Warm blood

Тот день он и правда запомнил и больше не старался завести друзей, понял что тут ему ни один из его одноклассников ни рад. Не желая ненароком насадиться шеей на лезвие, Антон избегал Полину, а когда та подходила игнорировал. Она же в свою очередь скоро перестала подходить, только иногда бросала украдкой грустный взгляд. И сейчас Петров сидел за своей партой уткнувшись в очередную детективную книгу. Перемена была длинно - двадцать минут, из-за чего некоторые ушли в столовую или вышли на перекур. Класс был в основном пуст, только пару детей сидели с друзьями и о чём-то увлечённо рассказывали друг другу. Антошка же полностью погрузился в книжку не замечая, что происходит вокруг него. И из-за чего дёрнулся, когда эту самую рукопись выдернули из под носа. - Так-так, что это мы тут читаем?- Смотря на обложку книги проговорил Пятифан.- Ууу-у...- Много значительно протянул Ромка.- Детективчик? Да ты у нас будущий Шерлок Холмс? - Ага, прям вылитый Шерлок, на.- хихикали парни, возвышаясь над удивлённым юноше. Антон хотел было возразить, но сразу опомнился сделав безразличное лицо и просто уставился куда-то за хулиганами. - Чё Антошка язык проглотил что ли?- Он молчит.- Ты оглох? Я с кем разговариваю?- Тон начинает повышаться, а он продолжает делать вид, что не замечает их. Тот злиться и слыша как Бяша говорит забить на очкарика и пойти на свои места. Такое только больше бесит и Пятифан скалит зубы и всё же слушаясь совета друга разворачивается и уходит, предварительно одев книгу на голову Антона. Он лишь облегченно выдохнул и сняв предмет, стал листать к странице, на которой остановился. Уроки пролетают скучно, но быстро, ведь в шестом классе их ещё не так много, как в девятом. И вот уже выйдя на мороз, Антон выдыхает пар, любуясь им на мгновение, он начинает путь домой. В предвкушение два выходных с его сестрёнкой, которые они проведут на славу. Белые хлопья снега так же медленно и как-то вяло падали на землю. Антон рад, что смог пережить эту неделю и по приходу домой будет смотреть мультики с Олей. Сестра и вправду могла поднять ему настроение. И из-за таких мыслей парень ускорил шаг. Затуманенным взглядом смотря вперёд. Антон утонул в мыслях о сестре и испугался, когда в его спину прилетел снежок. Обернувшись, мальчик ожидал увидеть хулиганов, но вместо них он лицезрел компашку из шести ему неизвестных парней. Удивлёнными глазами уставившись на незнакомцев, Антон не решался что-то сказать и подумывал рвануть домой. Как можно скорее. Как можно сейчас. Громкий смех одного парня прервал действия Петрова, который вот-вот хотел рвануть с места.

- Ребят, вы поглядите. Разве это не тот ботан, про которого Ромка говорил?- Указав на Петрова пальцем, продолжил незнакомец.- Слушай, пацан, тебя же вроде компашка главаря задирает?- Антону категорически не нравилась интонация этого парня и, сжав ладони в кулаки, он стал внимательно слушать, что от него собственно хотят. Петров постарался хоть как-то оценить обстановку, шесть парней, которые явно старше самого юноши, громко о чём-то шутили, пока их главарь смотрел на испуганного зайчика, который сейчас старался держать себя в руках и не дать слабину тем самым, показав, повод для издёвок этим утыркам. Но следующая фраза нежданных гостей заставила потерять окончательно дар речи и приготовиться к боли.- Развлекаются? Так почему бы и нам не развлечься?- Ухмылялся парень. - О-отстаньте!- Немного прикрикнул Петров. Но, увы, уже было слишком поздно... Его окружили. Группа подростков, ещё совсем дети, но пытаются выставить себя крутыми за счёт чего? Драк, самовластии, унижении, деградации и безразличие к миру. Как человеческое существование докатилось до такого? Слабых чморят сильные. Хотя вряд ли таких людей можно назвать сильными, ведь они скорее всего полны таких же обид и сейчас вымещают их на людей у которых, по их мнению, всё "прекрасно". Везёт только той добычи, которая прячется за спиной зверя с клыками. Но не всем так везёт и Антон входит в это число. Хулиганы начали потихоньку приближаться, не давая и малейшего шанса на побег. Первый удар прилетел в скулу, который полностью дезориентировал и так дрожащего парня. Антон схватился за ушибленное