Хочешь послушать?

      - Дань Хэн! Смотри — как новенький! - Келус улыбался во весь рот, хвастаясь своими новоприобретенными гипсом, повязками и кучей пластырей на лице и руках. - Меня так легко не возьмёшь! Следующую встреченную бабайку разорву в клочья!       - Давай без фанатизма, кости ещё срастись должны. А ты уже в бой рвёшься. - Дань Хэн сложил руки на груди и со скепсисом взирал на Келуса.       После оказанной первой помощи в лагере Среброгривых стражей, врач заключил, что Келусу требовалось более качественное лечение. Первое, что пришло на ум, был медицинский отсек космической станции “Герта”. Только там смогли бы помочь Келусу лучше всего, а, благодаря передовым технологиям, проведение всех необходимых манипуляций было бы делом нескольких часов.       Келуса принял травматолог, когда друзья воспользовались ближайшим Пространственным маяком и переместились в Базовую зону. Диагноз, правда, был неутешительный. Рентген показал множественные переломы правой руки. Указательный и средний пальцы были разбиты в дребезги, их необходимо было собирать по частям. Остальные отделались небольшими трещинами. Кроме этого был обнаружен косой перелом лучевой кости, но он, к счастью, был сравнительно не сложным. Сотрясения мозга от удара головой о камни не обнаружили. Но вот спина вся была в сильных ушибах, а на груди был один большой синяк от прилетевшего в неё копья. Порезы и ссадины на руках и лице Келуса для профессиональных медицинских работников станции не представляли особой проблемы и были обработаны в два счёта.       Операция для восстановления пальцев всё-таки требовала подготовки и должна была занять много времени, поэтому Дань Хэн и Март 7 вернулись на экспресс без Первопроходца. Им же и пришлось сообщать нехорошую новость остальным членам экипажа. Они поведали, что с ними произошло, и заверили Химеко и Вельта, что Келус чувствует себя нормально и опасности для его жизни нет. Несмотря на то, что Вельт согласился с ребятами, что с Келусом всё будет хорошо, на лице у него постоянно было такое выражение, как будто лично он был виноват в ранении Келуса. Химеко, напротив, доверяла словам Дань Хэна, поэтому волновалась не очень сильно. Звёздный экспресс вернулся в порт космической станции и все ожидали новостей от Первопроходца по поводу его самочувствия. Через несколько дней Келуса выписали. Дань Хэн вызвался сходить и встретить его.       Отоспавшийся и отдохнувший, пребывая под обезболивающими, сейчас Келус выглядел действительно бодро.       - Ты уже всем сказал? - Спросил он, перестав улыбаться.       - Да. - коротко ответил Дань Хэн.       - И что они?       - Ну они очень беспокоились за тебя, пока ты не написал в мне, что тебя выписали. - На это Келус немного грустно кивнул и сказал:       - Слушай, я очень хочу есть. Сходим сначала позавтракать, прежде чем вернуться на экспресс?       Дань Хэн достал телефон и посмотрел на время. Уже давно было после обеда. Он ничего не сказал про это и просто согласился.       Келус предложил пойти в общую столовую, о которой он узнал от медсестёр, лёжа в медицинском отсеке. Работницы почти постоянно щебетали, как сильно они проголодались и ждут момента, чтобы отлучиться и перекусить. При этом сам Келус, глядя на свою жидкую пищу, завидовал им чёрной завистью. Еда, которую выдавали всем пациентам, насыщала, но была по вкусу похожа на пластик с вкраплениями чего-то сладкого. Один раз, правда, ему дали тарелку с нарезанными яблоками, которым он был несказанно рад.       Келус эмоционально рассказывал идущему рядом Дань Хэну, какие лекарства ему давали и как он себя чувствовал после операции. В основном всё, о чём он начинал рассказывать, сводилось к тому, что он валялся без дела и мечтал о большущей миске жаренного риса с овощами и мясом или хотя бы обычной лапши.       В столовой Келус набрал себе такое количество еды, что, не лопнув, он вряд ли бы со всем этим справился. Он, конечно, взял с запасом, надеясь, что Дань Хэн разделит трапезу с ним. Но тот взял себе только чашку чая и всем видом показывал, что помогать другу с едой не будет. Келус не мог понять, как его не соблазнили даже те корзиночки с ягодной начинкой. “Какая выдержка! Дань Хэн - настоящая непробиваема скала, не поддающаяся ни на какие провокации!”, думал он, ухмыляясь своим мыслям.       Товарищи сели за ближайший свободный столик и Келус начал поглощать еду, неуклюже орудуя приборами с помощью левой руки.       - Дышать не забывай. - усмехнулся Дань Хэн, попивая ароматный чай.       Келус продолжал есть, пока не расправился с половиной того, что стояло перед ним на столе. Прожевав и проглотив всё, что запихнул себе в рот чуть ранее, он спросил:       - А ты?       - Обойдусь чаем, я не голодный. - ответил Дань Хэн и сделал еще один глоток, после чего он поставил чашку на блюдце. Та тихо и как-то жалобно звякнула.       - А ты беспокоился? - переспросил парень. В первый раз он, похоже, тоже спрашивал не про еду.       Келус глядел на него исподлобья золотыми глазами. Выражение лица у него было такое серьезное, что у Дань Хэна пробежали мурашки по шее. От того, что Келус с почти что угрозой смотрел ему в глаза? Или от того, как стремительно ответило на его вопрос сердце Дань Хэна? Он сделал вдох, успокаиваясь.       - Да, как и все.       Келус продолжал смотреть на него, ища что-то на его лице. Дань Хэн смотрел в ответ и уже без особого труда прятал следы своего смущения от парня перед собой. Через долгих полминуты Келус ни с того ни с сего прервал свою загадочную игру в гляделки.       - Ну вот я теперь цел и не вредим. Ну в каком то роде. Скоро вылечусь и будем снова влезать во всякие приключения.       - Тебе лишь бы куда-то влезть. Может лучше побережёшься хоть разок? - сокрушенно проговорил Дань Хэн.       Келус снова что-то закинул в рот и жевал, неотрывно глядя на него, и, когда закончил, сказал:       - Я думаю, что главное - это чтобы рядом был ты. Чтобы меня потом вытаскивать оттуда, куда я влез.       Губ Келуса коснулась робкая улыбка, которая не продержалась там и секунды. Первопроходец осознал, что ляпнул, и быстро опустил взгляд в тарелку перед собой и начал ковырять оставшуюся еду. Из-за того, что парень склонил голову, пепельные волосы сместились, обнажив кончики ушей, которые безнадежно порозовели от прилившей крови.       Дань Хэн видел это и несколько секунд рассматривал их, потом отвел взгляд и снова вздохнул. Даже чай допивать перехотелось. Ему казалось, что Келус уже некоторое время играет с ним в какую-то игру, по правилам которой ему надо было сказать максимально неловкий комплемент, не покраснев. Он не позволял своим словам повиснуть в воздухе и практически всегда переводил всё в шутку. Дань Хэну становилось некомфортно от одной мысли, что Келус просто нашел себе забаву навроде этой, в которой ему нужно так странно издеваться над ним, провоцируя на эмоции. Это одновременно вызывало и негодование, и какую-то надежду в душе, непонятно в чём заключающуюся.       На самом деле, он бы хотел вот так напрямую сказать Келусу, что ему тоже нравится проводить время вместе, хоть иногда тот и ведёт себя как беспокойная юла. Но он не мог придумать как лучше всего это сделать. Маска внешнего безразличия к окружающим, которую он так долго носил, чтобы оградить себя от лишних вопросов и привязанностей, стала неотъемлемой частью его характера, перебороть который он уже был не в силах. Свою заботу он мог выражать лишь своими действиями и поступками.       Именно поэтому он, не говоря никому, ходил проведывать Келуса после операции — он пришёл, когда тот спал после наркоза, пришлось долго спорить с медицинским персоналом, чтобы его пустили хотя бы на пять минут. Поэтому он передал небольшой гостинец для Келуса через медсестёр — попались особенно злопамятные девушки и их не удалось убедить пустить его во второй раз. И поэтому он вызвался встретить Келуса уже после выписки — хотел провести немного времени вместе и полюбоваться им живым и более менее здоровым. Прежде, чем его облепят остальные его спутники, справляющиеся о его самочувствии и впечатлениях от последних событий.       Дань Хэн поставил локти на стол, положил подбородок на сложенные руки и снова посмотрел на Келуса. Парень уже успел достать телефон и пытался что-то набирать в нём левой рукой. Он явно не попадал по маленьким кнопкам на экране с первого раза, стирал, печатал снова. Наверное, за время его отсутствия, многие волновались, куда он пропал и написали ему везде, где только можно. Он прыгал по чатам, читал сообщения, периодически ухмылялся присланным фотографиям и смешным мемам. Дань Хэн тоже написал ему на третий день, уже после операции. Всего одну фразу “Как ты?” Но Келус ответил только через сутки: “Меня сегодня выпишут! Приходите забирать!”. Дань Хэн передал остальным только первую часть его сообщения, а забирать пошёл сам.       Дань Хэн смотрел на серебристые локоны, падающие на лицо Келуса. Смотрел на его забинтованные пальцы, держащие телефон. Смотрел на то, как он разговаривает с кем то в чате, но не с ним.       Тоска навалилась на него, словно тяжелый сугроб, когда в голове пронеслись воспоминания, как он раз за разом приходил по ночам в общий вагон, чтобы найти в нём Келуса. И как они разговаривали друг с другом в темноте, окутанные странной для него атмосферой доверия.       Поначалу он просто хотел заставить Келуса ночевать в своей комнате, а не спать на неудобном диване. Ему даже пару раз это удавалось, и Келус возвращался к себе. Но потом он уже стал приходить по другой причине. Он поймал себя на мысли, что хочет просто расслабиться и поговорить с кем-то после целого дня наедине с сухими страницами и светом экрана.       