Глушь ll . Здесь меня нету

      — Только аккуратно, — женщина дотрагивается до щеки своего сынишки и целует в лоб, — Чифую, только прошу — осторожно, — она дальше зашептала ему на ушко, — если вдруг приснятся кошмары — звони сразу мне, хорошо? Чифую кивает. Сзади них стояли альфы и смотрели на эту картину. Раньше бы Мацуно засмущался этих сильных порывов заботы матери к нему, но сейчас было важнее её успокоить, а то она всегда на нервах уходила от него.       — Мам, всё будет хорошо, не переживай, — просит омега.       — Я буду звонить, милый, — улыбнулась она ему, после перевела взгляд на двух альф, что стояли возле дверного проёма и смотрели на них, — присмотрите друг за другом. Баджи, только не засиживайся слишком долго, а то до дома ночью добираться небезопасно.       — Госпожа Мацуно не переживаете, мне мама деньги на такси дала, доеду быстро, — улыбается ей Кейске.       Она переводит глаза на молчаливого Казутору, она до сих пор не радушно реагировала, что её сын на ночь остаётся с альфой одни под одной крышей, но она успокаивала себя тем, что это лучший друг её сына. И уж так намного лучше, чем если бы Чифую остался бы один дома.       — Казутора, а ты маму предупредил? — Казу кивает, — хорошо, помните, что ночью не безопасно, закройте окна и двери и ложитесь спать.       — Мам, не в первый раз, не переживай, — Чифую в последний раз обнимает её, — мам, иди уже, опоздаешь же…       — Ты прав, мне идти нужно, — она в последний раз осмотрела их, помахала рукой и вышла из дома. Чифую сразу же закрыл входную дверь на ключ и повернулся к ребятам. Баджи шире улыбнулся.       — Мамочка очень сильно тебя любит, сейчас она в сто раз больше это показывает. Маменькин сыночек.       — Не смейся, — просит омега, — она очень сильно переживает, особенно когда я остаюсь один. Ну ладно, не будем об этом. Спасибо, что пришли ко мне и решили побыть со мной.       — Ну конечно, — Баджи подходит к нему и крепко обнимает, — я не мог оставить тебя тут одного, тем более, ты нас пиздец как напугал в прошлый раз.       — Я напугал? — округлил глаза омега, вспоминая те самые чёрные дни в его жизни, — а я нет? Просто представь, что я почувствовал, когда узнал, что в вас стреляли?! Стреляли! — повысил голос он, — вы могли умереть, как бы я жил. Вся радость мгновенно исчезает, а улыбка на лице альфы меркнет мгновенно. Он осознаёт, что не стоило ему говорить и напоминать об этом, они же обещали, что не будут вспоминать эти жуткие дни.       — Не злись пожалуйста, Чиф, я не хотел.       — Хорошо, — шепчет Чифую, обнимая в ответ Баджи, — не нужно об этом.       — Ребят, — Казутора подходит к ним и спокойно говорит, — давайте в гостиную пойдём уже. Сделаем уроки, поедим и посмотрим фильм.       Он первый уходит. Чиф и Баджи переглядываются меж собой и идут за ним, попутно выключая свет в коридоре за собой.