место, которое начало болеть, отдавая небольшим шумом в ушах. За первым ударом последовал второй в живот, затем третьей в колено. Последующие удары так же прилетали либо в голову, либо в тело, которое уже сгруппировалось на холодном снегу. С каких пор можно бить лежащего? С каких пор шестеро против одного? С каких пор это кого-то ебёт... Голова трещала и хотелось, чтобы это поскорее прекратилось. Тошнота подкатывала к горлу. На спине, руках, ногах точно останутся множество фиолетово-жёлтых отметен. Голова была пуста, и мысли никак не могут собраться во что-то единое. Как только ниточка начинает образовываться, удар и её как небывало. Единственное, что сейчас хотел Антон, чтобы это непубличное унижение прекратилось. Пусть его хоть убьют этими ударами, но незомь эта поскорее закончиться. Но, по-видимому, у этих людей были другие планы на бедное тело мальчика. - Снимайте с него куртку!- Кто-то выкрикнул из присутствующих. И Антона принялись поднимать на ноги или хотя бы на колени. Голова уже не соображала, но когда с него стали стягивать портфель вместе с верней одеждой, он начал пытаться сопротивляться, за что получил кулаком в лицо. Удар был чуть ли не в глаз, следом некоторые парни стали наступать на его ноги, но из-за адреналина, о не чувствовал такую боль, ведь колени и нижи довольно приличное количество времени соприкасались со снегом. В следствие чего штаны промокли, ну так как на улице было наверно минус тридцать, если не больше, то единственное что его тревожило это покалывания на коже. После удара попытки вырваться прекратились и со рта текла струйка красной субстанции, которая стекала по подбородку и шеи, капая и пачкая белую рубашку. И как он будет это объяснить матери? Сегодня криков точно не избежать. Очки давно уже валялись где-то разбитые. Антон слышал, как на них скорее всего наступили, при чём наверно специально. Когда на Петрове не оказалось куртки, парни задрали рукав школьной кофты и стали тушить об его руку окурки сигарет, которые некоторые курили из присутствующих.- Будет знать, куда приехала эта городская шавка.- Смеясь проговорил хулиган, который нависал над Антоном. Резкая боль в районе запястья, при чём по венам у Антона вызвало крик. Его резко заткнули его же рукавом куртки. И Петрову пришлось задыхаться собственной кровью и недостатком воздуха. Вдохнуть не получалось, ведь нос был сломан и он так же пачкал личико парня. Слёзы беспрерывно и не контролировано текли по красным щекам. Смешиваясь с кровью и соплями. Потушив окурки и выкинув куда-то под ноги несчастного парня, они начали громко смеяться и кидаться в него оскорблениями. И пнув последний раз тяжёлым ботинком в живот, они ушли... Оставили. Они его оставили. В таком ужасном состояние. За все эти минуты он так сильно пожалел, что не задержался в школе, хотя бы ещё на чуть-чуть. Хотя кто даёт гарантию, что выйдя позже его бы не настигла та же участь. Задыхаясь, Антон вытащил дрожащей рукой рукав куртки из рта. Голова пульсировала и в ушах уже конкретно был белый шум, который, как казалось, становился с каждой минутой всё больше. Рука болела и хотелось отрезать её, чтобы эта ломота прекратилась. По правде говоря в эти минуты Антону хотелось отрезать себе все части тела, ведь ломало абсолютно всё. Тошнота медленно, но уверенно подступила к гортани. Хотелось блевать от безысходности. Стало противно от самого себя и сжав кулаки, его начало бить мелкой дрожью. Было плохо. Было хуёво. Слёзы как назло продолжали течь, не останавливаясь. Хотелось исчезнуть. Как теперь ему отмыться от такого позора? С такими мыслями Антон закрывал глаза. Видя перед собой лишь какой-то силуэт, который становился всё ближе и ближе. И юноше уже показалось, что за ним пришла его смерть. И эта мысль его даже порадовала. Он улыбнулся, беззвучно плача. Всё лицо было чуть ли не в кашу. Волосы были растрёпаны, и даже несчастную шапку шайка подростков сняла с парня и выкинула куда-то в сугробы, приговаривая: ,, Ничего, пусть поищет! " Силуэт становился всё ближе и веки накрывали очи, но он смог уловить протяжное: "- Бляяяяять..." Закрыв окончательно глаза, Антон подумал, как же он глупо прожил свою маленькую жизнь. Как же он жалок...

