдавать его в остальными. – А спарринга не будет? – Будет. Узнаешь с кем на самом экзамене. Завтра, – Мэй кивнула и весь оставшийся день провела за медитацией. На следующее утро она пришла в полной боевой готовности. – На спарринг выходят Мэй и Шикро. "Один из лучших выпускников этого года против девочки, которая только-только берётся за ремесло? Но девочка не простая. Посмотрим...", – подумал Третий. Ребята скрестили печать дружбы, разошлись по разные стороны ринга и, как только объявили о начале спарринга, Шикро направил в Мэй два куная, от которых она успешно увернулась. Девочка тратила очень много сил на концентрацию внимания, следя за каждым движением противника. Использовать свою силу она пока не собиралась. В ответ на Шикро также полетело несколько кунаев, от которых он тоже увернулся. Тогда Мэй решила перейти в ближний бой. В силе и скорости она, конечно, заметно уступала, но ей нужно было оценить скорость и силу своего противника. Удар. Присед. Удар. Удар. Блок. Удар. Наклон. Ещё удар. Ещё. Ещё. Но один удар Мэй всё же пропустила, он пришёлся прямо по левому бедру, она отскочила, сжимая зубы от боли, но руки не задействовала, хотя инстинктивно, хотел схватиться ими за больное место. Но Шикро не дал ей передохнуть и тут же продолжил атаку. Снова удар, удар. Блок. Удар. Снова уклонился от её удара. Она – от его. Мэй двигалась ломано, деревянно, лишь ее сосредоточенность позволяла вовремя уклоняться. Тут Шикро сам отскочил от неё на пару метров, сложил три печати и приложил два пальца к уголкам губ. Изо рта у него полилась небольшая струя воды, направленная прямо в Мэй, но этого хватило чтобы накрыть её с головой. Как только уровень воды от волны упал, Шикро и наблюдающие за битвой обнаружили, что Мэй нет, а воды стало значительно больше. Огромная волна воды теперь направлялась на Шикро, закручивая вокруг него водоворот. Пройти сквозь него не получалось. Смыть повторной атакой тоже. Но разрубить воду кунаями всё же вышло, и он смог выйти из ловушки. Мэй собралась в своё тело напротив Шикро. "Так вот как выглядит ваша способность…" – подумал Хирузен, наблюдая за боем. Мэй собиралась заканчивать бой. Ей хотелось показать и доказать всем вокруг, что она достойна стать шиноби и что она действительно способна была освоить такую программу за полгода. А еще концентрация заметно ухудшилась. Шикро тоже хотел уже заканчивать спарринг, приготовился к нападению. Но она оказалась быстрее. Или отчаяние. Вокруг нее собрался воздух, закручиваясь в спираль и собирая в себя сухую траву, маленькие веточки, пыль. Чем больше оно закручивалось вокруг, тем сильнее и масштабнее становился ветер, тем больше вбирал в свои оковы мелкий мусор, заслоняя Мэй, пока она окончательно не растворилась в нем. Смерч – одно из страшнейших природных явлений, неконтролируемый, ужасающий силы ветер, собранный в круг, крутящийся с невероятной скоростью, забирающий внутрь себя все, до чего способен дотянуться – шел прямиком на Шикро, продолжая всасывать предметы внутрь себя. – Что… это..? – все, что он смог из себя выдавить. Страх от невиданной силы, вертящейся с безумной скоростью воздушной спирали, конец которой, казалось, упирался в небеса, сковал его. Колени тряслись, а глаза ни разу не сомкнулись. Всё в его теле было напряжено, из-за чего сделать хоть какое-то движение просто не получалось. Смерч дошел до такого расстояния, когда стал постепенно засасывать его, и только тогда Шикро попытался убежать, сделать хоть что-нибудь, чтобы спастись, но было поздно: его неизбежно сгребал ветер. Но вдруг смерчь растворился. А Мэй стояла за спиной противника, держа кунай прямо у сонной артерии. На ее лице была испарина, одинокая струйка пота стекала по ее лбу, переходя на нос. Она дышала часто резко и часто. В глазах темнело. Другой рукой она держалась за бедро – там была рана, оставленная Шикро, когда он выбирался из ее водных оков. Сам он стоял неподвижно, глаза были пустыми. – Бой окончен, Мэй победила. Сложите печати примирения, – объявил учитель. Оба из последних сил сложили два пальца крестом, вышли с поле боя и, по разные стороны, упали на колени, выдыхая. “Хороший бой был… Сейчас, конечно, иначе бы поступала. Но что делать”, – она наконец подняла голову, снова посмотрела на себя в зеркале. Смутилась, увидев румянец на лице, вызванный следующим воспоминанием, и сразу же отвернулась. Мэй стояла у небольшого домика, переминаясь с ноги на ногу и постоянно озираясь по сторонам. Глубоко вздохнув и резко выдохнув так, что плечи сильно поднялись и резко, вместе с выдохом опустились, она сделал шаг в сторону двери. Другой. Еще один. В руках она крепко держала комплект серой одежды, с каждым шагом впиваясь в