доза никотина

Когда Бомгю шёл на очередную подростковую тусовку, в его планах было беспробудно напиться, максимум накуриться какой-нибудь дрянью. Но он всего лишь связался с одной из них. На самом деле желание напиться посещало его все чаще. Точнее ежедневно. В свои 18 Бомгю был не то чтобы заядлым тусовщиком, нет. Он был скорее из тех, кто заливал в себя алкоголь с целью временно избавиться от проблем. И он абсолютно точно понимал, что главная его проблема — это то самое желание. Просыпаясь утром от головной боли, он жалел не только о том, что вообще проснулся и разлепил глаза, но и о том, что его бесполезное тело все ещё существовало в этом мире. Если бы Бомгю так умело не врал самому себе, то в целом, он мог бы наконец признаться себе в том, что проблема вовсе не в его вечном депрессивном состоянии. Проблема крылась где-то в районе сердца, что незаконно и слишком невыносимо сбивалось с ритма, ломая рёбра изнутри, стоило объекту влажных снов, после которых хотелось вскрыться от своей же никчемности, появиться поблизости. Просыпаясь по ночам, он плакал от безысходности, до боли сжимая свой налитый кровью член и наряду с жалобными всхлипами и заглушенными стонами, шептал тихое: «Ёнджун» в полумрак собственной комнаты. Этот парень был самой яркой фантазией, таким неправильным и непреодолимым влечением. Но собственные стереотипы, навязанные обществом, заставляли топить в себе ненужные чувства. Внутренняя гомофобия прогрессировала, и кроме как заливать в себя алкоголь, Бомгю ничего лучше не предпринимал, постепенно разрушая свою личность. Наверное было слишком глупо идти туда, где со стопроцентной вероятностью будет присутствовать объект обожания ненависти. Но его вряд ли волновал этот факт, ведь он шёл туда, чтобы просто влить в свое бесполезное тело безмерное количество опьяняющей жидкости, вплоть до отказа ног. У каждого есть свой спасательный круг, который заставляет оставаться на плаву, несмотря на разворачивающееся дерьмо вокруг. У Бомгю был Субин — сентиментальный и жизнерадостный парень, заражающий всех и всё своей энергией и желанием жить. Именно с ним он планировал провести время, находясь на вечеринке, но планам иногда суждено рушиться. Стоило парням переступить порог, как тёмная макушка друга устремилась к улюлюкающей толпе ребят, что судя по громким приветствиям, были очередными друзьями. Бомгю почти никогда не обижался на подобное, зная то, каким общительным являлся Субин. Сам он лишь скромно ютился где-то поблизости, обделенный вниманием. Он и в самом деле был не против побыть в одиночестве, наблюдая как мастерски тот флиртовал с девушками, когда те добровольно вешались на него и строили глазки. Капля зависти все же присутствовала где-то глубоко в душе, но и рад за друга он был не меньше. Но Бомгю все же предпочитал просыпаться не в объятиях жгучей красотки, а в душных объятиях убитого в хлам Субина, который был не в состоянии доползти до своего дома. Может, будь он хоть на йоту смелее, смог бы урвать себе чертового Чхве Ёнджуна, а не жуткое похмелье и полумертвую тушку своего друга. Уже в неизвестной квартире, в компании неизвестного ему алкоголя в пластиковом стаканчике, он расположился на одном из диванов подальше от действующего на нервы движения. Бомгю было проще наедине со своими мыслями, поглощая алкоголь, что притуплял его остроумные думки, забивающие голову. Бомгю, словно по-отцовски наблюдал со стороны на мило воркующего Субина с безумно привлекательной красоткой. А тот, будто почувствовав на себе чей-то взгляд, тепло взглянул в ответ и по-доброму улыбнулся, отчего все обиды за одиночество вмиг испарились. Они глупо помахали друг другу рукой, словно это не они буквально пару минут назад пришли сюда вместе, и Бомгю пришлось криво улыбнуться в ответ, чтобы не выглядеть более покинутым. Он мог поспорить, что Субин — это человек, что читает людей насквозь. Его взгляд, безмолвно говорящий: «Всё ли в