***

Открыв глаза, первое, что увидел Антон это свою комнату. Размыто, но не узнать он её не мог. Юноше казалось, что он находится в бреду. Первая мысль была о том, что он представлял рай/ад по другому. Повернув голову чтобы осмотреться и понять не сон ли это, как его тело пробила жгучая боль. Антон тягостно застонал и в туже секунду замер для того, чтобы это чувство поскорее ушло или дождаться когда организм привыкнет. Но годить долго не пришлось, по истечению нескольких минут, которые тянулись как жвачка расплавленная на солнце, Антон мог шевелить своими частями тела, но, конечно, боль некуда при этом не делась. И даже когда мальчик слегка сжимал ладонь в кулак, рука, начинала неприятно сильно пульсировать. На лбу была намоченная марля, которая была обнаружена при касании головы. Когда при очередной попытки сделать хоть какое-то движение затылок заныл и парень рефлекторно потянулся к нему рукой, следом последовали поглаживания по отдающему жженью месту. Голова свою очередь только больше начинала болеть. Терявшись в пространстве, во времени и в происходящем, Антон пожалел что вообще проснулся, ведь всё что-бы он не пытался сделать выходило с огромным усилием и непрекращающейся болью, от которой даже венки на лбу вздувались. Воспоминания были расплывчатые и он не сильно припоминал, что произошло. Он бы мог спихнуть всё на дурной сон и на то, что ему это всё причудилось, но тело говорило об обратном, а на руке остались немного зажившиеся раны. Выдохнув, Антон решил попытаться принять более удобное для него положение. И уселся так, что корпус опирался на подушку, а ноги были ещё под одеялом. Казалось пара движений, а Антон чуть не заплакал пока это делал. Боль. Одна лишь боль. Да даже дышать было невыносимо сложно. И из-за чего он сейчас старался не сильно вдыхать и выдыхать воздух, ради того чтобы его лёгкие не горели. Было ощущение, как будто в них черти котлы растапливают и отплясывают вокруг них свои таинственные танцы. Из-за малейших движений голова пульсировала сильнее, и перед глазами начинали плясать разноцветные разводы. Было чувство что мозги в кашу, ну вот никак разум не хотел просыпаться и начинать хоть каплю соображать. И всё же просидев несколько минут в какой-то апатии, Антон решив посмотреть на сколько сильно покалечено его нижняя часть тела, он приподнял одеяло и лицезрел на своих ногах фиолетовые гематомы. По скуле пробежала капля пота от такой пугающей картины. И опустив обратно одеяло, Петров постарался погрузиться в раздумья. Хоть это далось с большим трудом, но он старался заставить работать свой только начинающий просыпаться рассудок. Сами мысли казались запутанными клубками пряжи и Антон никак не мог понять одну вещь: как он очутился в своей комнате, при этом в домашней одежде и с марлей на лбу. Но его радовал факт, единственный правда, но хоть какой-то, что на данный момент сейчас явно день, ведь из-за раздвинутых штор виднелись непроглядные тучи, в которых иногда появлялись просветы и выглядывали лучи январского солнышка, которое лениво согревало своим теплом прохожих и матушку-тайгу. Как и при возвращение домой, хотя это вряд ли можно назвать возращением, из хмурых облаков всё продолжали выпадать белые мухи. Они так же медленно пилотировали на землю. « Интересно, а на моё день рождение будет падать снег? или будет светить яркое солнце?..» Как-то отстранëнно подумал Антон. Его тринадцатилетние не за горами и вот совсем скоро наступит. Интересно, как он будет отмечать его? Будут ли в этом году от родителей подарки или они попросту забудут о нëм, оправдавшись, что уже не маленький или спихнут всё на свой старческий склероз. Купит ли отец торт? Посмотрит ли он с Олей мультики? « Оля... Как она? » Только пронеслась эта мысль, как дверь в его комнату открылась. И из-за ней показалась маленькая фигура. Петров легко узнал кто это. Ведь по розовой кофте и белым волосам, которые без очков казались пятнышками, можно было догадаться, что это его сестрёнка. Девочка ахнула и, выронив что-то тяжёлое из крохотных ручек, сразу же подлетела к брату, который свою очередь обрадовался заприметив свой лучик солнца. - Тоша! Тоша, ты очнулся!- У девочки лился водопад из глаз, она встала около кровати и захлёбывалась в собственных слезах. Антон хотел еë успокоить, но только сейчас он заметил, что не только лёгкие отдавали жаром, но и сама гортань. И сказать хоть что-то просто невероятно сложно, но всё же реально. И пересилив боль, парень прохрипел: - Оля...