я разобью твоё сердце.

— Ты так быстро засыпаешь, что я даже завидую тебе. — как только слышится протяжный зевок Марьяны, говорит Вика, которая уже приготовила завтрак и принесла его в комнату. — Угу.. — сонно протягивает Романова, протирая глаза. Никто не знает об употреблении снотворного, потому и завидуют. Проснулась она из-за шума и вкусного запаха. — Сколько времени, Вик? — Спрашивает шаманка, пока мозг никак не активируется для работы. — Почти десять утра. Я с тобой выспалась. — улыбаясь, отвечает ей Райдос. И хозяйка квартиры улыбается в ответ. Зачем-то ведётся на слова Виктории и верит в чувства между ними. По телу расплывается тепло, из-за чего она стягивает с себя одеяло и наконец-то открывает глаза, видя на прикроватной тумбочке тарелку с оладьями. — Я приготовила нам завтрак. — Спасибо. — Марьяна смотрит уже на Вику, подмечая, что женщина одета на выход, а, значит, успела в магазин сбегать за ингридиентами к блюду. — Это было необязательно. — добавляет шаманка, усаживаясь в кровати. Она поправляет на себе ночную рубашку, замечая, как Райдос не сводит с неё глаз, из-за чего хочет улыбаться. — Ещё я купила несколько видов варенья, потому что не знаю, какое именно ты любишь. Сейчас принесу все. — жрица подскакивает с кровати, когда понимает, что шаманка словила её взгляды. Возвращается уже с вареньем и свободным блюдцем для него. — Вик, я не привыкла есть, когда только проснулась. — прикусывая нижнюю губу, говорит Романова, ощущая неловкость от заботы. — Это не такой уж и тяжёлый завтрак — чуть возмущённо отвечает Виктория, беря в руку оладик, после чего, намазывая его вареньем, подносит ко рту Марьяны. — Но я всё равно- — Закончить фразу ей не дают, вкладывая половину оладика в рот. Ничего не остаётся, кроме как подчиниться и съесть. — Ну как? — Ты прекрасно готовишь. Уверена, муж тебе это каждое утро говорит. Вике хотелось бы ответить, что это не так. Мол, ты вовсе не права. Он привык к прекрасной еде и другой для него не существует. Ему уже незачем каждое утро говорить "спасибо" за какой-то обычный, по его мнению, завтрак, ради которого Виктория просыпается в доме раньше всех. Райдос молчит, не желая выдавать, как её обрадовала Марьяна тем, что ей понравилось. Присоединяется к завтраку. Ведьмы молча едят, перекидываясь взглядами, пока на телефон Романовой не приходит сообщение. — Дочь вернётся скоро с ночёвки. — говорит шаманка, не замечая, как улыбается, отвечая на сообщение Ярославы. Вика думает о том, что шаманка также сильно любит своего ребёнка, как и она своих. Это как-то невольно заставляет улыбаться. — Я приеду к тебе тридцать первого августа. — сводит тему жрица, убирая с кровати на тумбу пустую тарелку. Больше она не улыбается. Марьяна тоже не улыбается и поднимает на неё взгляд. — Хочу провести с тобой ночь. Позаботишься, чтоб дома никого не было? — А, может, пора закончить твою глупую игру? — Волна злости. Резкая, колючая. Рука сжимает простынь кровати. И Виктория замечает это раздражение. Ей интересно, с каких пор шаманка перестала контролировать себя и свои эмоции, позволяя негативным чувствам одерживать победу. — Скоро закончится лето. — напоминает она, притягивая к себе для поцелуя Романову, которая сама, тут же, отстраняет от себя жрицу. — Я ведь люблю тебя. — хочет внедрить этот факт в голову Марьяны Вика. — Мне пора уходить, потому что подъехало такси. Ещё увидимся. — бросает напоследок она и, всё же, добивается желаемого. Быстро целует. Исчезает. Проходит последний месяц лета. За всё это время Марьяна сумела