Брат

– Изуна-сама, вы не ранены? – с беспокойством встретили его соклановцы. – Нет, я в порядке, – он кивнул на лежащие перед ними тела, – С этими что? Там еще мой лежит, без сознания… – Да прикончить их, и дело с концом! – Изуна смерил ребенка, ляпнувшего подобное, вопросительным взглядом, не показывая, впрочем, своего удивления и... презрения? – Что? Чего возиться с этими гадами? Это же Сенджу! – Ну да, что с ними еще делать? – согласно кивнул старший, – Не тащить же их с собой! Мы с ними всегда на месте расправляемся… – Их, к примеру, можно было бы обменять на наших пленных…, – но он уже видел, что судьба побежденных решена. Ни один из возвращавшихся в поселение Учих отрядов никогда не приводил с собой пленных… – Это же твари-Сенджу! Они никогда не берут наших в плен, им бы только убивать! Какой тут может быть обмен? – Ладно, – он на секунду прикрыл глаза, – Делайте, что хотите. А что с тем, кто оставался на другом берегу? Вы его упустили? – Да, похоже, он сбежал. Трус, как и все из их Клана, бросил своих товарищей и удрал, поджав хвост! – Угу…, – этот «трус» как раз-таки все сделал грамотно. Остался в выгодной позиции, прикрывая сокомандников, и отступил в момент, когда понял, что бой проигран. Вернется домой живой-здоровый, да еще и с информацией по противнику…, – Нужно отсюда уходить, пока он не сообщил о нас, и они не прислали сюда подкрепление. – Ага! Давайте, парни, заканчиваем здесь! Он мрачно наблюдал за тем, как его соклановцы методично добивают тех двоих, что еще были живы. Русоволосый парень лет восьми и блондин чуть постарше, десяти-одиннадцати. Хладнокровно убитые такими же детьми, только потому, что они из разных Кланов… Они ведь могли бы сохранить им жизни, но не стали, наоборот, им и в голову не пришло пощадить своих врагов. Какие бессмысленные смерти, даже не в бою, а после, когда сражение уже закончилось… Зачем? Если у тебя есть возможность сохранить кому-то жизнь, то почему бы ей не воспользоваться? – … Изуна-сама? – обратился к нему один из соклановцев, – А ваш…? – Вон он лежит, – он махнул рукой в сторону побежденного им паренька и направился к ручью, туда, где лежал первый убитый им. Йоши, так, похоже, его звали… По крайней мере, именно это имя орал его противник. Он подошел к изломанному телу и присел возле него. Хм, а они были похожи, этот мальчик и тот, с кем он сражался. Возможно, они были братьями, или кузенами… Тогда понятна и его реакция на смерть близкого родственника. Он аккуратно вытащил глубоко вошедший в глазницу сюрикен. Такое попадание не оставило ему и шанса, а уклониться ему, похоже, не хватило реакции. Что ж, печально, но ничего не поделаешь, это был бой, где или ты, или тебя. Он взял труп за руку и потащил к остальным телам, которые его сокомандники уже сложили в кучу, в том числе и того, кого обезоружил он сам. Вот так, оставляешь жизнь противнику, а твои товарищи добивают его, потому что считают это правильным… Не то чтобы ему было жалко парня, в конце концов, тот хотел его убить, но это как-то… низко, расправляться с теми, кто уже не может тебе ничего сделать. Он опустился до такого лишь раз, в самый темный момент своей жизни, и не собирается повторять подобное. Огненный Шар объял груду тел, оставляя от тех лишь пепел. Первая его вылазка, и сразу кровь и смерть… Хех, да он везунчик! А будь на его месте обычный пятилетний ребенок? Чем бы он стал, если с самого детства забирает чужие жизни, постоянно чувствует запах крови и горелого мяса, считает самим собой разумеющимся не щадить Сенджу…? Неудивительно, что Мадара превратится в безумное чудовище, которое стремилось погрузить мир в иллюзию! И даже странно, что пока тот таковым не стал, а все еще остается надоедливым придурком-братцем… – Надо торопиться! – заявил старший группы, наблюдая за тем, как догорают последние угольки, – Изуна-сама верно сказал, эти гады могут прислать сюда подкрепление, с которым мы не справимся. Передадим патруль тем, кто устроит Сенджу горячую встречу! Они молча собрались и рванули в обратную сторону. Теперь это не их проблема, они не бойцы, а обычный патруль, пусть с серьезными врагами разбираются другие. А они свою задачу выполнили, установили, что в этом квадрате есть силы противника, часть которых уничтожена. Целый отряд детей… Неудивительно, что в этих войнах гибнет столько еще совсем юных шиноби, если именно они и воюют! Команды тех, кто в Конохе еще даже не закончил бы Академию, с энтузиазмом режут друг дружку, обычное дело… – Изуна! – стоило им вернуться в поселение, как с ближайшего дерева к нему спрыгнул брат, – Ты в порядке? Что случилось? На вас напали? А ты не ранен…? – Нет, не ранен, – он отпихнул в сторону пытающегося ощупать его Мадару, – Чего тебе надо? Тебе что, заняться нечем, кроме как ко мне приставать? – Но Изуна, я же…, – тот растерянно замолк, в очередной раз ошарашенный столь холодным приемом. – Эмм, Мадара-сама…? – осторожно обратился к тому старший из группы, – Вы, случайно, не знаете, где Таджима-сама? Нам нужно сообщить о возвращении, чтобы взамен послали другой отряд… – А? А, да, конечно…, – он вышел из ступора, – Идите за мной…!

