Чувства

      День начинался с бешено стучащего по барабанным перепонкам сердца, обжигающего горло дыхания и плывущей перед глазами лестницы. Саша споткнулась, но, каким-то чудом удержавшись на ногах, ворвалась в здание сквозь двери.       «Все хорошо. Ничего страшного. Все супер», — как мантру повторяла про себя она, ныряя в лифт, хотя единственное, что было действительно супер — ее выработанная часами в спортзале выносливость, благодаря которой она ещё не задохнулась.       Саша Элизабет Вэйбрайт была своего рода специалисткой в области чувств: профессия все же обязывала разбираться в таинственной природе человеческой психики. Распространенные паттерны поведения, реакции, сотни оттенков эмоций и ещё тонны психологических терминов и техник — не зря она училась больше 6 лет. Ещё бы под всеми этими психологическими терминами и техниками твердо стояли точные, проверенные исследования.       Саша Элизабет Вэйбрайт, как специалистка, прекрасно знала, что, когда дело доходит до чувств, точное заканчивается. Начинаются туманные ощущения, иногда перетекающие в физические, обрывки мыслей, подсознательные жесты, и попытки облечь все это в тесную клетку слов заканчивается жалким «счастье» или «страх». Что вообще может передать одно слово? Всего лишь сокращение, чтобы быстрее доносить информацию.       И хоть слова «все хорошо, ничего страшного» абсолютно не передавали ситуацию, она, как специалистка, знала: если повторять что-то много раз, ты в это поверишь, и тогда можешь подсознательно воплотить в реальность.       Спокойная музыка в лифте абсолютно не успокаивала — Саша ее даже не слышала. Единственное, что продолжало назойливо крутиться в голове, когда лифт наконец открыл двери, и она рванула вперёд по коридору: «Все хорошо. Ничего страшного».       В небольшое фойе она влетела на словах: — Уилл не приходил?       В ответ в нее лишь обиженно воткнулись карие глаза. — И тебе доброе утро. Не знаю я, кто из твоих детей — Уилл. — Прости, Джей, доброе утро. — Саше потребовалось отдышаться, чтобы продолжить. — Такой рыжий мальчик с веснушками. — Нет, никого не было. — из глаз, уткнувшихся в экран компьютера, обида пропала, так же быстро, как и появилась. — Странно… — она вытащила отчаянно хватающийся за оставшиеся проценты телефон. От приёма прошло уже больше половины, а Уилл, в отличие от нее в его возрасте, не опаздывал везде из-за подросткового бунтарства и наглости. Сегодня никаких сообщений. Может, вчера… «Здравствуйте, мисс Вэйбрайт» «У меня завтра утром важное мероприятие в школе, так что отмените, пожалуйста, завтрашний прием» «Спасибо заранее!»       Сашины руки безвольно опустились. Она уставилась в пустоту, чувствуя, как на плечи разом навалились все проблемы сегодняшнего утра: и недосып, и лихорадочная тревога опоздания, и забытый разряженный телефон, за которым пришлось возвращаться, лишь чтобы на второй раз оставить дома пиджак, на который не оставалось времени, и пропущенный завтрак, и уехавший прямо на ее глазах автобус, и конечная бессмысленность всего этого, потому что на самом деле ей некуда было спешить. — Саш? Все ок? Выглядишь не очень… — вместо ответа Саша упала на стойку у ее стола и в бессилии застонала. Говорить не было смысла: все равно ее слова ни сознательно, ни подсознательно воплощаться в реальность не спешили. Впрочем, девушка, кажется, поняла все и по ее безнадежному виду. — Ясно, сейчас отпрошусь у Кайла и пойдем есть.