немного отпустить от себя Вику. Не было больше никаких сообщений, звонков и живых слов между ними. Вернулась она в привычное русло, в старую жизнь. Не знала, что Райдос её любит. Никогда бы не догадалась, что жрица просто прячет свои чувства. У неё маленькие дети, которым не будет плевать, если их мать выберет другую жизнь, другого партнёра. Вот дочери Романовой, может, было бы всё равно, если бы Марьяна бросила мужа и начала отношения с Викторией. Она уже не маленькая и понимает, что в жизни всякое бывает. Главное ведь, чтобы люди были счастливы друг с другом. — Были бы мы счастливы вместе? — Задаёт вопрос жрица, сидя на скамье во дворе с шаманкой. Они скоро зайдут обратно в квартиру, а пока дышат свежим воздухом. Марьяна зачем-то предложила немного проветриться. Выглядит слишком раздражённой и вялой. — Нет. — отрезает Романова. Словно провела острым лезвием вдоль руки Вики. — Почему? — Старается держаться нейтрально ведьма, чтобы никак не выдать хоть крохотную долю своих чувств. — Ты перевариваешь меня, но никогда не была бы готова принять целиком. Может, будучи готовой, даже не захотела бы принимать. — спокойно отвечает шаманка, поглаживая свои плечи, стараясь укрыть их от холодного вечернего ветра. — Глупая причина. — словно бы отмахивается женщина. Не хватает только замашки рукой. Такого жеста, мол, пустяк ты говоришь, Маря! — Тогда смотри. Ты не разойдёшься с мужем, я не разойдусь – это всё логично. Знаешь почему? — На пару секунд она замолкает. Видя готовность слушать, продолжает, расхаживая из стороны в сторону: — Чем дольше мы жили с ними – тем больше привыкли. С чем свыкся – с тем и живёшь. Наши привычки окончательны, Вика. — В этом мире окончательна только смерть, Романова. — не зная, что ответить на монолог, говорит жрица. Она продолжает со скамьи сверлить взглядом Марьяну, перекидывая ногу на ногу. — Я более чем уверена, что привычки притворяются жизнью! — Шаманка возмущённо разводит руками, поднимая глаза к небу. — Кажется, если мы их отменим, то автоматически отменится и жизнь. — с некой досадой она вновь обнимает своё замёршее тело. А Вика понимает, что, когда приходит любовь, то показывает лишнее. Только сейчас, со словами Марьяны, замечает, что любовь – ластик, который стирает всё ненужное. Как только Райдос испытала влюблённость и постаралась впустить её в жизнь, то, проснувшись утром, почувствовала, как всё достало. На душе стало понятно одно: нужно всего лишь пару шагов, чтобы лишнее исчезло, а осталось только то, что тебе действительно нужно. Слушая Романову, она поняла, что сделает несколько решающих шагов, чтобы всё изменить. Они будут вместе. Наступит та желанная свобода, и никто им не помешает. Уберёт привычки, изменит, но получит свою настоящую жизнь. Спустя недолгое время они возвращаются в квартиру. Виктория предлагает немного выпить. Для себя хочет, для смелости. Шаманку уговаривать не нужно: она достаёт бокалы и наливает вина. И, если не считать разговоров, то между ними ничего и нет. Они, как будто, друзья. Если бы люди не умели говорить и понимать друг друга, то на душах было бы меньше камней. Убрались бы проблемы и словестные перепалки. Но тогда это будут уже не люди... Во дворе сереет, тускнеет, из-за чего Романова закрывает окно, попрощавшись взором с закатом. В этот момент чувствует чьи-то тёплые ладони на своём животе. Вика нежно поглаживает её, из-за чего Марьяне даже шевелиться не хочется. — Иди сюда. — Виктория за талию оттягивает к столу ведьму, после чего так сильно придавливает её к кухонному