///

Таблетка помогла, не сказать что сильно, но альфа перестал думать о том, что обычно думают альфы во время течек омеги. Но это было сильно сказано. Да, Риндо восемнадцать, и ему бы уже пора жить половой жизнью, но он боится думать о таком, потому что смотря, как корчится Соя во сне, он переключается на другие эмоции. Переживание. Он хорошенько накрыл его тельце ещё и пледом, потому что его то в жар, то в холод бросало, вид был не очень здоровый. Будить его он боялся, но понимал, что ему строит это сделать, чтобы дать Кавате лекарство. — Соя… — он же не испугался сейчас его? Потому что когда Рин подошёл ближе к кровати, омега словно почувствовал это и прикрыл нос рукой во сне, — Соя, — он легонько дотрагивается до его плеча, — просыпайся. Тебе нужно выпить лекарство. Это срабатывает. Омега приоткрывает глаза и перестает ёрзать в постели. Голубые глаза, которые сейчас были темно синие, были совсем немного прикрыты веками, а на их краях скапливалась влага. — Соя, — совсем тихо прошептал он, — тебе очень больно? — Рин? — отзывается он, — что происходит? Тело горит… Альфа опускается на край кровати и дотрагивается до вспотевшегося лба своего парня. — У тебя течка началась, милый, это уже началось… Но Соя словно не слышал его, взгляд младшего был устремлён в сторону двери. Лежал он на боку и совершенно не реагировал на прикосновения альфы, которые тот перестал уже контролировать. Рука то гладит волосы, то щёку. — Мне снился кошмар, — шепчет Соя, — но это не просто кошмар. Раньше я видел обрыв… а через какое-то время меня прямо там и застрелили. Сейчас же мне снилось большое дерево посередине леса, а из чащи леса на меня кто-то смотрит, их много… Риндо молчит. Не знает, что сказать. Соя продолжает пустым взглядом и таким же голосом говорить с ним, рассказывать сон, вновь говорить о смерти. Он даже не чувствует свою течку, а просто потрясен своим сном… кошмаром. — И что было дальше? — Я не знаю… есть просто сны, а есть то, что очень часто повторяется. Я смею предположить, что это, возможно, новое место моей… смерти? — Нет, — хмурится Риндо, — почему ты так думаешь? Не нужно. Хватит! — громко просит Хайтани и видит, как одинокая слеза скатывается с его лица. Хватит. Хватит. Только не это вновь, Риндо хватило уже, этот холод и боль пожирал его в прошлый раз чуть не убив. Он прекрасно помнит то состояние, в котором был когда с Соей случилось это. Он много думал в тот момент, но самое частое было осознания того, что если бы Соя не очнулся… Глупые мысли. Но даже сейчас, в здравом уме, Риндо не мог бы ответить на вопрос: а жил бы он дальше без него? — У меня правда началась течка? — Соя надрывисто улыбается, — так вот кого это. Больно… — Я принесу лекарство, — совсем разбито говорит старший, вставая со своего места. Или голос был нормальным, просто самому Риндо показалось обратное. Его сердце каждый раз останавливается стоило ему подумать о смерти, или Сое заговорить об этом. Альфа протягивает таблетки омеге, которые тот сразу же выпивает. Риндо пару секунд смотрит на омегу, что утыкается лицом в подушку. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает альфа. — Твой запах… — шепчет омега, — такой приятный, не отходи далеко, хорошо? — Тебе не страшно, я ведь могу… — А мне надо? — интересуется Соя, смотря снизу вверх на лицо альфы. Они замирают, Риндо внимательно рассматривает личико омеги, что с какой-то детской невинность наблюдал за старшим. Он такой малыш ещё — понимает альфа: эти большие голубые глаза, тёмно синие кудряшки, которые падали ему на глаза и лицо, очень сильно хотелось дотронуться до них и заправить за ухо.       — Нет, твоя жизнь и так слишком безумна.       — Я очень рад, что ты у меня есть, — в моменте говорит Соя, — спасибо, что ты со мной. Но не смотри на меня так, — усмехается он, — я начинаю думать, что ты меня хочешь съесть.       — Ты очень милый, — он опускается на колени возле кровати и тянется ко лбу омеги, гладя его щеку, — очень…       Соя лишь на первый взгляд был расслаблен: внутри здравый смысл просил быть на стороже с альфой. Это Риндо, но он остаётся альфой, он может в любой момент потерять голову и сделать что-то не так. Об этом предупреждали учителя на курсах для омег в школе, говорила мама, об этом много где сказано в их мире. И Соя всему верит. Но он так же преданно верит Риндо. — Можно я спрошу кое-что? — Ммм? — он бережно убирает его волосы с лица, — что такое? — Ты был с омегам? — внезапно для альфы спрашивает Кавата. Рука альфы застывает на месте, а глаза становятся немного шире. Он начинает думать, что во время течки Соя немного чудным становится. — Нет, — признается честно альфа, вспоминая, что они вроде об этом говорили когда-то, — ты мой первый парень. — То есть ты девственик? — уточняет он. Выражение лица Риндо нужно было только видеть, Ран бы точно посмеялся. Именно в такие моменты его младший брат мог внезапно терять свое спокойное выражения лица и даже внезапно краснеть. Соя это улавливает и понимает, что красные щечки у альфы не были даже, когда они целовались. — Соответственно, да, — весьма спокойно отвечает альфа, — а к чему такие вопросы, милый? — Не знаю, просто… Ты обо мне это знаешь, ну логично, ты мой первый и у меня никогда… А я всегда хотел тебя спросить о таком, но стеснялся. — И поэтому в разгар своей течки ты решил это сделать? — Да, думаю жизнь слишком коротка, чтобы откладывать это на потом. Улыбка на лице альфы вновь немного меркнет. Опять. Опять он намекает на смерть. — Твоя жизнь будет очень длинной, Соя, вот увидишь… — Я не уверен в этом, прости, что говорю об этом, можно ли вообще считать, что моя жизнь? — не понимает омега. Хорошо, что таблетка это помогла, а быть может это из-за успокаивающего и очень сильного запаха альфы? Соя чувствует его везде, и благодаря этому боль и дискомфорт ушли на задний план. Зато тревоги и мысли вновь начали терзать его мозг. Лучше бы было больно… Лучше бы маленький пятнадцатилетний Соя думал о том, что его парень похитил его, запер в комнате отеля, и совсем рядом сидит, пока он, в прямом смысле, течёт. Но нет, авария, нападения и мысли о недавнем сне не покидали его не на минуту. Он хочет засмеяться в голос: громко, истерически, и крикнуть вопрос — да что с ним не так? — Твоя. Ты мыслишь, чувствуешь, говоришь… живёшь, это все твоё. Души лишь связаны с ним. Соя кивает. Он прекрасно знает об этом. — А твоя душа со мной. Интересно всё же как так вышло… не смотри на меня так! Мне страшно от всей этой ситуации. Поговори со мной, чтобы я забыл о том, что сейчас происходит! Если Нахоя и мама узнают, а отец… Они точно узнают! Что будет? — запаниковал он. — Хорошо, давай поговорим, — он дотрагивается второй рукой до ладони омеги — та была очень горячей, — но ты так не ответил, как ты себя чувствуешь? — Запах приятный, расслабляет, я об этом читал. Запах любимого альфы помогает расслабиться, тело перестаёт так остро реагировать на боль, и сознание слабеет. — Вот как… — Да, но это ненадолго. Мы же оба понимаем, чем обычно это заканчивается… они проводят время вместе. — Понимаю, с гоном так же, — он затыкается, нет, нихрена не так, альфе стоит только ощутить запах омеги, как он тут же кидается на него, — почти так… — У тебя был гон? — Пару раз, он намного реже, чем у омег, и начинается с более взрослого периода жизни. — Вам больно? — Нет, скорее ты теряешь рассудок и чувствуешь сильную жажду, ты понимаешь чего… — Ага… — тихо стонет он, — мне так стыдно Риндо, я потом сам всё поменяю… — Что поменяешь? — не понимает альфа. Кавата сильнее краснеет и отводит свой взгляд. Видимо тот не собирается отвечать на его вопрос. — Ничего… — краснея, отвечает Соя.