***

— А чего ты ожидала, когда он не ответил на телефон? — Не знаю, что он в метро? — Ребенок? В метро?* Саш, ты в своем уме? — Ну я не выспалась, чего ты от меня хочешь? — она перекатила последнюю помидорку, оставшуюся от салата по тарелке.       Вокруг сидели обремененные концептом токсичной продуктивности люди, сгорбившись над ноутбуками рядом с кружками остывшего кофе, и не то чтобы Саша могла их судить: для нее то работа уже давно стала глушителем ненужных мыслей. Да хоть вчера она до глубокой ночи разбирала заметки с ее юными клиентками и клиентами.       После кружки эспрессо спать больше не хотелось. Вообще девушка была бы очень не против энергетика, но здесь их, к ее огромному сожалению, не продавали.       Когда вместо ответа ее встретило молчание, Саша вздохнула, даже не утруждая себя поднять на подругу глаза: и так понятно, что она сейчас хитро улыбается. — Джордан, люди не высыпаются, не только потому что ебутся. Не появилось у меня никого. — А чего сразу так грубо? — Джордан картинно вскинула подбородок. — Ты вообще наверняка думаешь, что я только об этом и… думаю. Между прочим, у нас с Майком чувства. — Саша вопросительно вскинула бровь — подруга закатила глаза к потолку. — С моим парнем. — А Дэвид? — Да мы с ним уже сто лет назад расстались. Не у всех такая скучная личная жизнь, как у тебя, Саш. — Так, если ты собираешься как всегда надо мной издеваться, я иду на перекур. — она встала, но Джордан поймала ее за руку и потянула обратно. — Я же шучу, ну чего ты такая нервная? Сразу видно, что секса нет. — Саша мрачно уставилась на подругу, невинно хлопающую ресницами. — Ладно-ладно, прости. Но тебе правда нужно найти уже отношения, Саш. Не представляешь, как утомительно смотреть на твое унылое лицо, когда рассказываешь о своих. — У меня унылое лицо, потому что я не успеваю запоминать имена всех твоих хахалей. — девушка недовольно воткнула вилку в многострадальный помидор и наконец отправила его в рот. — Не переводи тему. — Я и так ищу. Просто не очень активно. Не думаю, что у меня хватит сил на новые отношения после старых. — Ага, зато на качалку у тебя сил хоть отбавляй. — Джордан вновь закатила глаза (Саша справедливо полагала, что это ее любимая реакция на любой случай). — Реинвестируй давай свои силы. А то ты мрачнее и мрачнее с каждым днем. Вон, бледная вся, худая, как тебя родители ещё не замучили с этим… — девушка осеклась. С ее лица мгновенно исчез хоть намек на веселье. — Э, Саш, прости, пожалуйста, я не хотела… — Ничего. Я курить. — девушка поднялась из-за стола и зашагала к выходу.       Старый звонок над дверью нехотя отозвался. Она достала сигарету, зажгла ее и, затянувшись, медленно выдохнула дым. Отголоски утренней тревоги растворились в воздухе. Ее не так уж задели слова о родителях, сколько об отношениях. Где-то глубоко внутри она признавала, что ей бы хотелось вновь чувствовать трепещущее чувство бабочек в животе от чужих нежных прикосновений, но до этого придётся пройти огромный путь: сначала узнавать новых людей, находить общие интересы, проверять в разных ситуациях, и даже если повезёт с честным, добрым, милым человеком, есть вероятность, что бабочки по какой-то нелепой причине при виде него трепетать не захотят. Столько сил в никуда…       Саша вздохнула и затянулась вновь. Голубое небо начали съедать пушистые темные облака. Нет, с отношениями она на время покончит. Пока что.

***

      Плед нырнул в свой шкаф, игрушки вслед за ним. Саша протерла глаза: нужно будет купить энергетик по дороге. Над зданиями непроглядным темным потолком бежали навевающие сон тучи. Девушка взяла сумку и ключи со стола. Недосыпа уже было достаточно, чтобы заснуть стоя здесь, в кабинете, а хмурые облака за окном бодрости не прибавляли.       Она вышла в фойе. Джордан, что-то печатающая на клавиатуре, мгновенно отвлеклась. — Уже уходишь? — Да, сегодня больше никто не записывался. — ключ с привычным визгом вышел из скважины — она привычно поморщилась. — А я думала вас наконец-то с Майком познакомлю… Он сегодня зайдёт за мной просто. — Извини, Джей, сегодня не в настроении. Как-нибудь потом. — Саша вздохнула, проходя в коридор, идущий к лифту. — Стой, Саш! — уткнулось ей в спину. Она медленно обернулась. Под ее взглядом Джордан стыдливо заправила прядь волос за ухо. — Ещё раз прости за то, что сказала, не подумав. Я не хотела тебя задеть. — Ничего страшного. Я не обижаюсь, правда. — Саша вымученно улыбнулась. — Просто спать очень хочу. До завтра, Джей. — До завтра!

