Falling in

Блин… Где я? И почему всё моё тело так ломит? Такое ощущение, что меня лупили металлической битой в течении целого часа… Может, просто недоспал, или крепатура? Как ни как, я стал вести более активный способ жизни, начал спортом заниматься! Фух, точно, это крепатура!... Такое должно было произойти, нечему тут удивляться. С горем пополам я открыл глаза, но лучше бы я этого не делал. Перед моими глазами открылась ужасная картина: следы крови повсюду, хирургические инструменты, разбросаны по полу, так же были испачканы кровью, клочки ткани, пропитаны красной жидкостью – кровью, лежали прямо у моих ног. Чья-то обувь в окровавленных пятнах стояла в углу комнаты, а ещё я заметил разбитый телефон, в котором я увидел свой собственный, а на нём… пятна крови. В воздухе витал резкий металлический запах, опять же, из-за крови. Где я?... Я точно не у себя дома, и это точно не похоже на жилое место! «Здесь что, кого-то пытали?» Мне стало ужасно противно от этого всего, что я чуть ли не проблевался на месте. Я действительно настолько испугался, что хотелось просто испражниться от увиденного. Что… Что у меня на лице?... Чёрт, у меня рот заклеен скотчем! Я начал активно давить свой рвотный рефлекс, иначе всё стало бы намного хуже и противнее. Я окончательно проснулся из-за этого происшествия. Я ещё раз осмотрелся и понял, что нахожусь в очень неухоженном здании: паутина и пауки были в каждом уголке это комнаты, а возле дверного проёма был отбит кусок стены. «Это что, заброшка?...» Я попробовал встать, но у меня не получилось. Я связан: руки крепко привязаны к талии, а ноги связаны друг с дружкой. Я ещё спросонья не понимал, что со мной происходит. Где я? Почему я сейчас вообще не у себя дома, с Юнги, а в этом грязном и вонючем месте? Меня волновало только это. То, что я связан, почему-то, не сильно привлекало моё внимание. —Что, уже проснулся, солнышко? Это ужасно знакомый голос. Он был очень грубым, но в то же время приятным… Стоп, грубым, но приятным?! Это Юнши! Я в ужасе глянул на него. В руках у парня был какой-то аппарат, который лежал на странном блоке. Судя по всему, это был аккумулятор, а на нём мирно лежала болгарка. Она хоть и лежала мирно, но оказавшись в руках Кима она может стать настоящим орудием пыток. Я до последнего надеялся, что это всего лишь мой параноидальный бред, но даже окружающие факторы доказывали противоположное. Хоть верь, хоть нет, но здесь на протяжении долгого времени проводились пытки… Их что, Юнши проводил? Что-то у меня совсем рассудком помутнён… Нет, нет! Он не может! Он ведь такой же подросток, как и мы с Юнги. Он не способен на такое, а пришёл для того, чтобы помочь мне, я уверен в этом! Юнши же говорил, что я ему нравлюсь? Значит, этот парень точно не должен оставить меня здесь. —Как ты себя чувствуешь, любимый? Я хотел ответить, но не смог. Скотч на губах помешал. Я стал ждать, пока он поможет мне. —За твоё непослушание ты получишь достойное наказание. Кстати, знаешь, зачем мне болгарка? —…М? —Я взял специальные диски с наждачными боками, поэтому… Я не буду пилить тебя напрямую, у меня есть идея получше. «?!» Мои глаза приобрели испуганный вид, а сердце бешено заколотилось. Если до этого я ничего не понимал, то сейчас мне всё стало понятно. Все эти окровавленные инструменты использовались на мне, клочки ткани – с моей одежды, кровь на полу и инструментах – моя, обувь с кровавыми пятнами – моя. Я ошарашено глянул на своё тело, оно было изуродовано: ноги в синяках и свежих ранах, на пальцах моих ног отсутствовали