///

Фильм для троих прошёл как в тумане. Баджи и Чифую все время поглядывали в сторону Казуторы, который сел на кресло дальше от всех. Сам же альфа старательно старался не замечать этих взглядов. — Наконец-то конец, — устало прошептал Баджи после того, как начались титры в конец, — что на этот раз посмотрим? — А не поздно ли уже? Тебе не пора? — спрашивает Чифуя, вставая с коврика на полу. Экран на его телефоне включился, и омега потянулся к столу, на котором тот лежал, — о, наконец-то! Это Майки пишет, долго же он… — Не бось просто забыл написать, в его репертуаре, — говорит Баджи, подходя к омеге, чтобы тоже прочитать сообщение. Майки: — Прости, что не написал, совсем из головы вылетело. Мы с ребятами пошли в класс старших. Нам сказали, что братья Хайтани тоже не посещают школу пару дней. Даже Изана без понятия, где они. — Я же говорил — забыл, — задумчиво произносит альфа, — значит Хайтани тоже в школу не ходят. Интересно, где же они все вместе. — Я начинаю переживать сильнее за них, — Чифую печатает Майки короткое "спасибо", а после заходит в чат с матерью и пишет ей, что все хорошо, — почему их нет… — Да не переживай, возможно загуляли с альфами, они же с такими знаменитостями встречаются. Небось Хайтани им все клубы показывают. — Баджи, перестань! — цокает омега, — это не так! Они не такие! Просто… Так много неприятностей у них, вдруг на этот раз что-то случилось? — Что, ещё раз похитили? — усмехнулся Кейске. Казутора недовольно смотрит на альфу. А Чифую оскорбившись, расширят свои глаза. Это слишком! — Ты думаешь это смешно? — повышает голос омега, — это прикол что ли какой-то?! — он гневно смотрит на него, стало очень обидно за его слова, он понятие не имеет какого это — когда тебя похищают, и чуть ли не насилуют. Конечно, они же не знают. Чифую вдргу замолкает. А вдруг это правда? Те мужчины ведь что-то говорили, о том, что они не просто так это делают, они вроде даже знали Сою, и сам омега извинялся перед ним, да что происходит? Они же совершенно именно об этом не поговорили, или Чифую все надумывает? И не понимает, где был кошмар, а где реальность? Он слишком плохо начал помнить об этом, но тот дикий животный страх и ужас, как и кошмары, останутся с ним навсегда. — Кретин, — шепчет омега, идя в сторону выхода. Альфы смотрят тому в след. — Блин, — с виной говорит альфа, — это вырвалось само, хотел пошутить, чтобы ты не переживал. Чифую, прости! — он пошел за ним. — Оставь в покое меня, я в туалет! — кричит он, чтобы альфа за ним не пошёл.       Баджи тяжело вздыхает и поворачивается на спокойно сидячего Казутору, что недовольно смотрел на Баджи.       — Что?       — Ничего, — отвечает ему он и, встав со своего места, подходит к нему, — не забудь извинится перед ним, когда уедешь.

      ///

      — Майки, ну же! — Эмма пихает брату сковородку и злобно смотрит на него, — я же не успею! Пожалуйста пожарь мясо, я очень хочу приготовить вкусный ужин для брата Шиничиро, он же придёт скоро. Майки устало смотрит на эту сковородку и не понимает, как мягче сказать, что хочет спать, а не готовить. Но готовка для старшего брата звучит заманчиво, и это будет хотя бы какая-то поддержка, а то в последнее время он совсем подавленный.       — Лааадноо… — недовольно протягивает Майки, — а где Изана?       — Он в душ пошёл, давай быстрее к плите. Майки не то, чтобы был хорошим шефом, скорее наоборот, первые пару раз начала историй его готовки он спалил их мусорное ведро, потому что выбросил спичку, которая не догорела ещё. Во второй раз он подпалил полотенце, а потом оказалось и сковородку, всё всегда заканчивалось очень печально.       — Майки, только аккуратно…       — Да что аккуратно-то? — он достаёт мясо и включает плиту, — как получится, так получится, сама же попросила.       — Я просто не успеваю, мне нужно стол накрыть и салат доделать, ты начни жарить, а Изана продолжит, когда из душа выйдет. Эмма побежала в гостиную, видимо стол она накрыть хотела именно там. Если он сейчас не уничтожит кухню и не сожжёт до тла мясо, то всё будет хорошо. Его братик достоин хорошей еды. Он сразу же вспоминает вечно усталый взгляд старшего. После того, как его уволили из школы он лишился работы и очень долгое время не мог найти хорошую работу, даже сейчас не может… Этот чёртов Санзу, все подозрения лишь на него были, в тот вечер он сам же ему сказал, что в соке что-то было, он знал… но как его могли отпустить и наказать лишь ни в чём не повинного старшего брата, который лишился всего: любимой работы, заработка, авторитета и доверие окружающих. Майки всё чаще хочет обнимать старшего, ему очень жаль, что в тот промежуток жизни он грубил Шиничиро и злился на него из-за приезда Изаны. Они не говорили с ним об этом инциденте. Майки так же не говорил с Санзу об этом, а стоило бы. Шиничиро запретил Майки и Изане подходить к Санзу, не из-за того, что он считал младшего виноватым, а просто прекрасно знал, что сделал бы Изана Санзу. Ничем хорошим это бы не закончилось. Сано кладёт мясо в сковородку и с напрягом наблюдает за ней. "Эх, не выйдет из меня хорошего омежки-хозяюшки". — думает сразу же он, поворачивая голову в сторону. Сзади послышались медленные шаги: Эмма небось вернулась, чтобы посмотреть живо ли мясо или нет. Нет. Майки медленно гуляет глазами по вошедшему телу его беловолосого старшего брата парня, щеки немного порозовели, а глаза расширились сильнее, чем прежде. Он даже не отговаривал себя не смотреть на его полуголый торс и накаченные руки, которыми он с помощью полотенца вытирал голову.       — А можно, блин, прикрыться?! — завопила Эмма, встав сзади, — о боже! Брат! Изана никак не отреагировал, на его лице был нечитаемый взгляд, который устремился прямо на его малыша, который нещадно рассматривал телосложение альфы. Рассматривал так, словно видел впервые, а судя по данным Изаны, он знает, что его младший братик не с кем еще не был, и ни на кого вообще так не смотрел. Запахло жареным. В прямом смысле слова. — Майки, — спокойно и с нотками нежности произносит альфа, — у тебя все под контролем? Эмма тут же понимает в чем дело, резко оборачиваясь к плите. Она даже вскрикнуть не успела, старший брат подошёл к сковородке, взял с рук Майки вилку и начал переворачивать мясо. Майки внимательно наблюдал за его действиями. — Я пойду тебе за майкой, — говорит Эмма, — пожалуйста, проследи за едой, я занесу тебе верх, и пойду дальше на стол накладывать. Изана кивает ей. Когда они остаются одни, Майки тихо усмехается от этой ситуации. — Что? — не понимает альфа. — Да ничего, — Майки прислоняется спиной к столешнице и неотрывно разглядывает тело альфы, — ты решил специально покрасоваться своим голым торсом передо мной? Не забывай, что я до сих пор твой маленький младший братик. — Я не хотел тебя смущать, малыш, — усмехается альфа, — я думал, что ты спишь уже, обычно когда ты приходишь домой после учебы сразу в свою кроватку бежишь. Кто же знал, что ты окажешься возле плиты на кухне. Удивительно, что Эмма доверила тебе мясо. — Я, конечно, знаю, что у меня не получается, но я научусь, это в жизни всё равно пригодится. — Боишься остаться голодным? Не бойся, братишка, я тебя покормлю. — Знаешь, — Майки усмехается, — очень сомнительно слышать такие слова от парня, что стоит полуголый передо мной. И я не о своем голоде говорю, хотя если я самого себя прокормить не смогу, то остальных и подавно… — Остальных? Думаешь Эмма и Шиничиро смогут есть твою стряпню? — смеётся громко альфа. Майки оскорбленно посмотрел на него. Это фраза его задевает. — Ты перепил что ли? — грубо вырывается у омеги, — вас никто и не заставляет, я и готовить вам не буду, разбежались. — Майки, я же пошутил… — он понимает, что тот