***

      Дверь распахнулась, девушка шагнула на лестницу. Ступень, вторая, третья — на четвертой Саша заметила, что ее шагам вторит накрапывающий дождь. Блеск. «До остановки всего четверть мили», — успокоила она себя, но обжигающе холодные капли с каждой секундой все с большим остервенением стучали по ее обнаженным плечам и макушке. Когда дождь встал перед ней непроглядной стеной ледяного ливня четверть мили уже не казалась такой незначительной.       Наконец добравшись до спасительного навеса остановки, девушка поежилась. На скамейке рядом сидели делового вида мужчина и пара, укрывшаяся одной джинсовкой. Саша откинула насквозь мокрые волосы назад, и тут же вздрогнула, когда с прядей градом покатились за шиворот ледяные капли. «Просто прекрасный день», — она сердито сунула руку в сумку, нащупывая сигареты. — Зайдем в магазин по дороге? — тихий голос девушки заставил Сашу скосить на них глаза. — Конечно. — ответил парень, поцеловав возлюбленную в макушку.       Саша резко вырвала из кармана зажигалку, будто она сопротивлялась. Ее маленьким огоньком заразились вспыхнувшие фонари, и на оранжево-желтом свету теплыми искорками застучали по земле совсем не согревающие капли. Саша затянулась, и наконец выдохнула нервное раздражение вместе с углекислым газом. «Хоть немного лучше». Но вдруг сигаретный дым оцарапал гортань, и девушка подавилась едва покинувшей ее тело шипящей досадой.       Шины автобуса рассекли лужи у тротуара. Слезы заволокли и так не слишком хорошее зрение — Саше пришлось протирать глаза, чтобы разглядеть его номер, лишь надеясь, что это не нужный ей. Подняв глаза, она увидела число 621. «Сука».       Выкинув в мусорку почти нетронутую сигарету, девушка проскочила по лужам, ворохом грязных брызг ухватившимся за ее джинсы и кроссовки, и пристроилась с краю в, как назло, забитом автобусе. Двери с шипением закрылись и ее вжала в стекло чья-то огромная мокрая спина. Саша мрачно сдула прядь с лица. Волосы, прилипшие к коже, не двинулись с места. Она выдохнула. Сегодня ни одно ее слово точно не собиралось воплощаться в реальность.       Что же до чувств… Чувства вообще сами по себе зачастую не поддаются никакой логике. Схожие у миллионов людей ощущения могут отличаться от конкретного человека. Для кого-то переворачивающиеся в животе внутренности, лихорадочно стучащее сердце, краснеющее лицо и сбившееся дыхание — признак смущения, а для кого-то — панической атаки.       И это же были отнюдь не какие-то сверхгениальные выводы, а просто работавшая на ней самой не очень приятная идея, известная практически любому человеку, проявляющему хотя бы небольшой интерес к психологии. Ведь фактически одинокое ощущение неудовлетворенности, перекатывающееся по ее телу, из груди в живот и обратно, морозным опустошающим шаром, тоже не поддавалось логике. Абсолютно.       У нее было все, что нужно: работа, которая ей нравилась, квартира, деньги, настырная, но дорогая подруга, выручающая в беде. Что ещё нужно было человеку для счастья?       Она повернула ключ. Дверь открылась — беспробудная темнота обдала ее пустым порывом воздуха, тонущая в глухой глубине квартиры. Девушка замерла. Тишина заскребла барабанные перепонки, и вдруг навалилась на нее неподъемным весом. Саша услышала, как капли, падающие с нее, разбиваются об пол. Услышала, как на улице гудит поток машин. Услышала, как сердце в груди перекачивает по телу кровь. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.       Она шагнула внутрь, за спиной захлопнулась дверь. Прошла вглубь по густеющему под ногами почти осязаемому мраку, повалилась на диван, закрыла глаза и окончательно отдалась ему.       В голове, лениво переливаливаясь через друг друга, оживились забытые мысли. Энергетик. Чувства. Порыв сквозняка опалил мурашками влажную кожу. Уединение. Джордан. Саша вдохнула полной грудью тяжелый воздух. Отношения. Дождь.       Ее шестилетняя учеба была бессильна перед полным кавардаком в голове: она сейчас слишком устала, чтобы даже пытаться разгребать его. Поэтому оставалось лежать, ощущая, как каждый вдох и выдох становятся все тяжелее и тяжелее.       День заканчивался на одиночестве…