- Единственное, что Антон смог выдавить из себя и то получилось почти не слышно, но девочка всë же уловила его речь и стала только больше плакать. Из-за такой реакции юноша растерялся и попытался обнять сестру, чтобы хоть как-то успокоить его плачущую радость. Как только та осознала что задумал старший, она накинулась в его долгожданные объятья. Она дрожала и парень это отчётливо чувствовал, пусть её прикосновения отдавались страшной болью, он был готов стерпеть всё, хоть иногда сжимал зубы с неистовой силой, только пусть она продолжит так его обнимать, пусть больше не отпустит, ведь он так в ней нуждается, как рыба нуждается в воде. Прижимаясь всем телом к телу на против, она почти душила его. Антону казалось, что она вот-вот и шею ему свернёт, своими хрупкими детскими ручками. Но даже таким объятьям он был чрезвычайно рад. Ведь его обнимает не абы кто, а его любимая сестрёнка, ради который он горы свернуть готов. Маленькая радость Антона, он ни за что её не променяет, ни на пачку сладостей ни на Диснейленд. И уж тем более на какую-то там Полину. Никогда. Ни за что. Он не отдаст своё счастье, никому, пусть хоть дуло приставят к его голове. Чтобы не произошло, он будет бороться за неё до последнего, он старший брат, он её опора, её поддержка, её защитник. - Тоша-а!- Протянув последнюю гласную девочка утыкалась в ключицы парня и откровенно ревела. На шум прибежала взволнованная Карина. И увидев, что Антон очнулся, тоже поспешила подойти к сыну. Парень не видел, но готов был поклясться, что у неё было такое же заплаканное лицо, как и у Оли. Девочка последний раз шмыгнула в шею брата и когда матушка была рядышком с кроватью, отстранилась. Антон так же с неохотой отпускает свой лучик света, и его взор устремляется на Карину, сразу пытаясь уловить эмоции матери. Которая сжимала в руках кухонное полотенце и, закусив губу, смотрела на сына. Пусть он и видел плохо, но он ощущал это напряжение, которое засело огромным комом в его комнате. И чтобы хоть как-то убрать его, он решил обратиться к матери. - М-мам.- Хотел был начать юноша, как его так же обняли, как это делала минуту назад Оля. И следом поцеловали в макушку. Антон на миг выпал из реальности и от неожиданности распахнул очи, следом недоумённо уставился на лицо матери, пытаясь разглядеть в её глазах подвох или обман. Но юноша так и не смог найти там то, что отчаянно пытался отыскать. В глазах матери читался только страх и невыносимая боль. Она гладила его по голове пытаясь убедиться он ли это или её собственная галлюцинация. Карина прижимала мальчишку к себе как что-то самое ценное, что у неё осталось. Не уже ли его нынешнее состояние так сильно повлияло на неё? Может эта неприятная ситуация вернёт ту Карину, которая провела детство с Антоном, когда не было, того зимнего холода в её очах, а было только весеннее тепло. - Как же ты нас напугал, Антон.- Голос её дрожал. Выдавая явное беспокойство за парня.- Мы были в ужасе, когда тебя принёс всего ледяного в крови сотрудник милиции.- Женщина отстранилась и встала рядом с дочерью. Чувствовалось волнение и страх за близкого человека. Они боялись его потерять, и от усталого и измотанного вида своей матери, Антон в душе на миг, но ликовал. Он заставил это чёрствое сердце, хоть ненадолго, но прекратить быть таким ледяным и суровым. Он понимал, что радоваться этому неправильно, но он не мог собой ничего поделать. В действительности на его лице не промелькнула не одна эмоция, ведь увидев некую радость его могли неправильно понять, хотя Антон сам себя сейчас не понимал. Но в скором времени вместо удовольствия, пришла вина. И в голову полезли мысли по типу: почему он так подумал? зачем? он плохой сын и брат раз так думает? И это самоунижение кажется могло длиться целый день, но его взгляд зацепился за силуэты матери и Оли, даже без очков Антон мог увидеть, как они подрагивали и явно нервничали. Ему стала жаль их. И до этого молчавшая сестра, наконец-то решилась подать голос. Всё это время она покорно молчала не смея нарушить идиллию между Кариной и Антоном. И из-за чего ему даже показалось, что во взгляде сестры можно прочесть не свойственную ей строгость. Было ощущение что перед ним не его маленькая озорная сестрёнка, а повзрослевшая юная леди. Но это виденье так же быстро исчезло, как и появилось и по комнатке разнёсся ласковый голосок. - Ты проспал весь вчерашний день!- Она показала руками круг. Как бы намекая на всю серьёзность происходящего.