Постепенно разговоры становились всё более открытыми. Они так легко болтали о вещах, о которых Дань Хэн ни в жизни бы не заикнулся даже при остальных Безымянных. Келус поднимал несколько личных тем, касавшихся его самого и его взаимоотношений с друзьями, надеясь получить совет от мудрого друга. То, что Келус открыл ему свои переживания, зародило в душе одинокого воина какое-то светлое чувство близости, казалось, навсегда утерянное давным-давно. Он так привязался к их беседам, что почти еженощно выслушивал шаги Келуса, борясь со сном.       Хоть он и понимал, что это к лучшему, но когда пару недель назад ночные скитания парня стали редкими, он расстроился. А когда в какой-то момент прекратились совсем — что-то как будто вырвали у него в груди. Что-то, что уже дало корни и начало прорастать.       Келус, чувствуя на себе пристальный взгляд серых глаз, поднял голову и посмотрел на Дань Хэна.       - Ты так смотришь, будто сожрать готов. Я тебя обидел?       - Нет.       - А чего, скажешь? - Келус положил телефон на стол. Тот пару раз завибрировал, оповещая о новых сообщениях. А парень продолжал смотреть на друга, не обращая внимание на устройство, и ждал ответа.       Дань Хэн опустил руки на стол. Всё, что было у него на душе вываливать сейчас было очень неудобно. Но то, что возникало у него перед глазами последние несколько дней и ночей, он просто так выкинуть из головы не мог.       Склонил голову и закрыл глаза. Он переживал, как отреагирует Келус на следующее заявление и не хотел говорить, глядя тому прямо в глаза.       - Я испугался, когда тебя ранили. Очень давно так не пугался. Я боялся, что... - слова застряли в горле, не желая обретать плоть.       Повисло недолгое молчание. Дань Хэн затем почувствовал, как его предплечья коснулась теплая рука Келуса, и открыл глаза. Келус смотрел на него, печального, с неподдельной нежностью. Через несколько секунд многозначительного молчания, проговорил мягким голосом:       - Не грусти над тем, что не произошло. Лучше ещё раз улыбнись мне! Это залечит мои раны и я скоро смогу вернуться в строй и продолжить нашу битву.       У Дань Хэна на лице отобразилось недоумение, а брови сами собой поползли вверх. Потом пришло осознание.       - Это что-то из книги, которую я тебе давал… - Дань Хэн ответил, сомневаясь, и всё равно чувствовал, как клубок чего-то теплого кувыркался в груди.       - Ну да… Но слова очень подходят моменту. Давай же. - Келус улыбнулся, показывая пример, как надо.       Дань Хэн убрал руки со стола и сложил их на груди. Когда на него так давили, сразу хотелось укрыться за непробиваемой стеной невозмутимости или вовсе уйти. Но Келус всего одной фразой разжигал в нём чувства, обычно спавшие под слоем холодного самоконтроля. В воспоминаниях сразу возникли такие же моменты, когда парень вёл себя, может быть, и бестактно, но провоцировал на искренность.       Первопроходец своими янтарными глазами сфокусировался на лице Дань Хэна, чувствуя, что он скоро может сдаться. И не хотел упустить момента. Момента, когда мягкая и, по своему, милая улыбка коснётся губ архивиста. Улыбка, которую он пытался поймать всякий раз, когда нарочно говорил или вытворял что-то смешное или нелепое перед Дань Хэном. Заметив, как она несмело, словно дикая лань, показалась его взгляду, он и сам удивился, как всё затрепетало у него внутри. Он подтянул лежавшую на столе руку к груди и почувствовал ускоряющийся стук сердца. Немного удивился, но решил не терять образ:       - Вот оно! Я уже чувствую её силу, исцеляющую меня! - Вдохновенно продекларировал он. - Надеюсь, она будет применяться не только в тех случаях, когда мне будет нужна неотложная помощь.       - Келус, ты неисправим. - Дань Хэн уже в который раз вздохнул, улыбаясь сильнее, и чуть погодя добавил: - Тебе надо романы писать. Или в театре выступать.       - Что, думаешь, я хороший актёр? Мне тогда надо сценический костюм купить. - Келус жестом показывал, как он бы вставал в позы, а сам любовался улыбкой друга, не желая отводить взгляд.       - А ещё разноцветный парик и красный нос. Я с тобой как будто в цирк попал, честное слово. - Дань Хэн прикрыл улыбку кулаком, но в глазах заиграли задорные огоньки веселья, когда он представил Келуса в таком амплуа.       Келус рассмеялся звонким смехом, от которого Дань Хэну стало очень уютно внутри.       - Ты погоди, я и не такое могу выдать. Что никто и не поймёт, играю ли я или говорю серьёзно.       Для самого Келуса все эти шуточные угрозы, конечно, не имели абсолютно никакого смысла. Свой актёрский талант он давно похоронил и перед Дань Хэном он никогда не играл.