ногти, а один из них и вовсе почернел. Это он издевался надо мной! Но почему?! —Ну что? Всё осмотрел? Всё вспомнил? Ну, ладно, ладно, успокойся, я буду пилить тебя только боковой частью этой штуки. Это не так больно, просто намного дольше, так что радуйся! – Он улыбнулся, посмотрев в мои глаза. Нет… Пожалуйста… Юнги… Я не верю, что это действительно происходит со мной. Нет, нет… Это просто сон, Чимин, успокойся! Сейчас ты быстренько отсюда уйдёшь! В моих снах обычно есть странная фишка: если мне снится что-то страшное и я понимаю, что это сон – в моей голове открывается «меню» из кнопками, одну из которых я постоянно использую. Она называется «выход». После её нажатия я всегда просыпаюсь. Может, я параноик, но эта штучка спасает меня от осознанных кошмаров ещё с детства! Я убедил себя, что это сон, но меню никак не появлялось. Как бы я не старался, сколько бы моральных усилий не прилагал – ни в какую. Неужели я… не сплю? Боже, неужели это наяву?! Нет! Нет!!! Я не хочу!!! —Я знаю, о чём ты думаешь, Чимини… «Юнги-хён! Юнги-хён! Пожалуйста, помоги мне!»… Пф, ха-ха-ха! – Он засмеялся, словно сумасшедший. – Тебе больше никто не поможет, отныне и до конца своих дней ты будешь здесь, со мной! И без этого… Без твоего… парня. —Мм! М-м-м!!! – Я пытался вырваться из верёвок, но безуспешно. Звук болгарки ударил по моим ушам криками и воплями неизвестных мне личностей, которых пытали этой штукой просто ни за что. Я слушал этот плачь и готов был сойти с ума. В моей голове никак не укладывалось, что я действительно терпел все эти пытки… Не может такого быть, что я просто взял и забыл их! Нужно было пережить неимоверную боль, чтобы лишиться памяти, но ведь… Я же не мог действительно потерять память? Нет, я не верю… Но всё именно к этому и вело. Я сложил пазл в своей голове: я не понимал, какое сейчас число, месяц, год… Складывалось впечатление, что прошло не более двух дней от моего последнего диалога с Юнги. На полу валялись окровавленная ткань, инструменты и мой разбитый телефон. Не могли же они появиться здесь из неоткуда? Я что, действительно потерял память?... «Я не верю…» Я хочу в объятия Юнги-хёна, я не хочу быть здесь, я не хочу испытывать эту боль, я хочу поцеловать Юнги-хёна, хочу, чтобы он спас меня! Я даже не заметил, как скотч ушёл с моего лица. Очнулся я только от касания работающей болгарки к моему локтю. Этот звук наждачки по коже и эта боль вывела меня их раздумий и я громко закричал. Боль была невыносима. —Сейчас можешь кричать сколько хочешь, тебя всё равно никто не услышит… Хотя, в принципе, сейчас это единственное, что ты вообще можешь делать! Пф, даже двигаться не можешь… Боюсь представить, насколько тебе больно, мой малыш. Я ни слова не понимал. Я просто кричал, сквозь крики пытаясь произнести имя самого родного мне человека – Мин Юнги. Я кричал что есть силы, но безнадёжно. Боль всё росла и росла, я очень боялся, что он захочет спилить всё до костей. Меня пугала не та боль, которую я мог бы ощутить, а этот скрежет наждачки об сухожилия и кости. —Эх, Чимин мой Чимин… Как же так, как ты мог выбрать его? Чем же я хуже? —Юнги!!! —Назови моё имя, хватит постоянно звать его! Я – твой единственный, я! Чимин, это я! —Нет! Юнги, пожалуйста!!! – Эта боль сводила меня с ума. Я не понимал, что он говорит. —Чимин, чем больше ты будешь звать его, тем сильнее я буду давить! Чимин, разве ты не понимаешь? Эх, Чимин… —Хватит! Умоляю! —Уж прости, Чимин. – Он только сильнее надавил. —Пожалуйста, хватит!!! —Чимин!!! Это я! Я резко вскочил. Я больше не