- Мы делали тебе повязку,- В доказательство слов сестра указала тоненьким пальчиком на лоб брата и продолжила свою речь.- у тебя была страшная температура.- Сказав это, мама спохватилась и, взяв градусник со стола, дала его сыну. Он послушно поставил опасную стекляшку под подмышку и продолжил внимательно слушать, что же ему ещё скажут. Посматривая то на сестру, то на мать. Но в комнате воцарилась гробовая тишина. Каждый думал о своём, не зная что сказать. Антон послушно ждал пока кто-то что-то скажет, но тишину долго не могли прервать, явно пытаясь подобрать слова. Пусть юноша и не видел чётка без своих очков, но он был готов дать клятву, что в эту секунду его пронзили те самые ледяные очи матери. Может Карина и не хотела сейчас сильно давить на сына, но походу это была единственная тема, которую она могла подобрать к нынешней ситуации. - Я звонила твоей учительнице.- Помолчав, она продолжила.- Сказала, что ты заболел...- Конечно, рано или поздно Карина бы упомянула о школе, ведь за учёбой сына, она очень строго следила. Но так скоро юноша явно не ждал такой темы. Помолчав, женщина выпалила. Пока Оля тем временем куда-то отошла.- Антон, вот скажи, что произошло?- Её голос звучал беспокойно, выдавая её волнение. Мальчик хотел как-то оправдаться, но мать не дала ему это сделать, обрушив на него словесный поток из догадок и обвинений. И Антон понял, что ничего не изменилось... Это был обычный испуг, вперемешку с переживанием, но даже такая стрессовая ситуации, не изменила попросту - ничего. И сейчас в Антона упивались эти холодные, как айсберг, очи. На душе стало тоскливо и муторно. Чтобы матушка ему не сказала это будет не из всего сердца, которое само, несомненно, заросло ещё одним слоем льда. На лице юноши медленно вырисовывалась грусть, которую он не пытался скрыть. Карина смотрела исподлобья, сверху вниз на своё отродье.- Это сделали те мальчики, с которыми ты подружился? Ты в плохую компанию влез?- Она тяжело выдохнула.- Я и для тебя пустое место? Ну чего ты так смотришь? Я же хочу как лучше! Хотя конечно, зачем меня слушать.- Тихо проговорила матушка, но следом произнесла эту фразу чуть ли не на всю комнату.- Зачем же меня слушать! Конечно! лучше же поступать по-своему. Чтобы такое больше не повторялось,- угрожая указательным пальцем, Карина продолжила трещать, но Антон уже не слушал её. Он погрузился в свои мысли. Сейчас меньше всего он хотелось слушать собственную мать. Он хотел видеть Олю, которая бегала по дому, это было слышно из-за открытой двери и тонких деревянных стен. Как же ему хотелось её обнять, прижать к себе и никогда не отпускать. Но увы, сейчас он должен слушать свою мать, которая всё это время продолжала причитать юношу.- А то и так меня седой сделал своим приходом.- Мысли были далеко и хоть он смотрел прямо на лицо матери, он полностью пропускал всё мимо ушей. Антону казалось, что она может вечно продолжать упрекать его, но её бубнёж прервала Оля, которая вбежала в комнату и подошла к брату. Он с облегчением выдохнул и перевёл затуманенный взгляд на сестру. - Еле как нашла! Держи!- Девочка была уже более радостной, чем пару минут назад, и в руку парня пихала точно такие же очки, которые у него были. «Запасные...» Пронеслось в голове Антона, и он любезно надел протянутые ему стекляшки. И вот. Наконец-то парень лицезрел всю картину. У мамы и у сестры были красные глаза, но у сестры они были более опухшие, понятно, что из-за переживаний она плакала намного больше, чем сама Карина. Оля, в свою очередь, улыбалась, а вот мать смотрела довольно строго, но в еë взгляде читалось беспокойство, которое явно было направлено на сестру. Карина вспомнив о градуснике, забрала его и поспешила куда-то отлучиться. Но Антон даже был рад, что она ушла ведь теперь он может насладиться сестринским вниманием сполна. От чего он непроизвольно улыбнулся и уставился на своё маленькое счастье. Тем временем Оля поспешно рассказывала всë, что произошло пока брат был в отключке, стараясь при этом не упустить ни одной мельчайшей детали. Сестрёнка рассказывала о том, как она переживала и волновалась за брата. О том, как за него переживали родители. И о том как отец, куда-то уезжал с милиционером, который принёс юношу. Уголки губ Антона растянулись в лëгкой болезненной улыбке и он не отрывал взгляд от сестры. Хотя казалось, что его голова вот-вот расколется на две ровные половинки. Глаза предательски закрывались и тянули обратно в грëзы сновидений и сладкой дрëмы. - Тоша, ты не слушаешь меня?!