столу, что та подчиняется и садится на него. Райдос не спешит: отодвигает уголок рубашки, оставляя мокрые следы от поцелуев, пока руки блуждают по бёдрам, то притягивая за них, то сжимая. Какие отношения в сексе – такие и в жизни. Райдос хочет знать настоящее отношение Марьяны к ней. Верит, что так поймёт. Через несколько минут перед ней будет сидеть полностью обнажённая шаманка. Она будет абсолютно открыта. Есть три события, связанные с полной обножённостью человека. Он голым рождается; его моют, прежде чем положить в гроб; обнажённым он занимается сексом. Вот так получается: жизнь, секс, смерть. Марьяна нежная в сексе. Она поддаётся Вике, не в силах мешать или оканчивать начатое. В открытую не боится и хочет, потому не станет срывать. Шаманка осторожно запускает пальчики в волосы Райдос, когда та целует её губы. Долго, но нежно, не желая отстраняться. Большим пальцем жрица массирует клитор, пока сама спускается к влагалищу, после чего в ход впускает язык. Романова ничего не говорит, издаёт тихие стоны и выгибается в спине, когда Вика чуть скоряет темп. Ноготочками Виктория медленно проводит по животу Марьяны, царапая его, пока внутрь входят несколько изящных пальцев. Они начинают планые движения, а жрица следит за реакцией спутницы. Ведьма лишь немного шипит из-за этого. Райдос хочется расплыться в улыбке, ведь, вот она, её любовь. Любовь – это счастье. Не должно больше возникать вопросов. Пора отпускать всё лишнее и, наконец-то, позволить себе ту жизнь, которую хочешь. И Вика только сильнее убеждается в этом, когда Марьяна громко выкрикивает её имя, содрогаясь в накрывшем с головой оргазме. Шаманка тянется к Виктории, чтобы раздеть её, но та аккуратно вынимает пальцы и уходит в сторону. Романова вспоминает: это игра. — Вика..? — Всё же хочет хоть что-то услышать она, не веря в то, что ведьма просто решила именно так окончить своё обещание любить Марьяну этим летом. — Я считаю, тебе нужно спать. — она моет руки и указывает на часы. — Двенадцать ночи. Помню, в тот раз ты примерно в такое же время уснула. — А ты куда? — Романова её вовсе не понимает. Становится очень больно. Сердце колотится так, словно женщина только встала с американских горок. Сжимает руки на груди, чувствуя, как сильно хочется, чтобы в неё пырнули нож. — Посплю в гостиной. — отвечает Райдос и, поцеловав шаманку в лоб, уходит в ванную комнату. Марьяна отводит взгляд на окно, сдерживая слёзы. Поддалась и поверила в эту чёртову игру. Хочется перестать ощущать всё, но мысли так и бегут. Виктория была слишком настоящей, слишком нежной. Она выглядела так, будто любила. Не может же она играть роль любящего человека! Ком в горле от таких раздумий. Шаманка шагает в спальню, сразу же выпивая несколько таблеток снотворного, ведь по одной каждую ночь уже не работает. Привык организм к ним. Дальше ложится в кровать и думает о Вике. Крутит схожие между собой мысли, словно одну и ту же песню на повторе. Десять минут кажутся вечностью. Марьяна опять притягивает к себе баночку с таблетками. Прежде чем выпить, в полной темноте решает раздавить несколько, дабы запить небольшим колическом воды. Высыпает, как ей кажется, немного. Щупает: две точно есть. Давит шкатулочкой, стоящей на столе, а потом, сгребая в руку, выпивает. По телу пробегает уже знакомый холод. Женщина сильнее кутается в плед и лежит ещё некоторое время, думая об ужасном отношении Райдос. А потом глаза закрываются. Как-то слишком медленно, чему хочется сопротивляться. Марьяна чувствует неладное, из-за чего ложится на спину, слушая