связан, больше ничего не болит… Рядышком горел тусклый свет от лампочки. Юнши нет, болгарки нет, крови нигде нет, металлом не пахнет. Я дома… Это был просто страшный сон. Страшный сон, из которого нельзя выбраться. Такое у меня впервые, однако. —Чимин! Блять, что случилось?! Нахуя так пугать?! Юнги-хён… Я глянул в его глаза, пытаясь отойти от своего ночного кошмара. Моё тело было всё мокрое и холодное, а лицо липкое от слёз. Не успел я опомниться, как оказался в тех самых желанных объятиях. —Что тебе такого наснилось? Ты так кричал, что мне самому страшно стало!... – Он ещё крепче прижал меня к себе. Я ткнулся своим лицом в его плечо, это очень успокаивало меня. —Юнши… Он мне наснился. —Что он делал? —Издевался надо мной. – Еле выдавил я. – …Он… Он… Там везде была моя кровь, синяки и раны были у меня по всему телу, так я ещё и связан был… Я рассказал хёну всё так, как я запомнил. Весь этот сон отчётливо остался в моей памяти, каждая деталь не давала о себе забыть. Чем больше я рассказывал, тем быстрее эти детали стирались с моей памяти, как судный день. —Я с тобой, не бойся, тебя никто и никогда не тронет, пока я рядом. Не бойся… – Он погладил меня по волосам. —А сколько времени сейчас? —Ты поспал только двадцать минут, не волнуйся. Я даже в игру зайти не успел, там загрузка ебучая шла! —Ложись уже спать, пожалуйста… Полежи со мной, Юнги-хён. —Конечно, только пару секунд, я компьютер выключу, хорошо? Я кивнул ему. Мне так хорошо рядом с Юнги, когда мы общаемся… Комфортно. Он может и матом со мной говорить, и матом ко мне обращаться, временами быть грубым, но он никогда ничего плохого не имеет в виду. Но такие моменты, как сейчас, когда он просто сидит и обнимает меня, когда он волнуется обо мне!... Я готов лишиться всего, что у меня есть, только ради жизни с ним. Я не ошибся в своём выборе. Юнши, я никогда не променяю его на тебя. Он – лучшее, что со мной случалось. —Тебе воды принести? О, я тебе сейчас такую историю расскажу! Ты про этот кошмарик сразу забудешь! —Ага, но от твоих историй мне новые сниться начнут… —Я не понял? Так мне рассказывать, или не рассказывать? —Та рассказывай, конечно! Мы сходили вместе на кухню, так как я боялся оставаться один в комнате. Я уселся за столик, пока Юнги делал мне какао. Во время сего процесса он кратко рассказал сюжет той самой истории: когда-то он, будучи пятнадцатилетним подростком, вдохнул какой-то странный газ из школьной столовой (его использовали непонятно для чего, типо, стояла огромная печь, в которую этот самый газ с баллонов и поступал. Правда эту печь никак не использовали на глазах у учеников. Юнги-хёну до сих пор непонятно, что это вообще было, так как в других школах он вообще такого не видел). После этого вдоха всё вокруг сменило свой стиль на «indie kid». Всё: стены, пол, потолок, кухонные приборы, булочки на прилавках, холодильник, та самая печь, и даже его тогдашний друг – всё это превратилось в сплошной «indie kid», а время стало течь в десятки раз медленнее. —Вывод: никогда не вдыхай непонятный газ, особенно там, куда тебя не пускают. – Завершил Юнги. – А лучше вообще только кислородом дышать. —Это ты поэтому не куришь? —Та слушай… Блять, после такого у меня фобия на курение! Пусть Господь милует ещё раз это почувствовать… Он поставил чашечку с напитком на столик, за которым я сижу. Его рассказ продолжился. —В общем, мы ещё с шестого класса заметили эту штуку на кухне в нашей столовке. Там стоял специальный прилавок: ты подходишь и покупаешь у агрессивной продавщицы булочку, или