- Обиженно прикрикнув, Оля надула свои розовые губки и прижала ручки к груди. Антон поспешил ответить отрицательно на еë вопрос, но в комнату снова заходит Карина с подносом. Из-за чего у юноши опять сделалось лицо мрачнее тучи и он уставился на пришедшую мать. Его выражение само говорило за него. Он не хотел её видеть сейчас, да вообще бы никогда не видеть. Ему нужна только Оля. Его сестрёнка. Больше никто. - Оля, не мешай Антону, ему сейчас и так не сладко...- То ли от досады, что перед ней еë сын, то ли от сожаления проговорила мать. С грустью смотря на Антона. Он же в свою очередь сверлил на неё взглядом полного отвращения и злости. Мать от такого вида вздрогнула, но быстро подобралась и приобрела привычный ей суровый холод. Отдавая поднос сыну, Карина достала из кармана, который находился на фартуке, бластеры. Она доставала из каждого по таблетки в ладонь. - И вовсе она мне не мешает...- Буркнул Антон, но его из-за хриплого, тихого голоса просто не услышали. Мальчик уставился на протянутый ему поднос, на котором находилась тарелка супа, хотя скорее правильно назвать это бульоном. Выдохнув, он взял лежащею на том же подносе ложку и стал понемногу хлебать, при этом посматривая на сестрёнку. Та же переминалась с ноги на ногу и не знала куда себя деть. Но долго это не продлилась ведь Карина покосилась на Олю и та всё поняла только взглянув на лицо матери и почти не слышно прошептала слово, поспешила удалиться из комнаты. - Хорошо...- Уголки губ девочки опустились и даже первому дураку на деревне было понятно, что она снова впала в грусть. Мать подошла к кровати и протянула горстку препаратов. Тем временем девочка остановилась на пороге комнаты, обернулась, посмотрев на брата глазами, полными сожаления. От этого вида сестрёнки у Антона сердце кровью обливалось, казалось, что ненависть к собственной матери становится с каждой секундой всё больше и больше. Но на данный момент он мог только пить этот бульон и смотреть на уходящее его солнце. - Вот на. Чтоб выпил.- Как-то даже с угрозой произнесла Карина. Как будто, не сделав это, он умрëт. На ладошку мальчика высыпали таблеток десять, удивлëно захлопав глазками, он обратно уставился на мать, которая забрала поднос с недоеденным супом.- Что ты так смотришь? Пей давай, а что думаешь все твои болячки просто по волшебному образу исчезнут. Нет. Вон твой отец,- на этом слове, она закатила глаза, видно было что она с большой неохотой вспоминает его.- в город ездил, чтобы всë это купить. Теперь мы сидим без рубля в кармане.- Всë так же по враждебному Карина смотрела на сына, ведь тот заставил вспомнить её не самого лучшего человека в её жизни. У Антона же мысли, на данный момент, были только о его лучике тепла. И в этих раздумьях у него проскочила мысль, что было с сестрёнкой всё это время? Можно было догадаться, что скорее всего пока парень был без сознания в доме родители ни на минуту не замолкали, крича друг на друга, и швыряли тарелки об пол или об стену. Бедная его сестрёнка, как же ему было жаль её, ведь ей пришлось пережить всё это одной. Он представил, как его счастье с головой утонуло в одеяле, она старалась закрывать уши ручонками лишь бы не слышать этих истошных воплей. По её фарфоровым щекам проложили себе тропинке солёные слёзы, которые скатывались по подбородку и капали на подушку, тем самым образовывая на ней мокрое пятнышко. Вообразил себе, как её тело дрожало, как её ангельский голосок звал его. Антону стало стыдно за то, что он не смог дать отпор тем хулиганам, что у родителей были проблемы из-за него, но самое главное то, что из-за него плакала Оля. Его Оля. Которую он хотел сберечь всем своим сердцем, но увы не смог этого сделать из-за своей же жалости, трусости, слабости. Стало тошно от самого себя... - Ты чего застыл? Говорю таблетки пей.- Отрезвел его разум грубый голос матери, которая пилила своим взглядом Антона, продолжая не подвижно стоять и ждать, когда её сын сделает её указание. - Да, сейчас выпью,- грубо ответил мальчик, беря с прикроватной тумбочки стакан с водой, который был им запримечен ещë тогда, когда Оля не явилась в комнату. Смотря на различные формы таблеток, Антон замечает так же две знакомых ему пилюли, от чего он слегка фыркнул, но таблетки выпивает, хорошенько запив их остатками воды в стакане. Следом возвратил уже пустую стекляшку на начальное её место.- всë?