своё медленное дыхание. Она включает лампу, которую не решила сегодня включать, чтобы не разрядить. Видит, что в баночке стало гораздо меньше таблеток, из-за чего всё понимает. Женщина тяжело приподнимается, набирая ртом воздух. Сил говорить уже нет. Ей хочется уснуть, но противится, делая глубокие вдохи и выдохи. Я не хотела Эти слова она выводит дрожащей рукой на листе бумаги. Хочет встать, чтобы забрать с кухни телефон, но, только это выходит, как сознание полностью покидает её. Женщина обессиленно падает на пол. Райдос, сквозь сон, слышит громкий стук. Встаёт, потирает глаза и зевает. Сонным голосом вопрошает: — Марьяна, что упало? — Тишина в ответ. — Марьяна! — вскрикивает она, но ничего не слышет. — Обижена на меня что ли? — Уже шёпотом говорит ведьма, поднимаясь и идя в комнату шаманки. До ужаса бледное тело лежит на полу. Вика бросается в гостиную, тут же набирая номер скорой медицинской помощи, быстро объясняя всю ситуацию. Она не вспомнит в будущем этого момента. Все движения были быстры, механичны, истеричны. Такими, какие вовсе не принадлежали бы ей. — Я ей никто. — в ответ на вопрос о том, кем Марьяне является Вика, говорит жрица. — Тогда вам можно сразу сказать. В общем, сразу нужно было для мертвяков вызывать машинку, а не нас. — говорит мужчина, который только следит за безжизненно лежащим на полу телом. Никто ничего не делает. Даже сделать не пытается. Райдос не верит в это. Отрицательно машет головой, садится на колени к Марьяне, беря её личико в свои руки. — Моя девочка.. — вырывается у неё шёпот, а слёзы накатываются на глаза. Пытается нащупать пульс. Выше, ниже, нигде нет. Ни дыхания, ни сердцебиения. Она уезжает вместе с трупом. Вместе со своим трупом. Похороны. Вика ревёт, ещё ни разу не подойдя к гробу. Тяжело вздыхает. Это замечает Зафар и Ярослава, которые тут же подходят к жрице. Видно, что сами наплакались. Всем больно. — Она написала, что не хотела этого. Что сделала это не специально. — И дочь Марьяны снова громко плачет и уходит дальше от всех остальных. — Да, это так. — говорит Зафар, видя вопрос в лице Вики. — Записку оставила.. Врачи сказали, что снотворным долго увлекалась, а никто не замечал. Обычная передозировка. — Мужчина в воздух замахивается рукой и отходит, стараясь сдерживать волны слёз. С каждым словом, каждым фактом Вике было всё больнее. И вот она подходит к гробу. Момент прощания с человеком. Всё скручивается в тугой узел. Хочется верить, что Романова сейчас бодро встанет. Бледные губы изогнутся в улыбке. Тогда она разведёт руками и громко-громко воскликнет: "Повелись, ребята?". Ничего не происходит. Слёзы снова подкрадываются, затмевают всё. Видно лишь безумно красивое лицо и тело перед собой. До боли красивое и до боли бледное. — Я могла догадаться.. Я видела твоё поведение. Прости меня, прошу, прости! — Шепчет не останавливаясь Виктория, а потом её отводят. Зарывают гроб. Спустя время уходят все, кроме Вики. Говорят, мол, нечего больше делать здесь. А Райдос только плачет. Плачет и смотрит на фото жизнерадостной шаманки на могиле. — Возьму тебя в книгу мёртвых, как только смогу, малышка. Обещаю, ты будешь со мной. Такая сильная ведьма.. Такая сильная и любимая. — А на могиле сидит чёрный ворон. Смотрит на жрицу, будто вопросительно. Кричит громко своё любимое "кар", словно возмущён. — Любила я её! — Выбивается признание. — Не свела нас судьба.. — не в силах больше говорить что-либо, она касается фото, поглаживая его. Ворон улетает. Быть может, всё было бы иначе, если бы не то обещание?