порядке?», заставлял его задумываться о данной мысли. Всё было в порядке, кроме самого Бомгю. И от нежелания посвящать кого-то в свои странные мысли, он лишь положительно покачал головой и отвёл взгляд. Поступал ли он правильно, закрываясь от самого близкого человека? Он не думал о том, что причинял боль своим молчанием не только себе, но и Субину, который видел его душу, но не слышал ни её, ни своего друга. Бомгю думал о том, как замечательно было бы перестать думать вообще. Он бы продал душу за шанс стереть себе память, но такого ещё не придумали. Или придумали, просто Бомгю, как обычно, отставал от современной жизни. Он продал бы не только душу, но и самого себя, лишь бы не быть рядом с этими… — Привет? …невыносимыми людьми. Блять. — Чего один? — спросил мужской голос, чей владелец рухнул рядом, расплескав содержимое своего стакана на пол. Чёртов Ёнджун. Момент узнавания произошёл слишком быстро. Воздух застрял в горле, отчего он закашлялся, глядя на разнеженного алкоголем парня напротив. Бомгю на секунду завис, разглядывая его потрепанный внешний вид, от которого он не становился менее привлекательным: черные волосы, к которым так и хотелось притронуться, с особой заботой поглаживая нежные локоны; тёмные глаза, что ассоциировались у него с ночным небом, в которых он безвыходно тонул, захлебываясь собственным плачем о спасении; пухлые губы, слегка приоткрытые и искусанные, к которым хотелось прикоснуться своими, порывисто притягивая к себе чужое тело. Но всё это было лишь в его мокрых и яро отвергаемых фантазиях. — Твой бойфренд тебя бросил? — усмехнулся парень, глазами указывая на веселящегося в другой компании Субина. Бомгю возмущенно вскинул брови, отчего тот только сильнее рассмеялся над его реакцией. — Ч-что? С чего ты… — растерянно пробормотал Бомгю, метаясь взглядом то на парня, то на самого Субина. — Мы просто друзья. Парень понимающе закивал, будто в словах Бомгю и правда был двойной смысл. — Странно, что ты не ревнуешь его ко всем, он ведь такой-… — Какой? — перебил его Бомгю, мысленно давая себе подзатыльник. Почему же его смутило именно это, когда ему прямым текстом говорили о несуществующих отношениях? Правильней было бы возразить на подобное, а не подливать масла в огонь, выставляя себя глупым. Всё это выглядело как сцена ревности к Субину, но знал бы тот, что объектом нервозности Бомгю являлся сам Ёнджун… — Ну, малыш, знаешь, если бы ты не был его парнем, я бы-… — Заткнись, Чхве Ёнджун…— дрожащим голосом сказал Бомгю, выдавая свое волнение, отчего парень лишь хмыкнул, продвигаясь ближе к нему, заставляя того вжаться в спинку дивана, сжимая собственные бедра трясущимися руками. Чувствовать его запах с близкого расстояния было до безумия нереальным ощущением. Ёнджун пах сладкой вишней с нотами горького шоколада и ванили. Хотелось уткнуться в острую ключицу прикрытой шелковой рубашкой, вдохнуть сладкий запах, запечатывая его в своей памяти. Он желал расстегнуть верхние пуговицы, открывая вид на красивые очертания шеи, зацеловать каждую родинку на ней, оставляя яркие засосы и следы от укусов. Но он смог лишь застенчиво поджать губы, отвернувшись. — Ты такой милый, когда злишься, — сказал он, кладя ладонь на чужую руку, все также нервно сжимающую бедро. Бомгю на это действие вздрогнул всем телом, стараясь не выдать собственное напряжение. Касание хёна ощущалось ожогом на теле, и несмотря на это, хотелось большего. Хотелось, чтобы Ёнджун был смелее, касался там, где нельзя, шептал на ухо грязные слова, обжигая нежную кожу своим горячим дыханием, губами задевая мочку уха. Хотелось быть придушенным его же руками и жалобно хрипеть его имя, умоляя сдавить сильнее, до ярких пятен перед глазами. — П-перестань, хён, — еле слышно пробормотал он, противореча самому себе и нехотя убирая чужую руку со своей. Со стороны послышался тихий смешок и крепкая ладонь, игнорируя просьбу, сжала внутреннюю сторону бедра, слегка