- Даже как-то язвительно интересуется он, смотря на мать. Хоть говорить получалось с трудом, почему-то Антон думал, что ему можно так разговаривать с матерью, хотя сам в душе удивлялся своей смелости. - Не смей тут пререкаться со мной, молоко на губах ещë не высохло, чтобы так с матерью разговорить.- Ледяным взглядом Карина ошпарила Антона. Еë сердитые глаза смотрели на сына и в них, кроме таëжного холода можно было заметить искры непонимания и страха. Выдохнув, юноша перестал смотреть на матушку и слегка опустив голову, закрыл глаза. Мир казался ему ватным и нереальным, как будто он герой комедии или несчастного, уже конкретно надоевший, ужастика. Не хотелось думать и из-за чего голова была пуста. Как будто он находился в песчаных полях пустыни, где нету даже маленького перекати-поля. Только песок, растирающийся на сотни тысяч километров. Звонкий, неожиданный щелчок разнëся возле правого уха и вздрогнув, Антон открыл глаза и впился в взгляд матери, которая обычном движением пальцев привела его в сознание. - Антон, ты нормально себя чувствуешь?- Изогнув бровь, парень вопросительный уставился на Карину.- Ты бледный, как поганка,- объяснила она,- если что тазик под кроватью.- Карина добавила.- В рецепте сказано, что тебя в сон должно начать клонить, так что не удивляйся и ещë...- вспомнив что-то важное Карина хотела была поведать, но встрепенулась и так и не закончила начатое предложение.- Потом поговорим, а сейчас спи.- Даже как-то мягко сказала женщина и устремилась выйти из комнаты, предварительно закрыв за собой дверь. Антон проследил за ней и когда услышал щелчок, он снял себя очки и лëг поудобнее проваливаясь в липкие паучьи сети сна. Последние его мысли были о его семье. Они были запутанными и несвязными. Они постоянно менялись стоило зацепиться за какую ни будь деталь. Ему не очень хотелось просыпаться вновь, видеть эти лица, полные тревоги, переживания. Он винил себя за всё это, ведь он является причиной слёз. Таких невкусных, может даже горьких. Было гнусно смотреть в лицо Оли и матери, но сделать Антон уже ничего не мог. Хоть с самой Кариной у него были не очень теплые отношения, он продолжал её любить, даже после того как парень видел насколько сильно заходили эти ссоры. На сколько обидные слова выходили из любимого рта матери. От этих воспоминаниях по щеке Антона скатилась одинокая слеза. Единственное, что ему оставалось, так это надеяться на лучше, хоть в глубинках его души ему и было приятно, что за него немного переживали, но это не стоило таких мучений близких ему людей. Но разве это не надежда на лучшее? Может не всё настолько плохо? Ведь всё ещё можно повернуть в другое русло, ведь так?..

***

Весь оставшийся месяц и начало следующего, Антон просиживал штаны дома. Нет, вы не подумайте, что он гонял балду. Это совершенно не так. Юноша еле как всё же проснулся, с очень помятым лицом, с которого конечно же посмеялась горячо любимая сестра. Антон чуть с ног не свалился когда попытался встать с кровати тем вечером, но к его счастью его придержала Оля, которая явно хотела помочь брату. Парень даже удивился насколько сильно девочка вцепилась в него, ведь он думал, что если попытается опереться на неё то тогда точно грохнуться оба, но нет, она на удивление устойчиво держалась на своих ножках и не давала Антону даже повода, чтобы тот свалился на холодный пол. Нижняя часть тела наотрез отказывалась слушаться из-за чего шаги получались неуверенными. Но поддержка сестры придавала хоть какую-то уверенность. Вскоре наспех одевшись, он с родителями съездил в больницу где его уже осмотрели врачи причём как выяснилось повторно. Доктора приезжали в ночь, когда его чуть живого принесли домой. И понятное дело тогда они его и осмотрели, а потом как раз прописали те самые таблетки, которые Карина дала сыну после его пробуждения. Уже сдав анализы и пройдя осмотры, доктора заверили его, что серьёзных увечий нету, отделался только гематомами, которые должны пройти через две недельки, в крайнем случае через три. Пусть он и ребёнок, и в следствии этого регенерация у молодого организма намного быстрее чем у взрослого человека, всё равно Антону назначали реабилитацию в месяц с дополнительной неделей. - Да не переживайте вы так!- бодро отвечал уже седой мужичок в медицинском халате.- Он парнишка молодой, так что быстро поправится.- Он продолжал уверять родительницу, что с Антоном всё будет хорошо. - Доктор вы не пойми-те неправильно, просто...