***

– Я рад, Изуна, что ты достойно проявил себя на своем первом задании, – впрочем, по чопорно-презрительному выражению на лице Таджимы нельзя было сказать, что тот действительно чему-то обрадовался, – Ты проявил себя как умный и дальновидный шиноби, каким и должен быть каждый Учиха. – Спасибо, отец, – он почтительно поклонился, не желая устраивать скандалы и дерзить Главе. – Да, ты весьма неплохо показал себя…, – лидер Клана скрестил руки и впился взглядом в Изуну. Стоящий за спиной родителя Мадара нервно передернулся, словно предчувствуя что-то…, – Ты совершил свое первое убийство, от твоей руки погиб первый твой враг, и ты с честью прошел это испытание, что выпадает на долю каждого юного шиноби. Ты не расклеился, не впал в ступор, не стал незаслуженно корить себя, а значит, вырос настоящим ниндзя, как я того и хотел. Но… Кое-чем я недоволен. Вносите! Двери в комнату распахнулись, и двое его соклановцев швырнули на пол перед ним объемный мешок, что зашевелился после падения… – Ты должен усвоить урок, – Таджима кунаем разрезал ткань, явив сыновьям перепуганное лицо пленника, чьи голубые глаза тут же заметались по комнате, – Ты должен запомнить, что мы не можем себе позволить щадить врагов! Этого отловили специально для тебя, – он бросил Изуне кунай, и тот ловко поймал его за рукоять, – Убей его, это твое задание. Он взглянул на связанную жертву, чей рот был заткнут кляпом, позволяющим тому лишь мычать. Совсем еще юный голубоглазый блондин. Хех, прямо как Наруто… В памяти всплыла картина из далекого прошлого. Шум близкого водопада, влажные камни, а на них – неподвижная фигура в оранжевом комбинезоне, с кровавой дырой от Чидори в плече. И он, склонившийся над тем, кто так желал вернуть его обратно в Деревню… Он мог добить его прямо там, получить силу, о которой говорил его брат. Но не добил. Не смог бы, даже если бы захотел. И, как показало время, так было правильно. Наверное, именно тогда он сделал свой выбор, когда стоял над бессознательным Наруто, что не хотел пускать его к Орочимару. Выбор, от которого он потом попытался отказаться, но так и не смог предать себя... Хотя уже тогда он был во власти тьмы, он все равно не стал убивать безоружного, не стал добивать поверженного противника. Так разве сейчас он опустится до подобного? Он – воин, но не убийца, он сражается, а не казнит, он не выбирает в противники тех, кто не может ничего ему сделать. У него есть принципы, о которых он больше никогда не забудет, и он будет делать свой выбор, исходя из них, а не из желаний других людей… – Ты должен...! … Даже если это желание самого Главы Клана. – Это – твой враг, и нельзя оставлять его в живых. Не убьешь его – и он убьет тебя. – Он уже никому ничего не сделает, – он кивнул в сторону пленника, – Он связан, абсолютно беспомощен. Вот когда он придет за моей головой, тогда я с ним и разберусь. – А если он придет не за тобой, а за твоими родными? Что, позволишь ему жить, чтобы он имел возможность прирезать их? - лицо лидера Учих исказилось в презрительной гримасе. – Я защищу тех, кто мне дорог, и для этого не обязательно расправляться со всеми, кто представляет чисто гипотетическую опасность. – На войне нет места милосердию! – жажда крови наполнила комнату, фигура Таджимы нависала над ним, словно готовящийся сожрать его демон, – Из-за твоей немощности погибнут твои соклановцы! Из-за