пиццу, или суп… Там кроме этого больше ничего не продавалось, школа бедненькая у нас была. А сзади этого прилавка мы с другом стали замечать какие-то странные звуки и огромную ржавую металлическую печь. Мы с ним, конечно же, решили, что ночью мы с ним пролезем через окно обратно в школу… А, да! У нас подвал по совместительству ещё и первым этажом служил, и, короче, там было разбито окно. Ночью малолеткам туда вообще легко залезть было! Мы с другом договорились, что как стукнет одиннадцать вечера – мы с ним отправляемся в путешествие. Пришёл я домой, мама на меня наорала, я похавал, помог Хильде с уроками и, типо, «лёг спать». Стукнуло время – я перелез через окошко в комнате и побежал на место встречи. Мало того, блять, что я сидел-ждал его ещё пол часа, так ещё и мусор ходил под школьными окнами! Видите ли, «обстановку проверял»! —Мусор?... – Я остановил его. В смысле «мусор»? —Ну, мусора, да! —Э-э… —Менты! —А-а! Ладно, рассказывай дальше. —Мне пришлось прятаться за деревьями от тех придурков!... Ой, не знаю, то ли это ангел-хранитель мой, то ли какая-то нечисть появилась, но те два дебила решили уйти. После них уже через две минуты и мой друг прибежал. Жаловался ещё, что ментов видел, а я ему говорю: «Ты их видел, нахуй, а я чуть на штраф не влетел!» – Хён взмахнул рукой, как итальянец. – Он поржал с меня и залез в то самое окно, что разбитое было. Столовка тоже в подвале была, так что идти пол минуты было. Я перелез через окно, врубил на телефоне фонарик и пошёл туда. Через коридор прошли… Я кивал головой. —Потом через всю столовку прошли… Потом до этой… Блять, как её?! Ну… —…Прилавок? —Во! Да! Возле прилавка была такая досочка: поднимаешь её и ты уже продавец, понимаешь, да? Прошли мы через неё и хуйнули прямо на кухню! Там мой друг нащупал выключатель, и так как окон там всё равно не было, то он врубил свет. Он мне сразу начал тыкать на один баллон, только-только открытый, с резиновыми трубками, и такой: «Смотри! Давай этот пробовать?!» —А ты ему что? —А я, дауна кусок, полез первым вдыхать. Выдернул от печи эту резиновую трубку, вытер её и присосался, как младенец к маминой сиське. Я не таким идиотом был, что начал дышать на раз-два, раз-два!... Если бы я так сделал, наверное, то не сидел бы щас тут с тобой. Короче, я сделал такой, нормальный вдох! Не маленький и не средненький, и вытянул изо рта эту штуку, а потом такой пизде-е-ец начался!... Я тебе словами описать не могу ту хуйню, что видел! – Он глянул на меня широко раскрытыми глазами и с довольной улыбкой. Вряд ли он тогда улыбался, в той ситуации, если всё было аж настолько плохо, но сейчас он с радостью это делает. – Я посмотрел на друга, хотел было сказать: «Да хуйня! Нормально всё!» Короче, рот открываю, сказать хочу, а меня как парализовало! Я это понимаю, смотрю на друга, а он окрасился во все цвета радуги. По сторонам, так, голову поворачиваю – всё: стены, печка, пол, лампочка… Сука, всё в радуге, и говорить не могу! Меня друг спрашивает чё-то, а я не слышу… И вот так секунд тридцать всё в красках медленно было, и только потом уже стало отпускать. Я спрашиваю друга, типо, сколько времени прошло, а он говорит: «В смысле? Ты три секунды назад вдохнул!» Короче, только сам Сатана и Бог знает, что это за газ там такой. —А что, на баллоне не было написано? —Неа! Слушай, не было! Понабирают работяг с улицы, что позначек, блять, не делают… Эта история значительно подняла мне настроение после того ужасного сна. Но после этого я точно никогда не подумаю дышать чем-то, кроме кислорода.