обиделся, и начинает подходить к нему, — прости… что ты имел в виду? — Ничего! Не подходи ко мне, — Майки отходит от него и идёт в сторону выхода, — шутить так будешь со своими друзьями! — Блин, — он срывается со своего места и идет за омегой, — ну прости, не хотел тебя обидеть. Не подумал. — Иди, пожалуйста, жарь мясо, — просит омега, ступая на лестницу, — а я спать, и не тревожьте меня. Эмма с майкой в руках появляться на лестнице и в шоке рассматривает своих братьев, потому что ещё подходя к лестнице услышала ругань старших братьев. — Что случилось? — спросила она. — Ничего, — тихо ответил Сано, проходя мимо нее, — я в комнату. Эмма растерянно посмотрела на старшего брата. — Иди на кухню, пожалуйста, мне нужно с ним поговорить и я приду и помогу тебе, обязательно. — Хорошо, — растерянно соглашается она, передавая ему майку, спускаясь вниз. Альфа пару минут анализировал ситуацию, а после надевает верхнюю одежду и заворачивает в комнату младшего. Майки сидел спиной к двери и что-то разглядывал в телефоне. — Черт, черт… — только и услышал парень с уст омеги. — Майки? Майки поворачивается лицом к нему и растерянно смотрит, в его руках загорается телефон, а Изана начинает чувствовать тревожность. Майки смотрит пару секунд на входящий звонок и быстро принимает звонок:       — Такемичи, как это вышло? — взволнованно спрашивает Сано.       — Я не понял, как это всё вышло, — дрожащий голос Такемичи слышится из динамика, — бабушка приехала 5 дней назад, мы с мамой ушли в магазин, приходим а там мужчина! Он говорит, что он отец Сои и Нахои, ему сказали, что его дети жили у нас, но бабушка сказала ему, что никакие близнецы с ними не живут. Я в панике, Нахоя трубку не берёт… их отец был очень зол.       — Боже, это ужасно… — шепчет Майки, — Нахоя говорил о том, что его отец просто ужасен, он даже Сою не навещал особо, я боясь представить, что теперь будет…

///

      Нахоя и Ран растерянно смотрели на маму омеги и врачей, что вошли, точнее ворвались в его палату.       — Мама? — растерянно спрашивает омега, не понимая, что происходит. Мать растерянно осматривает палату, а после подбегает к сыну.       — Где твой брат? Ты видел Сою?       — Сою? — омега очень захотел недовольно глянуть на рядом стоящего Рана. Он чувствовал, как его нервы и волнение переходили все грани дозволенного, он вообще не понимал, почему, а главное, за что в его жизни начал происходить весь этот треш, — не видел. Я спал всё время, а проснулся, когда Ран зашёл ко мне.       — Твоего брата нигде нет! Больницу осмотрели, неужели он ушёл куда-то? Ты об этом знаешь?       — Я не знаю.       — Неужели он сбежал? Отец в гневе едет сюда! Я не понимаю, что происходит, но он хочет забрать Сою домой. А его тут нет! Что я ему скажу?       — Удивительно, что он едет сюда за своим сыном, — непринуждённо вырывается у Хайтани.       — Ран, пожалуйста, — просит Нахоя, у него уже руки трясутся, отец приезжает, только этого не хватало, вот именно этого он и боялся. Мама задумчиво посмотрела на Рана.       — Где твой брат? — спрашивает она, — он увел его? Они оба сбежали?!       — Мама, успокойся, — просит омега, — ты сказала, что он зол, почему он такой?       — Я не знаю, он на час пропал, на звонки не отвечал, а пять минут назад позвонил, голос был пропитан гневом. Что-то случилось… Мне кажется…       — Черт, — Нахоя закрывает глаза. Злой. Он что-то знает? Сейчас приедет и поймет, что Сои нет. Он уже чувствует весь гнев отца на себе, потому что в первую очередь он может спросить у него, где Соя. И что же делать? Ран замечает этот ступор и страх со стороны омеги, это было ожидаемо. Альфа подходит к омеге и дотрагивается до его плеча.       — Не бойся, я рядом. Он ничего не сделает.       — Но что ты сделаешь? — шепчет он.       — Что это за разговоры? — не понимает женщина, — тебе лучше уйти, ты прекрасно знаешь, как мой муж реагирует на тебя.       — Я не собираюсь, — холодно отвечает альфа, — неужели вы не понимаете, что сейчас вскроется, что Сои нет, и он накинется на вас и на Нахою.       — Накинется? Он конечно же спросит, где Соя! — повысила голос женщина, — и ты так и не ответил на мой вопрос, где твой брат? Неужели они вместе?       — Откуда мне знать? — усмехается Ран, — я за ним не слежу. Он взрослый мальчик.       — Ран, — зовёт Нахоя, — она права, если мой отец тебя увидит, то тут такое начнётся…       — Тут и так такое будет, и я не оставлю тебя, даже если ты попросишь…

///

      После полтора часа спокойствия, тело Сои вновь начало испытывать боль и дискомфорт. Омежка укутался в одеяло и начал тихо и тяжело постанывать из-за неприятных ощущений. Риндо стоял рядом с кроватью и внимательно наблюдал за омегой. В душе неприятно колотило от безысходности, ведь по сути он ничего не мог сделать в данный момент. Сое нужно было лишь перетерпеть это, таблетки часто пить нельзя, а смотреть на такого Сою просто невыносимо. — Риндо, уйди… — тихо и надрывисто произносит омега, — не смотри… мне плохо. — Я вижу, но я не могу оставить тут тебя. — Ну хоть отвернись! Это меня больше делает ничтожным! Пожалуйста! — срываться на крик он. Риндо отходит от кровати, он прибавляет свой запах, чтобы как-то успокоить омегу, но сам-то аромат его тревожности никуда не уходит, ему бы самому нужно было успокоиться. — Соя, я принес свои вещи, может… может если ты их оденешь, то тебе станет легче? — парень не отвечает, — мне кажется, мой запах делает только хуже. — Я понимаю, ты переживаешь, у тебя тревога и это чувствуется сильно! Я не могу… — Прости, я уйду, в ванну? Но как насчет моей одежды, тебе станет лучше… — Рин, я не уверен, что в силах переодеться самому. — Я помогу, — вырывается вдруг у альфы, — если ты хочешь… Соя выныривает из своего укрытия и мутным взглядом смотрит на альфу. Они пару секунд оба молча смотрят друга на друга, а потом омега принимает сидячее положение. — Хорошо, — неожиданно для альфы говорит омега. — Ах… Хорошо, я тогда за одеждой своей, она в пакете… — Хайтани идет к окну, вспоминая, что вещи там. Когда альфа возвращается, то видит как омега садится на кровать и дрожащими пальцами начинает расстёгивать пуговицы на пижамной рубашке. Получалось плохо, но Кавата никак не реагировал на это и продолжал пытаться растянуть это всё, хотя было большое желание просто сорвать с себя все. — Жарко, — шепчет он. — Соя, я помогу… — он садится на кровать с ногами, ближе к омеге подсаживается и тянется к его рукам, они соприкасаются и альфа чувствует сильную дрожь. Соя словно не соображал, его глаза были еле прикрыты, а сам он смотрел куда-то вниз, — убери руки, я сам. Он послушно убирает их, а Риндо слабо улыбается этому. Такой милый и послушный, только жаль, что в такой ситуации оказался. — Через час можно еще одну таблетку выпить, прошу, потерпи. — Не могу, сколько дней придётся в таком состоянии быть, я просто не смогу… — на грани слез говорит омега. Риндо медленно растягивает пуговицы рубашки все сильнее оголяя нежную и бледную кожу. Альфа невольно засматривается на этот вид. И именно тогда Соя приподнял свои густые ресницы, а голубые глаза словно бездна уставились на альфу. Никто из них не смел прекращать зрительный контакт. — Ты расслабился? — спрашивает омега, — твой запах изменился, больше нет тревожности. — А каков мой запах теперь? — зачарованно спрашивает Хайтани, он не контролирует больше себя. Его холодная рука дотрагивается до горячей шеи омеги, — скажи… — Приятный и спокойный, — Соя улыбается, — это майка, ты в ней дома ходил часто. — Ты её запомнил? Я не только в ней ходил, но да, это домашняя, я обычно в ней сплю. Я уверен, что там много моего запаха. — Всё равно больше из твоего тела уже не будет. — Чёрт… — Риндо тянется