- На этом матушка, остановилась, как бы подбирая слова, но она так и не успела что-то ответить, ведь за неё это уже сделал врач. - Я уверяю вас, парень отделался легко.- Дождавшись легкого кивка от женщины, он продолжил.- Скажу вам, что у нас такое не редкость с приезжими,- почесал затылок мужичок.- да и молодёжь у нас довольно буйная. Даже милиция не справляется.- Он посмеялся со своих собственных слов. Хотя на его лице всё же просвечивала лёгкая тоска. Карину эта новость вообще никак не успокоила и уж точно не обрадовала, но она глубоко вздохнула и поблагодарив доктора вышла из кабинета. В машине уже её давно ждали и когда она села на переднее сидение, Борис произнес. - Ну что? Что сказали про нашего больного-хромого?- Хоть он пытался разбавить атмосферу своей в конце лёгкой усмешкой, что явно давала намёк на то, что якобы ничего серьёзного не произошло, Карина это приняла за его безразличие и шутку явно не оценила и закатив глаза ответила: - Поехали уже,- пристегнувшись, она продолжила.- дома обсудим. Антон который всё это время сидел на заднем сидении зарылся носом в шарф, ему было ужасно стыдно и неловко, но он был благодарен, что родители всё же о нём хоть чуть-чуть, но заботятся. Хотя он был в не очень хорошем расположении духа, он всё равно уверял себя в то, что всё могло быть намного хуже. Ему казалось, что он является полным глупцом, раз там на дороге он прощался с жизнью. Ведь тогда кто бы обегал крошечный одуванчик? который сейчас ждёт его дома. Верно - никто. Врач прописал лекарства, которые Антону надо было пить определённое количество дней. По окончании недели приходилось ездить заново в больницу. Там он проходил обследование после которого ему давали конфеты, две-три. Их он с большим удовольствием принимал и одну закидывал себе в рот, другие прятал в карманы штанов, чтобы потом по приезду домой, пока матушка не наблюдает, отдать их Оли. Так же в больнице доктор прописывал другие препараты, тем самым заменив старые. Лекарства он принимал, хоть на вкус они были горькие. Особенно те сиропы для горла, которые приходилось глотать после каждого приёма пищи. Так же на первом приёме прописали мазь от синяков и ушибов. И эта дрянь очень дурно пахла и каждый раз, когда Антона обмазывали этой жижей Оля театрально показывала как она умирает, только почуяв эту дрянь. Он же в свою очередь пытался догнать притворщицу. - А ну иди сюда! Маленькая хулиганка, - смеясь, Антон старался строить злое и недовольное лицо, но на нëм всë равно появлялась улыбка, которая была ну вот очень тëплой.- догоню же! - А вот и нет!- Смеялась Оля зажимала свой нос пальчиками. Она бегала вокруг дивана в зале. Антон в свою очередь хоть и ковылял, как подбитая лошадь, но всë равно старался веселить сестру. Ведь еë звонкий смех был усладой для ушей парня.- Во-ню-чка-а!- съязвила Оля и в очередной раз оббежала диван по кругу, когда от такого шуточное оскорбления пытался поймать её парень. - Ах ты!- Так же наиграно начал возмущаться юноша.- Сейчас тогда точно поймаю и обмажу тебя этой жижей, будешь ходить вонять тут! Как самый настоящий Леший! - Не-ет!- Протянула Оля и рассмеявшись рванула в свою комнату, в которой сейчас сидела Карина и смотрела какой-то турецкий фильм. Весь месяц, для Антона был как записан на кассету: проснулся, завтракал, принимал лекарства, смотрел мультики с Олей, читал книжки, рисовал и старался выполнял уроки, которые мама узнавала у классной учительницы. И помимо этого он словно заново учился ходить. Вы дорогой читатель не поймите неправильно, ходить то он мог, но шаги были нетвёрдыми и с каждым новым продвижением у него тряслись колени и он стремительно падал на пол. Конечно Антону в больниц прописали трость, но тот упорно отказывался ходить с ней, и утверждал, что так он точно смахивает на деда. Карина всё причитала из-за этого, что ему не перед кем красоваться. Оля вначале посмеивалась, но заметив как трудно ходить брату, сама стала упрашивать ходить его с тросточкой. Время летело, как песок сквозь пальцы и в конце января он отпраздновал своё тринадцатилетние и спустя неделю выяснилось, что они снова переезжают обратно в город. Не описать как сильно радовался этой новости Антон, а как Оля то. Так что в начале Февраля, юноша уже прощался с этим местом, которое так и не успело стать ему родным. Но он был безмерно рад, что больше навернётся в это захолустье. Никогда

***

Как там говорилось в одной пословице? Никогда не говори – никогда! Антон постучав и повернув ручку, зашёл в знакомый ему класс...