твоей глупой жалости! Думаешь, Сенджу пощадят тебя?! – Какое мне дело до Сенджу? – и кого он надеется запугать? Он – лишь букашка, в сравнении с Десятихвостым и его яростью…, – Я сам решу, что мне делать, что правильно, а что нет, а остальные пусть сами решают для себя, до чего они могут опуститься. – Лучше бы ты так беспокоился о жизнях своих соклановцев, а не врагов! Плевать на то, что правильно, если от этого зависит жизнь товарищей! Взгляни! – Глава схватил пленника за шкирку и хорошенько его тряханул, – Видишь его руки? Они обагрены кровью Учих! Он убивал твоих родственников, беспощадно лишал жизней тех, в ком течет родная тебе кровь! И что, он невиновен во всем этом лишь потому, что сейчас не может тебе ничего сделать? – Виновен. Но не мне выносить ему приговор, не мне его судить… – Значит, приговор вынесу я, твой отец, твой Глава! Убей его! – … И не тебе. – Ах, не мне?! – в глазах Таджимы от ярости зажегся шаринган, и Изуна поспешно отвел взгляд, – Значит, ты отказываешься подчиняться мне? Смотри мне в глаза! – Я отказываюсь делать то, что противно мне, – он продолжил смотреть в сторону, – Найди себе другого палача… – Посмотри мне в глаза, щенок! – … который годится лишь на то, чтобы добивать безоружных. Стальной хват пальцев сомкнулся у него на шее, и его прижали к стене, заставив беспомощно дергать ногами в воздухе. В сантиметрах от его лица пылало яростью лицо Таджимы, чей шаринган бешено вращался, желая погрузить его в мир чудовищных иллюзий… – Отец! – но выкрик Мадары уже не мог остановить вышедшего из себя Главу, мир перед Изуной смазался, утопая в кипящей крови… Бесконечное множество мертвых тел, истерзанных, изломанных, начавших гнить. Они простирались до самого горизонта, где багровая, влажная от крови земля встречалась с такими же красными небесами. Все мертвецы были брюнетами, у всех были нашивки Клана Учиха, и над каждым, усмехаясь, стоял голубоглазый блондин, победно попирая своих жертв. Безжизненные шаринганы смотрели вверх, в облака, черные вороны пировали на гниющих останках, ветер, пропитанный запахом крови, доносил откуда-то издалека легкий шепот: «Это все ты…» Дешево. Тебе далеко до Итачи, с его Цукиеми. Кто ты такой, чтобы напугать его столь банальными видениями? Он мог бы даже развеять эту иллюзию, но зачем? Его шаринган еще не так силен, не стоит его перенапрягать. Тем более, это далеко не то ужасающее в своей силе гендзюцу, где секунда тянется часами и днями… Также стремительно, как и появилась, картинка исчезла, и перед его глазами вновь оказалось лицо Таджимы, который повернул голову куда-то в сторону. Туда, где по деревянному полу расплывалось кровавое пятно, что окрашивало в бордовый растрепанные блондинистые лохмы лежащего тела… – Ты будешь наказан за свою вольность, Мадара, – раздались слова Главы в установившейся тишине, – Этот враг предназначался не для тебя. – Прошу прощения, отец, – старший сын покорно склонил голову, – Просто, я не думаю, что Изуне стоит показывать подобное… – Это решать не тебе! – Таджима отшвырнул младшего в сторону и, подойдя к старшему, наотмашь врезал тому ладонью по лицу, – Забыли свое место… Ничего, я напомню! – он за шиворот поднял упавшего Мадару и широким шагом вышел из комнаты, по пути обратившись к стоящим за дверью двум Учихам, – Приберитесь там! И проверьте, как он, не хочу еще раз лечить ему голову…