него пальцами до побеления костяшек. У самой двери, она перехватила пак с одеждой одной рукой и тихонько постучала. Мэй знала, что ее услышат. И пока ей не открыли, она ждала, покусывая внутреннюю сторону губ. – Мэй? Какаши удивлённо замер в дверях, рассматривая девочку. Он был одет по-домашнему, но несмотря на отсутствие формы и защитной повязки, маска неизменно оставалась на его лице. Пепельные волосы были взъерошены больше обычного, а вид самого парня был сонным, каким Мэй его ещё не видела – всё это заставило её улыбнуться. Взгляд Какаши упал на пакет в её руках. – Ты..? А... Так, проходи, – он учтиво отодвинулся в сторону, чтобы Мэй смогла проскочить внутрь. Они молча прошли в просторную комнату. Она выглядела пустовато. Мебели в ней было немного: небольшой деревянный столик посередине и две сидушки, шкаф с различными свитками и книгами в углу и спальный мешок. Сама атмосфера в домике было мрачной и словно давящей на его хозяина. Однако с приходом Мэй она несколько поменялась, как будто кто-то зажёг камин в холодной комнате. С её появлением, в целом, всегда и везде всё менялось. А вот как – вопрос уже другой. Мэй никогда прежде не была у Какаши дома. – Мрачновато тут у тебя… – всё же не сдержала комментарий девочка, – а… Я. Это… Ну. В общем… – она бросала взгляд то на пак в руках, то на Какаши, но значительно реже, а чаще в пол, при этом ещё и переминалась с ноги на ногу. – Хватит мельтешить, Мэй, – Какаши, конечно, знал, зачем пришла девочка и что она хотела сказать. Хотя и отрицал этот факт в глубине души. Мэй поджала губы, всё же подняв взгляд на Какаши, но словно не решалась произнести слова вслух. – Ладно... – усмехнулся Какаши, при этом испустив театральный вздох, – Я уже понял. Я вижу, ты добилась своего. – Ну… можно, наверное, так сказать. Но мне ещё многому научиться надо… – Это-то понятно. Ты только начинаешь свой путь ниндзя. Но.. На самом деле, думаю, что… – если до этого на лице Какаши оставалась лёгкая усмешка, то сейчас его улыбка обрела какой-то грустный оттенок, – я должен похвалить тебя. Если честно, я не ожидал, что ты так быстро изучишь основы шиноби. Поздравляю. – Спасибо… – улыбка на ее лице, правда, быстро спала, – я тоже не ожидала, хотя и очень хотела. Но теперь мне кажется, что это всё… несколько не заслужено. И… особенно, что меня взяли в Анбу. Сразу. Нет, я всё понимаю, – Мэй опять начала тараторить и перебегать взглядом с объекта на объект, – у меня есть полезные способности и всё такое… но ты ведь, например, через огонь, ад и ещё не пойми что прошёл, чтобы в Анбу попасть, а я вот так. Ни на одной миссии и вообще… Теоретик, – на последнем слове она ударила себя кулаком по ноге, но не слишком сильно. – Мэй, Мэй, успокойся, – Какаши аккуратно взял её за плечи, тем самым заставив смотреть прямо на него, – скажу тебе честно, я не очень понимаю твой выбор, но как я уже говорил, если ты приняла решение, то следуй ему. Если Третий решил, что ты будешь нужна в Анбу, значит, всё заслуженно. И к тому же, – он поправил спадающие на глаза пряди волос, отвернувшись от Мэй, всё его тело напряглось – к тому же… Тебе не нужно постоянно сравнивать себя с кем-то, будь то я или ещё кто-то. Пойми, что это неважно. У всех свой путь. И не обязательно проходить через ад, чтобы понимать человеческие страдания… – Но я их не понимаю. Как можно понимать то, чего никогда не видел? Я не теряла близких. Не была на войне. Я всё что о смерти знаю – это её факт… – её голос стал потряхиваться. Но она всё же старалась совладать с собой и с той кучей эмоций, которые решили накинуться на нее одним скопом и никак не планировали покидать. – Никогда ещё не встречал человека, как ты, Мэй, – вздохнул Какаши, его кулаки неосознанно сжались, а голос стал жестче, – Все бегут от боли, а ты – ей навстречу. Зачем тебе это? – Я не знаю… Может, просто людей понять хочу. Моя семья всегда их… сторонилась. А может, я просто странная, – Мэй усмехнулась, – Знаешь, – после недолгой паузы сказала девочка, – у меня и моих предков всегда была исключительная интуиция. Наверное, я не просто так хочу быть частью Анбу и вообще всей этой системы шиноби. Обычно такие перемены в идеологии моей семьи предзнаменуют перемены в мире… хорошо это или плохо. Я могу сама не понимать, что и зачем делаю. Но точно уж не напрасно и не просто так. – Ты и вправду очень необычный человек, – усмехнулся Какаши. Некоторое время он молчал, затем шумно выдохнул, будто борясь с какими-то внутренними мыслями, и сделал шаг ближе к подруге, – Добро пожаловать в Анбу, Мэй, – легкое касание его руки на макушке Мэй немного растрепало ее волосы. – Спасибо, – девочка улыбнулась и немного сжалась от удовольствия от похвалы.