сдавливая чувствительную зону и поглаживая её большим пальцем через ткань спортивных шорт. Внутренний голос по имени Натурал-Бомгю истерически кричал, стараясь достучаться до чужого сознания, но его отвергаемая сторона была сильнее. Он держал себя в руках до тех пор, пока чужие пальцы медленным движением не оттянули край шорт, оголяя напряженное бедро, и не скользнули по обнажённой коже под ткань одежды, вызывая волну мурашек. Идея броситься под машину была как никогда поистине желанной. Немедленно хотелось материализовать её в действие, когда с собственного рта сорвался приглушенный закусанными губами вздох и Бомгю всей душой возненавидел себя и собственное желание большего. Понимая суть происходящего, он вздрогнул, хватая чужое запястье, но не сдвигая руки с прежнего положения. — Хён, п-прошу, перестань, — жалобно просил он, оглядываясь по сторонам. Вокруг было все также много людей, что не обращали внимания на странные, ненатуральные взаимодействия двух парней. Не замечали все кроме Субина, нечитаемый взгляд которого он поймал. По его выражению лица Бомгю понял лишь одно: их ждёт долгий и напряжённый разговор наедине. Но он не мог думать об этом, когда чужой оглушающий шепот раздался возле самого уха: — А что? Боишься намокнуть? — игриво прошептал он одними губами, продолжая дразнить, поглаживая внутреннюю сторону бедра, все также чувствуя сопротивление чужой руки на своём запястье. От такого тона Бомгю был готов кончить, закатывая глаза от удовольствия, по буквам выстанывая его имя. Он мог лишь притворяться, что тот не прав, судорожно качая головой в отрицательном жесте, но собственные пальцы, все ещё держащие запястье Ёнджуна, медленно ослабляли хватку, позволяя ему впиться ногтями в нежную кожу. Бомгю был только рад оставленным постепенно краснеющим следам в виде полумесяцев, что украшали бы его бедра ещё около недели. Он мог поклясться, что ничего более божественного не ощущал в своей жизни, чем прикосновения чужих пальцев на своём теле и приятного покалывания под короткими ногтями. Он был готов терпеть любую боль, что причинял Ёнджун. Просто потому что видел в нём того, кто причинял её по-особенному, не как все. — Х-хватит, — «Продолжай» сбивчиво повторял он. — На нас все смотрят, хён. Бомгю вздохнул слишком разочарованно и едва различимо среди остального шума, когда Ёнджун нехотя убрал руку и похлопал себя по карманам джинсов, проверяя на наличие чего-то. Вытянув пачку сигарет, он поднялся с места, оставляя за собой лишь тот самый запах спелой вишни, что успел пробраться под кожу, въедаясь в её клетки. — Пойду покурю, — сказал он, смотря сверху вниз. — Ты со мной? Получив одобрительный кивок, он пошел по направлению на второй этаж, очевидно, в поисках балкона. Бомгю, волочащийся следом, украдкой взглянул на вытянутое лицо Субина, отчего губы сами растянулись в непонятной улыбке. Ему столько всего нужно было ему рассказать и во многом признаться. Но когда он послушно плелся следом за парнем, что не покидал его больную голову, то не мог думать ни о чём, кроме как о саднящем покалывании на бедре и фантомном ощущении чужой ладони на нём. Дверь со скрипом открылась, позволяя увидеть завораживающий вид ночного неба, усыпанного мерцающими звездами. Балкон освещала лишь бледная луна и редкая молния, что сопровождалась с бьющим поверхность крыши дождём и едва различимыми на фоне раскатами грома. Ёнджун остановился на краю, спиной опираясь на металлические перила, покрытые холодными каплями, что оставили мокрые следы на одежде. Бомгю же стоял неподвижно завороженный то ли прекрасным видом с балкона, то ли не менее очаровательным видом запрокинутой головы парня, что подставлял лицо под проливной дождь. Острый кадык и выраженные линии челюсти сводили с ума ровно так же как и его влажные волосы, прилипшие ко лбу. Он едва заметил чужую самодовольную ухмылку, когда с особым энтузиазмом спустился взглядом ниже, рассматривая очертания