вперёд и впивается в губы омеги, Соя никак не реагирует первые секунды, ни отвечает и не отталкивает его, а альфа очень хотел второго, но от первого он отказаться не мог. Он чувствует, как младший приоткрывает свой рот, чтобы язык альфы проник внутрь. Когда это происходит Кавата только начинает отвечать на поцелуй. Голову сносит окончательно. Он знал, что поиграет в этой борьбе, он знал… Был бы любой другой омега такого бы не было, такое только с Соей может быть. Он хватает парня за тонкую талию и валит на кровать, омега дрожащими руками обнимает альфу за крепкие плечи и тянется вперёд, чтобы углубить поцелуй окончательно. В голове у Риндо большими красными буквами написано, чтобы он немедленно прекратил это, но это все блекло и исчезало по сравнению с тем напором, с которым отвечал на поцелуй омега. Соя казалось бы начал вести в этом танце. Он этого тоже хотел, очень сильно, но он не мог себя контролировать… Риндо все же пришлось оторваться от сладких губ, но только из-за того, что воздуха у обоих уже не хватало. Он уже переставал осознавать сколько они целовались, время прошло слишком быстро для них. — Соя… — прерывисто дыша, произносит альфа, нависая над телом омеги и держа свои руки по краям от головы омеги, — прости, я не хотел… Соя выглядит слишком мило и прекрасно в таком виде. Голубые кудри были просто везде, и попадали на еле приоткрытые глаза, щеки покраснели и рот был приоткрыт и пытался взять как можно больше воздуха, а это прекрасная и открытая тонкая шея и немного ключицы… — Так вот, как взрослые целуются, — говорит омега, — это приятно. — Соя… — виновато начинает он. — Я не хочу эту боль терпеть, может, не будем сдерживаться? — Что? — Я точно не понимаю о чем говорю, но я уверен, что я не буду жалеть если это будешь ты… — он медленно начинает улыбаться, — я хочу, чтоб ты был первый. Если я умру, я хочу, чтобы моим первым и последним был ты. Я хочу познать это приятное чувство с любимым человеком, и это ты — Риндо Хатани. Я чувствую, что ты не причинишь мне вреда. Риндо не верит своим ушам, он и не мог себе представить, что его Соя скажет об этом. Он хочет, чтоб его первым был Риндо. Конечно, хочет, ведь это его мальчик. Риндо улыбается омеге. — Милый, конечно я буду твои первым, и вторым и третьим, и так далее… Ты думаешь, что могло бы быть иначе? Разве ты не знаешь, что я еще тот собственник. — Не довелось узнать, ко мне другие альфы не лезли, чтобы увидеть твою ревность, не достаточно красивый видимо. — Ты чертовски красивый, Соя, особенно в таком состоянии, как сейчас, я совру, если скажу, что не хочу тебя. Соя начал тихо смеяться, смотря прямо в глаза альфе. Эти его слова звучали точно так же, как он себе представлял, когда читал книги про подростковую любовь. Он и не мог представить, что такие пафосные слова услышит от своего альфы. Но они очень приятные сердцу. — И я тебя тоже хочу, внизу все… течёт, во время нашего поцелуя боль исчезла, сейчас что-то иное для меня. Желание. Я хочу этого… — И это и есть течка, милый, я бы хотел сделать тебе приятно и облегчить боль, но я понимаю, что сейчас слишком рано для нас, но… я так же вижу и чувствую, как тебе плохо, если честно я сомневаюсь, что ты заснуть сможешь с такими болями, а они будут длиться больше четырех дней точно. — До следующей течки я, возможно, не доживу, — думает Соя, — вопрос времени, когда он вновь нападёт на меня. Хозяин леса силен, и дух продолжает убивать других, я очень боюсь, что он дойдёт до Чифую. До встречи с монстром я хочу сделать две вещи, спасти друга и познать любовь со своим альфой. — Перестань, — он дотрагивается до щеки омеги, — хватит говорит о смерти, ты будешь жить очень долго. — Мы этого не можем знать. Поэтому давай сделаем это, я не хочу, чтобы было больно. Кто бы что не говорил, с альфой я уже определился... это ты Риндо, впредь только ты....