Лето прощает всё

      Обычно в таких историях герои встречаются через десятки лет, понимая, что упустили единственную любовь и счастье. У них семьи, дети, и они никогда уже не смогут быть вместе, ведь что-то менять неправильно и страшно.       Чонгук, наконец, готов дописать свою первую книгу, но такой конец написать не может, ведь он предполагает, что Тэхён его любит. А Тэхён не любит. Чонгук был ему хорошим другом, неплохим, наверное, любовником. Но не любовью.       Чонгук бьётся над концовкой несколько недель, вымучивая её из себя вместе с остатками чувств, которые по мере осознания всей ситуации проясняются. Совесть, что давила их всё это время, отступает, и Чонгук к своему разочарованию чувствует, что всё ещё любит. Как прежде. Ни каплю не меньше.       И тянет так же — может, даже сильнее.       Это глупая слабость к человеку, который никогда не будет его. Чонгук никогда себя не ненавидел, но сейчас начинает.       Он был решительно готов всё прекратить. Действительно чувствовал, что любовь уже не та — угасает, меркнет.       Но надежда — такая наивная, светлая, чистая — начинает теплиться в его груди. Тэхён разведётся, будет свободен… они смогут быть вместе? По-настоящему?       Юнги назвал бы его дураком, Чимин посмотрел бы сочувствующе и уложил его голову на свои колени, поглаживая по волосам, ничего не говоря, чтобы не обидеть.       Но у этих двоих сейчас свидание, а Чонгук не может закончить книгу, как бы ни пытался, потому что не хватает переменных. И единственный, кто может ему их дать — Тэхён.       Может, Чонгук себя обманывает, чтобы было легче, убеждая себя, что эта встреча — ради книги, ведь ему кажется что, только закончив её, он сможет Тэхёна отпустить.       Тэхён почти не изменился — когда бы он успел? Месяца ещё не прошло с последней встречи, но лицо стало свежее, весь он — будто расслабленнее.              — Я хочу, чтобы ты знал, зачем я предложил встретиться, — обозначает Чонгук сразу, как только они садятся за столик кафе, в котором ужинали впервые, и делают заказ. Тэхён не перебивает, кивает молча, выражая готовность слушать. — Я пытаюсь закончить книгу, в которой писал о подростковой любви. Я думаю, ты понял, что это о моей любви к тебе, — снова кивок. — Не могу закончить, потому что брал за основу реальную историю. Чтобы закончить, мне нужно знать мотив второго героя, то есть, тебя. Твои чувства. Ты поможешь мне?              — Конечно, — это меньшее, что Тэхён может для Чонгука сделать после всей той боли, что причинил своей глупостью, упрямством и идеалистическими представлениями, которые на самом деле не хотел соблюдать. — Его мотив — любовь.              Чонгук, слушавший внимательно, едва заметно дёргает бровью. Утомившееся сердце ощутимо вздыхает, но не подводит, начиная стучать быстрее, как полагает ему — влюблённому, но не глупому. Глупый тут Чонгук — это оно усвоило.              — Любовь взрослого человека. Слишком упрямого, не способного взять под контроль свою жизнь и сделать действительно правильный выбор. Человека, который причинял боль, желая сохранить в своей жизни иллюзию равновесия и идеальную картинку со стороны. Любовь, которую он осознал не сразу, а когда осознал — молчал. Потому что человек этот не был столь смелым, каким его видели другие. Потому что всё ещё хотел равновесия. Только вот это равновесие привело его к тому, что он в своей жизни задыхался, а единственной отдушиной был человек, что продолжал, несмотря ни на что, любить его чисто и искренне. Когда-то я этому человеку сказал, что кто не дурак — тот оценит. Я дурак. Но оценил. И ценю. Может быть, слишком поздно, и тебе это уже не нужно. Но я должен сказать, что понимаю твои чувства, когда ты был убеждён, что должен сказать мне о своих — юных, сильных. Должен сказать, чтобы я знал, потому что как же иначе — человек, которого ты любишь, будет жить в неведении? Я люблю тебя, Чонгук, — Тэхён берёт его за руки, переплетая их пальцы, которые у обоих слишком холодные. — И это правильно. Если ты позволишь мне, я стану идеальным героем твоего второго романа. В котором не буду причинять боль, а буду любить и защищать, чтобы ты навсегда остался таким искренним, добрым, чистым и любящим. Если ты будешь готов написать о нас продолжение.              Примером для подражания маленького Чонгука был Тэхён, который смело бросался на змей у подножья гор, чтобы защитить его; Тэхён, который спас его из речки и научил не паниковать, ведь паника — прямой путь к смерти; Тэхён, который дарил ему веселье и счастье каждый день; Тэхён, который сидел с ним под дубом и успокаивал словом и молчал, когда это было необходимо.       Тот Тэхён, которого Чонгук узнал в Сеуле, примером для подражания едва ли мог быть. Но Чонгук Тэхёна хорошо знает — он упорный, старательный и стремящийся к идеалу. Настоящему идеалу, а не прописанному обществом. Его личному идеалу. Значит, он станет примером для подражания снова. И маленький Чонгук, который всё ещё внутри, любящий безусловно, вновь протянет свои руки.       Пока только начавший взрослеть Чонгук готов протянуть руки уже сейчас, готов принять в своё сердце вновь. Ведь взаимная любовь — всё, чего ему не хватало все эти годы. Взаимная любовь от Тэхёна — мечта, которая могла сбыться только во сне, а теперь — наяву, и от этого захватывает дух, а думать о пережитом не хочется совсем — пускай останется позади. У всего есть причины, и Чонгук не станет винить Тэхёна ни в чём — от этого никому не станет легче и никто не обретёт счастье. Он хочет просто принять и любить — и чтобы принимали и любили в ответ.              — «Весной расцветает любовь» — так я назову свою вторую книгу, — вместо ответа решает Чонгук.              А Тэхён всё, конечно же, понимает.