фигуры. Он подметил, что Ёнджун был идеально сложен: его широкие плечи и узкая талия гармонично контрастировали между собой, а крепкие руки с эстетично выраженными венами, по сравнению с крохотными ручками младшего, были намного больше. А длинные и тонкие пальцы его рук так изящно перебирали пряди влажных волос, что Бомгю на секунду подумал, что они… неплохо бы смотрелись вокруг его шеи. — Ты куришь? — спросил Ёнджун, поправляя взмокшую чёлку и бросая интересующий взгляд на парня, что откровенно пялился, едва скрывая это. Заметить это было несложно, потому что тот, словно вкопанный вперился взглядом, изучая с ног до головы и сжимая края толстовки до скрипа плотной ткани. Щёлкнув пальцами в воздухе, в целях обратить внимание притихшего парня, Ёнджун хихикнул на то, как мило тот встрепенулся и качнул головой, развевая пелену перед глазами. — Ты… что-то говорил? — неуверенно промямлил он, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Ёнджун цокнул языком, доставая сигарету из полупустой пачки. — Я спросил о том, куришь ли ты, — усмехнулся он, прикуривая сигарету о яркую зажигалку. — Но ты так забавно уставился, что я пожалел о том, что избавил себя от этого вида. Бомгю вдруг замялся, пойманный на горячем, но взгляд не отвёл. Он осторожно облокотился на мокрую поверхность рядом, стараясь унять дрожь в коленях. — Я… — хрипло начал он, но тут же прочистил горло и продолжил. — Я не курю, но бывают моменты, когда моему организму необходима небольшая доза никотина, — встретившись с недоуменным взглядом парня, он вздохнул и робко добавил: — М-можно одну? Наступила давящая тишина. Казалось, что Ёнджун что-то взвешивал в своей голове. Об этом говорила складка кожи между бровей, которую хотелось с любовью зацеловать, чтобы разгладить морщинки. — Доза никотина говоришь? — спросил он, подходя совсем близко, на что тот отшатнулся, упираясь в металлические перила. От Ёнджуна бежать было некуда. И лишь единственным его выходом было спрыгнуть вниз. Но стоя напротив него, хотелось утянуть его за собой, чтобы быть рядом. Бомгю несмело промычал в подтверждение его слов, не понимая чужого нечитаемого взгляда, от которого он вжался в холодный металл, стараясь не смотреть на чужие губы, обхватывающие тлеющую сигарету. В следующую секунду чужая рука обхватила запястье, небрежно швыряя в сторону и припечатывая к кирпичной стене. В голове резко запульсировало, впоследствии удара о твёрдую поверхность, а перед глазами, из которых тут же покатились слезы, было лишь расплывчатое лицо Ёнджуна, который переместил свою руку на шею парня, слегка надавливая. — Слушай, прекращай баловаться с этим, малыш, тебе это совсем не идет, — серьёзно заговорил Ёнджун, делая глубокую затяжку и выдыхая едкий дым в сторону. — А то мне придётся выбить из тебя всю дурь, — прошептал он на ухо, отчего Бомгю испуганно замер. — Ч-что? У-ударишь меня? — спросил он, не предпринимая ни единой попытки высвободиться из чужой хватки. Чёрт, он плакал не от нарастающей боли в затылке, а от такого Ёнджуна, что с нескрываемым недовольством сверлил его взглядом, сжимая тонкую шею. Бомгю отчего-то хотелось рассмеяться, потому что буквально пару минут назад он мог только представить себе подобный расклад. Мысли все же материальны, подумал он. — Нет, Бомгю. С такими как ты, я делаю это немного иначе, — тихо сказал он, делая очередную затяжку. — Я бы давно трахнул тебя, — продолжал он, ядовито ухмыляясь. — но боюсь, твой бойфренд будет немного против. Бомгю умолял сердце заткнуться, но оно только сильнее гоняло кровь по его организму. Он безуспешно пытался унять дрожь в коленях, но когда чужая рука с новой силой сжала его глотку, он гортанно выдохнул, закатывая глаза. — Он не мой парень, — словно в бреду мямлил Бомгю, в ответ получив тихий смешок. — Это намёк на то, чтобы я все же трахнул тебя, м? — смеялся Ёнджун, сжимая хрупкую шею. Бомгю отвернулся не в силах выдержать пронзительного взгляда, но чужие пальцы вновь переместились, хватая за подбородок, и заставили его снова посмотреть прямо в глаза. — Ну же, — сказал он, прижимаясь бедром к чужому паху, слегка надавливая. Бомгю на это лишь тихо заскулил, до боли закусывая губы. — Тебе стоит только попросить, — вновь прошептал он приближаясь к его лицу слишком близко. От этой близости легкие переставали функционировать, а мозг отказывался здраво перерабатывать полученную информацию. — Х-хён… — давление в паху увеличилось, стоило ему подать голос, отчего он до ярких красных пятен зажмурил глаза, ресницы которых слиплись от накопившейся на них влаге. — П-пожалуйста… — Я не слышу, — издевался он, сильнее надавливая между сведенных бедер. Ему безумно нравилось наблюдать за тем, как по-блядски тот закатывал глаза на все его грязные действия. Он никогда не думал о том, что такие, как Бомгю могли бы заводить его до дрожи. И никогда бы не подумал о том, что желание завладеть чужим телом будет настолько невыносимым. Его хотелось взять без остатка. Снова сделав затяжку, Ёнджун несильно сжал покрасневшие щёки, по которым все также текли слезы, застывая на коже сухими дорожками. Он приблизился к его лицу, касаясь носом влажной кожи и не сводя взгляда от притихшего парня, медленно выдохнул в чужой раскрытый рот, насильно заставляя вдыхать сигаретный дым, едва затрагивая чужие пересохшие губы. Бомгю послушно втянул горький дым, от которого хотелось закашляться, но небольшой опыт в курении все же позволил ему преодолеть это желание. Конечно, опыт в курении сигарет имелся безусловно, но курение из рта Ёнджуна впервые на его практике. Заполняя лёгкие, Бомгю вглядывался в тёмные глаза напротив, что мрачнели с каждой секундой зрительного контакта. Он видел в них свое отражение, помимо танцующего огня в виде адских демонов. Он мог поклясться, что сам Ёнджун — воплощение чего-то демонического, спустившегося с самой преисподней, чтобы забрать душу очередной жертвы. — Ещё… — прошептал Бомгю, выдыхая остатки никотина в чужое лицо, что выражало лишь нескрываемый интерес к парню прижатому к холодной стене. Ёнджун снова сделал глубокую затяжку, исполняя чужую жалобную просьбу. И прикоснувшись к чужим сухим губам, неторопливо выдохнул, утягивая в поцелуй. Дым, едва просачиваясь, медленно выходил через нос, оставляя за собой неприятное жжение на слизистой. Оба окутанные в серую пелену, словно пробуя друг друга на вкус, сладко растягивали поцелуй, смазано проводя языком по влажным от смешавшейся слюны губам. Ёнджун в дразнящем жесте слегка отстранился, выпуская оставшуюся часть дыма. Он наблюдал, как забавно Бомгю все еще тянулся за поцелуем, желая вновь прикоснуться к чужим, таким, казалось, нереальным губам хёна. Но Ёнджун был как никогда реален. Бедро, что вжималось в его чувствительный пах; руки, сдавливающие его красные от смущения щёки и приятный запах тела — все это выдавало его присутствие рядом. Неосознанно опустившись на колени, Бомгю мог поспорить, что смог бы ежедневно стоять на них перед Ёнджуном, бережно поправляющим его отросшие волосы за уши. Он словно домашний кот, забавно ластился к чужой ладони, поглаживающей его покрасневшую щеку, закрыв глаза и мило сморщив нос. Ёнджун провел большим пальцем руки по его все ещё влажным губам и без особого усилия надавил на участок кожи, медленно проникая в горячий рот, чувствуя, как острые клыки сомкнулись у основания пальца. Все это казалось странным, но одновременно таким правильным, стоя на коленях перед Ёнджуном, держа во рту его пропахший никотином палец и осторожно покусывая его, не причиняя боли. Смотреть снизу вверх было невыносимо, потому что тот наблюдал слишком пристально, изучая каждую черту его лица. От такого взгляда колени дрожали с новой силой, а внизу живота приятно скручивало, заставляя сводить бедра вместе, чтобы не кончить от одного только его вида. — Чего ты хочешь, малыш? — от его ласкового тона хотелось расплакаться, а от того, с каким азартом он размазал вязкую слюну по губам Бомгю, а после демонстративно облизнул собственный палец, хотелось заскулить от бессилия. — Тебя, хён… — сбивчиво прошептал он одними губами. — Тебя… Бомгю заметил, как напряглась его челюсть, и как тот шумно вдохнул сквозь зубы, когда он дрожащей рукой провел вдоль его ширинки. Пальцами хватаясь за бегунок молнии, после сразу избавляясь от лишнего слоя одежды и нижнего белья, он с особым трепетом обхватил налитый кровью член. Слегка надавливая на красную сочащуюся головку, он уловил первый несдержанный стон, от которого самодовольная улыбка тут же растянулась на лице. Сознание повело, когда Бомгю почувствовал чужие пальцы на затылке, с силой сжавшие его спутанные волосы. Ёнджун слегка оттянул их, нежно перебирая каждую прядь между пальцев, осознавая то, какие те приятные на ощупь. И заглянув в затуманенные глаза, он ласково попросил: — Будь хорошим мальчиком, Бомгю. От этих слов мазало ровно так же как и от чужого члена, требовательно упирающегося в уголок рта. Секунду помедлив, Бомгю губами обхватил головку, смело обводя языком, чувствуя, как сильнее сжалась чужая рука в волосах. Он упёрся руками в его бедра, когда Ёнджун несдержанно надавил на затылок, заставляя взять больше, при этом едва вызывая у него рвотный рефлекс от слишком глубокого проникновения. Бомгю бы с удовольствием давился им, полностью принимая в свою глотку, если бы был хоть немного опытным в этом деле. Не каждый день он сосёт член на чужом балконе, с риском быть застуканным. — Прости, просто ты такой милый, что я не смог сдержаться, — на выдохе произнёс Ёнджун, поправляя выбившиеся пряди волос Бомгю. От комплиментов кружилась голова. Особенно, когда их делал сам Ёнджун. Ёнджун, что все также нетерпеливо проникал в его рот, но с особой заботой поглаживал линию его челюсти, задевая мокрые губы, с которых обильно стекали слюни, скапливаясь на подбородке. А та рука, что все также грубо держала его за волосы, вскоре ослабила хватку, спускаясь ниже, к шее. Отдернув от себя разнеженного парня, что по-щенячьи хлопал ресницами, рукавом толстовки вытирая слюни около рта, Ёнджун притянул его к себе за шею, вынуждая послушно подняться на затекших ногах. Он без особых усилий развернул его лицом к стене, прижимая к холодному кирпичу. Схватив за тонкое запястье, он бесцеремонно до боли заломал руку за спину, раздвигая чужие бёдра в стороны и заставляя слегка прогнуться в спине. Послышался жалобный скулеж, а следом за ним и тихий стон, когда Ёнджун прикусил мочку уха, шепча извинения. — Х-хён, все в п-порядке, — сказал он, стараясь восстановить дыхание. — Мне это даже нравится… — Нравится, когда делают больно? — усмехнулся Ёнджун, проводя языком за ухом, оставляя мокрую дорожку слюны. Его руки блуждали под толстовкой младшего, очерчивая каждую выраженную линию пресса, спускаясь ниже к резинке спортивных шорт, в дразнящем жесте оттягивая ее большим пальцем. — Д-да… — тихо признался он, сгорая со стыда. — Делай со мной, что хочешь, хён. Вместо ответа Ёнджун скользнул ладонью под шорты, обхватывая не менее возбужденный член младшего, чьи ноги от чувствительного прикосновения непроизвольно подкосились, едва удерживая равновесие. Бомгю жалобно ныл, прося большего, когда тот дразнил, просто сжимая член в руке, не приводя чужое желание в действие. — П-пожалуйста… — гортанно хныкал он, запрокинув голову. — Что «Пожалуйста»? — усмехнулся Ёнджун, продолжая дразнить и чувствуя пульсацию на ладони. — Х-хён, прошу… — сбивчиво повторял он. — Прошу, сделай это… — Сделать что? — не унимался Ёнджун, сильнее надавливая на головку. Бомгю заломил брови у переносицы, ощущая покалывание в глазах. В уголках глаз выступили слезы, скапливаясь на ресницах, редко скатываясь по щекам. Тихо всхлипнув, он надрывно выдохнул и почти неразборчиво промямлил: — Я… хочу, чтобы ты… — всхлипнул он, выдержав паузу. — Хочу почувствовать тебя в себе, хён… пожалуйста. — Как скажешь, — сказал Ёнджун, зацеловывая намокшие скулы Бомгю. В одно движение, он стянул с него шорты вместе с нижним бельём, оставляя их у самых лодыжек. Грубо развернув его голову за подбородок, Ёнджун проник тремя пальцами в рот, обильно смазывая их вязкой слюной. Он лишь сильнее заломил чужую руку, заставляя того гибко прогнуться в спине и вжаться лицом в холодную стену. Неровная поверхность кирпича царапала кожу на лице, но Бомгю едва ли мог об этом задумываться, когда Ёнджун осторожно вошел в него одним пальцем. Раскрыв рот в немом стоне, он привыкал к ощущениям заполненности, хоть и было в этом мало чего приятного. Но когда это были пальцы чертового Чхве Ёнджуна, хотелось кончить уже сейчас, не дожидаясь продолжения. — Потерпи, — шептал он на ухо, вводя второй палец. Ёнджун вдыхал приятный запах чужих волос, уткнувшись носом в пушистую макушку. Бомгю пах сладким персиком и разноцветными маршмеллоу, отчего хотелось дышать исключительно им, заменяя жизненно необходимый кислород. Нежные поцелуи в шею успокаивали, заставляя полностью расслабиться, свободно принимая в себя уже третий палец. Тихий шепот над ухом нежно повторял что-то неразборчивое. Бомгю не слышал ничего кроме собственного сердцебиения, сосредотачивая внимание на движениях чужих пальцев внутри. — Х-хён… — тихо позвал он, заикаясь. — Скорее… Ёнджун медленно отстранился, выполняя чужую жалобную просьбу. И смазав член собственной слюной, он осторожно вошел в него твёрдой головкой, застывая на месте. Бомгю гортанно простонал, запрокидывая голову, когда он неторопливо проник глубже. Влажными пальцами обхватил шею, надавливая на выраженный выступ гортани, вслушиваясь в хриплые стоны из-за сдавленной глотки. Ему нравилось наблюдать, как младший прогибался в спине, нетерпеливо двигаясь навстречу члену, что с каждым новым толчком входил все глубже. — Надеюсь, что твой бойфренд не сильно на меня обидится, — усмехнулся Ёнджун, продолжая втрахивать в кирпичную стену продрогшего парня, что хрипло вскрикивал от каждого грубого толчка чужого члена внутри. Бомгю хотелось засмеяться, но вместо этого он продолжал стонать чужое имя, владельца которого мазало от каждого протяжного слога. Ёнджуну никогда прежде не доставляло удовольствия слышать собственное имя, но когда его произносил Бомгю, он мысленно растекался в его ногах, превращаясь в лужу. С ним все было иначе. От грубых толчков ноги подкашивались, заставляя ухватиться за чужое запястье руки, что все ещё сжимала его шею, частично перекрывая кислород. Он впился короткими ногтями в кожу, улавливая рычание над ухом, а после ощущая и сильный толчок, от которого он со вскриком вновь впечатался в стену, царапая лицо о жесткую поверхность. На ногах его удерживали лишь чужие руки на дрожащем теле, а в сознании — твердый член, втрахивающий его в холодную кирпичную кладку. Сбиваясь с ритма, Ёнджун выпустил затекшую руку из залома, хватая за хрупкую талию и сжимая её с обеих сторон. Наверняка на чувствительной коже останутся синяки в форме пальцев, напоминая своими четкими синими чертами о безумной ночи. Бомгю кончал красиво: уткнувшись щекой в шершавую стену, он ухватился за шею Ёнджуна, притягивая его к себе и припадая к губам. Мягко простонав в поцелуй, он по-кошачьи прикрыл глаза, ощущая последний, особо жёсткий толчок, что едва не свалил его с трясущихся ног. От падения его спасли чужие руки, крепко и бережно удерживающие за талию. — Ты такой замечательный, Бомгю, — прошептал он, утыкаясь носом в шею, вдыхая сладкий аромат. В самом деле Бомгю с большой вероятностью ожидал того, что этот вечер он проведёт в компании малознакомых людей и алкоголя. Но он вовсе не думал, что будет грубо трахнут на балконе чужого дома с возможностью быть пойманным. Ему хотелось закрыть лицо руками и кричать от стыда и смущения. А Ёнджуну же хотелось лишь повторить. Желательно сегодня. Прямо сейчас.