Глушь ll . Здесь меня нету

      Нахоя сидит на кровати с абсолютно подавленным видом. Ран сидел рядом с ним и держал его за руку.       — Хоя… — зовет альфа.       — Я не хочу его видеть, — шепчет омега, — не хочу. Это точно закончится катастрофой! — он закрывает руками лицо и отчаянно вздыхает.       — Согласен, это точно будет катастрофа. Вообще удивительно, что он начал интересоваться своими детьми. Нахоя пытается скрыть влагу на своих глазах, его нервы просто не вывозят уже. Вся это ситуация с Соей и прибытием отца его полностью уничтожит. Он же в первую очередь спросит с матери, а потом очередь дойдёт и до него самого, так ещё увидев Рана, он разозлится, особенно после многих неприятных инцидентов, происходящих между ними. Ран вновь хватает омегу за руку и тянет на себя, чтобы младший посмотрел на него. И вот опять! Кавата не понимает, почему Ран снова такой спокойный! Как ему это удаётся?!       — Эй, — он дотрагивается до личика омеги и начинает гладить большим пальцем, — я рядом, не бойся его. Он ничего не сделает тебе… я не позволю, — угрожающе и тихо говорит альфа, — я знаю, как надавить, в случае чего, он не всесилен, и мы знаем его секрет.       — Не напоминай, прошу, — младший медленно прикрывает глаза и роняет первые слёзы, — сердце разрывается стоит только вспомнить…       — Не плачь, малыш, — он прижимает омегу к себе и крепко обнимает, — все будет хорошо.       — Я от этого всего устал! Так устал! Ну когда это закончится? Когда наступит это хорошо в жизни?! — спрашивай вслух он, только непонятно кого, и прекрасно осознавая, что ответа точного он, конечно же, не услышит. Ран тяжело вздыхает. Он сильней прижимает к себе омегу, своей большой рукой начиная поглаживать хрупкие плечи, спину. Он тоже скучал по своим спокойным и беззаботным дням, когда он думал о том, как бы завоевать сердце Нахои Каваты. Он не представлял, что вот до такого дойдёт. Он же буквально пару часов назад организовал "похищение" течной, несовершеннолетней омеги. Это привязанность к Нахои и желание ему помочь доводит до безумных идей альфу, и Ран это прекрасно понимает. Стоит только вновь осознать все то, что недавно случилось: сейчас приедет их конченый отец. Хайтани и рожи не хочет видеть этого урода, который убивал и избивал детей. Он должен быть в тюрьме, вот он должен… На самом деле Рану очень хотелось заявить на него, если бы их отец пропал из жизни Нахои и Сои, жить было бы намного легче. Только вот, как он себе это представляет? У него нет никаких доказательств, ребёнка он убивал не тут, а в Японии, говорить местной полиции нет смысла, ему на слово просто не поверят, так ещё и спросят откуда он взял такую информацию. И когда ты думаешь об этом, ты вспоминаешь о другой проблеме. Тот самый человек, чьего ребенка убили, отправил головорезов, чтобы отомстить, убив его детей, а уже потом его самого. Но что-то пошло не так, весь шок в том, что эти самые головорезы оказались мёртвы, и очень жестоко. Ран верит фактам, и то, что это вполне мог бы быть дикий и голодный медведь, который нарвался на них и просто разорвал на части, только не понятно — почему не начал есть? Странно это все, однако. Интересно просто будет увидеть выражения лица их главы, когда тот узнает, что его подчинённые не выполнили приказ, так еще и были жёстоко убиты. Интересно, что будет тогда? Он отправит новых людей для мести? Это мысль ему не нравилась, он уже никогда не забудет ту опасную паническую атаку Нахои, когда он увидел полумёртвого брата, всего в крови на руках у Риндо. Он никогда не забудет тот пустой взгляд младшего брата, который неделями сидел напротив кровати Сои и совершенно не реагировал на внешний мир, он словно умирал с каждой секундой, смотря на бледное и безжизненное лицо своего омеги. Риндо любит Сою, это не просто развлечение, как он подумал в начале, нет, это действительно любовь…       — Нахоя, возьми себя в руки, — просит альфа, — ты же сильный, я знаю это. Мы со всем справимся, вместе. Ты не должен показывать свой страх отцу…       — Я уже не чувствую себя сильным. Это все слишком для меня. То, что происходило с моим братом, он чуть не умер… Из-за отца, которого убил ребёнка! А мама… на стороне отца. Интересно, знает ли она истинную причину…       — Думаешь он ей рассказал?       — Не знаю. Мама перед ним не очень сильная, но она так же не знает, что бывали момент, когда он нас избивал, как тогда… быть может она боится его.       — Знаешь, если бы она знала правду, то не позволила бы быть со своими детьми, это каким нужно быть уродом, чтобы маленького ребенка убить.       — Моим отцом нужно быть… он всегда был строг и жесток. Я просто не понимаю, почему за это все пришлось расплачиваться Сое… Он и так из-за поступков и слов отца страдал, а недавно вообще чуть не умер. Ран понимает, что омега на грани истерики: маленькое тельце дрожит, а голос все тише и тише. Нужно было как-то успокоить его, и поэтому он дотрагивается обеими руками до щечек омеги и нежно, по настоящему, целует в губы, проникая языком в рот. Он чувствует, как омега замирает в его руках, совсем неуверенно отвечая на поцелуй старшего. После поцелуя, как только они отстранились друг от друга, Нахоя уверенно заявил:       — Я хочу позвонить брату. Мне нужно узнать, как он там.       — Телефон он с собой, вроде, брал. Ран ищет глазами мобильное устройство своего омеги, вспоминая, что он как-то очень давно его не видел уже. Нахоя тоже не помнит, куда он его дел, странно однако, раньше телефон для него был самым ценным предметом, что постоянно был в его руках или карманах, а сейчас он вспоминает о нем, чтобы позвонить только.       — Я не помню, — говорит Нахоя, — действительно не помню, даже удивительно.       — Нет, не удивительно. Тут такой треш происходил в твоей жизни, не до телефона как-то было. Я могу тебе свой дать… Я же записан как-нибудь у твоего брата? Нахоя неотрывно смотрит на него.       — Да, Ран, у него есть твой номер, я вот думаю, если за ним смотрит Риндо, может ему позвонить? Вдруг… Сое сейчас не очень хорошо? Альфа достает свой телефон и смотрит на время. Поздновато. Ну ладно, он конечно же не хочет их будить, но если этот звонок успокоит Нахою, то будь что будет. Он находит контакт младшего брата и протягивает телефон омеге. Нахоя дрожащими руками хватается за телефон и наблюдает за смешной фоткой Рана и Риндо. Ну как смешной, Риндо недовольно смотрит на брата, пока Ран ставил младшему рага и делал селфи. Омега слабо усмехается. Думает, что у них с его братом мало совместных фотографий и это нужно срочно исправить. Он нажимает на звонок. Гудки медленно и мучительно идут… Оба в нетерпении уставились на телефон, ожидая, когда Риндо поднимет трубку. Гудки… Гудки…

///

      Соя не понимал до этого дня, насколько целоваться оказывается приятно. Он с дрожащими руками держался за крепкие плечи альфы и пытался не растаять от напора альфы. Риндо всегда казался холодным и рассудительным человеком, но видя сейчас его напор по отношению к поцелую, было необычно. Они раньше целовались, но это не сравнится с тем, что происходит на данный момент. Омега, как может, отвечает на это, но власть полностью перенимает язык альфы: такой длинный и быстрый, что Соя ненароком боится прокусить его, потому что начал понимать, что теряет контроль над собой и своими действиями. Течка с размаху ударяет в голову, его ноги постоянно сводились к одному месту и начали дрожать стоило только соприкоснуться с ногами альфы. Эти ощущения нельзя было передать, это было что-то безумное, неудержимое и приятное. Раздался телефонный звонок. Первое время оба из них не замечают его, но он все не прекращался, поэтому Риндо пришлось отстраниться от омеги с убийственным и недовольным взглядом. Телефон он оставил на столе. Соя весь красный и пытавшийся восстановить дыхание, поворачивает голову вверх в ту же сторону что и альфа.       — Поздно же, — шепчет омега.       — Если это какой-то долбанный спам, я их убью, — альфа неохотно встает с кровати в последний раз смотря в покрасневшее и милое личико омеги, и направляется к столу. На экране высветилось имя брата, — какого… Я надеюсь он не звонит, чтобы спросить как мы тут, — Риндо берет в руки телефон, он понимает, что лучше было бы это, всяко лучше если бы брат позвонил ему и сказал, что им хана, и их сажают за похищение течной омеги. А это будет, это лишь вопрос времени, когда поймут, что Сои нет. Его будут искать. Если ещё дойдёт до их психанутого отца…       — Ало?       — А у нас проблемы, — доносится, как всегда веселый, голос брата. Риндо действительно начинает думать, что его брат принимает антидепрессанты или таблетки, чтобы вечно с настроением быть, когда это неуместно.       — Что?       — Мать близнецов спалила, что Сои нет, их отец сейчас едет сюда разбираться, где его второй сынишка.       — Пиздец, — он прикрывает глаза и ставит руку на лоб, — этого естественно следовало ожидать. Соя приподнимается на локтях, когда слышит недовольный тон альфы. Стало как-то неуютно и тревожно, а возбуждение ушло на задний план. Он сфокусировал свой взгляд и начал внимательно рассматривать альфу. Хайтани в этот момент поворачивает голову к нему.       — В чём дело? — неладное чувствует омега.       — Что ты будешь делать? — спрашивает младший старшего.       — Как-нибудь выкрутимся, ты главное не говори Сое, — Ран в это время смотрит на Нахою, что терпеливо ожидал своей очереди поговорить, — а то малыш разнервничается, а во время течки омеги не очень стабильные.       — И все ты знаешь, — слышится голос Нахои, — ну хватит! Пусть он даст мне поговорить с Соей! С ним там все хорошо? — беспокоится он.       — Ты слышал? Мой одуванчик хочет поговорить со своим братиком, их любовь не сравнится с нашей, поэтому если он спит, то буди его! — Пусть не будит, если он спит, — просит омега, но при этом берёт телефон в руки, чтобы хоть что-нибудь еще услышать о младшем брате. — Он не спит, — говорит Риндо, подходя к кровати, — на счет его состояния точно не могу сказать, течка началась. Нахоя чувствует вину. Он должен был быть рядом со своим братом, хочется выписаться из этой чертовой больницы и поехать к младшему. — Это Нахоя, — Рин протягивает телефон младшему, — он переживает за тебя. Соя принимает сидячее положение и тянется к телефону, приложив его к уху, он тихим, почему-то голос охрип, голосом спрашивает: — Братик? Ты как там? Нахоя устало улыбается.       — Как я? Это мой вопрос, лучше скажи как ты? Ты меня больше волнуешь…       — Это течка, она не сравнится с аварией, — грустно говорит он, — с тобой и с мамой все хорошо?       — Подумай о себе пожалуйста, с нами все нормально, правда мама бесится, потому что найти тебя не может, мы в порядке, у меня лишь голова болит немного, но не критично. Ран присматривает, как может…       — Да это я, — довольно кричит в трубку альфа, — Соечка, скажи-ка лучше как у вас там дела? Мой брат тебя не беспокоит? Соя вновь краснеет, вспоминая их недавний поцелуй и закрывает рукой свой рот, в груди сердце опять начинает бешено биться.       — Нет. У нас все хорошо.       — Как ты себя чувствуешь? — голос Нахои очень беспокойный, он прижимает телефон к уху в надежде вновь услышать голос младшего брата, — болит…?       — Да, — шепчет Соя, — я уже задаюсь вопросом: почему я омегой родился, отец был прав, — он горько усмехается, — одни проблемы и несчастья.       — Не говори так, — просит серьёзно старший Кавата, — мы в этом не виноваты, что родились такими, омегой не страшно быть.       — Но течка просто ужасна, мне кажется я начинаю рассудок терять, — Соя прикрывает лицо рукой, вспоминает все то, что недавно говорил Риндо, и зверски краснеет, — о боже…       — Что? — не понимает Хоя.       — Мне… Нужен ты… Поправляйся и приходи ко мне, а иначе… — он с большим стыдом поднимает свои глаза на альфу, — я совершу раннюю ошибку для себя.       — О чем ты? Ран приподнимает бровь, он кажется начинает понимать смысл слов младшего. Дверь в палату открывается, и они оба оборачиваются. Нахоя пару секунд не моргая смотрит на мужчину возле дверного проема и тянется пальцем к кнопке, чтоб оборвать звонок. Тишина. Кавата прижимает телефон к груди и неосознанно отходит в сторону, взгляд на против недоброжелателен, злой, сердитый… отвратительный.       — Здравствуйте, мистер Кавата, — усмехается Ран, — давно не виделись. Мужчина сильнее хмурит брови, разглядывая обоих. Нахоя выпрямляет спину и старается максимально холодно смотреть на него.       — Твой отец убил ребёнка…— в голове слышит Нахоя. В горле встал ком. Убийца, его отец — убийца. Омега сухо здоровается с ним, но отец более не смотрел на него больше: весь взгляд холодных синих глаз был устремлён на Хайтани, а Нахоя уже предвкушал что-то ужасное.       — Что ты тут делаешь? — спрашивает он.       — Я пришёл проведать моего парня, что-то не так? — Ран выглядел невозмутимо, после он демонстративно дотронулся до плеча омеги. Нахоя почувствовал, как его длинные пальцы успокаивающе гладят его плечо.       — Не трогай при мне моего сына, — с отвращением говорит он, — неужели ты не понял, что я против, чтобы вы были вместе? Чем ты вообще думал, когда начал встречаться с моим пятнадцатилетним сыном? Ладно Нахоя, видимо, без мозгов, но ты то, в тюрьму за педофилию хочешь попасть?       — Опять та же шарманка, — водит глазами альфа, — ну так что, какими судьбами?       — Да так, — Нахоя вздрагивает, когда видит улыбку на лице мужчины, — я был терпеливым, переживал за состояние Сои и дал вам пожить вне дома, сколько вы с братом прожили в доме друга? Месяц? Да, — он обратился к Нахои и начал подходить к ним, — как провели время с другом?       — Нормально, — отвечает Нахоя.       — Да, я уверен, что нормально, а нормально — отцу врать? Говорить мы там, а на самом деле не там… Глаза Нахои расширяются и с тревогой смотрят на отца. В смысле? Что это за намёки? Неужели мама ему все рассказала? Только не это… Целый месяц ему было совершенно все равно на них, а теперь вспомнил и приехал?       — Ваша мать с вами была за одно, и так же умело мне лапшу на уши вешала. Ну там…где и с кем вы жили с братом этот месяц?       — У Такемичи…       — Нет. Не у него. Я там уже был, повстречал его бабушку и она сказала мне, что у нее никакие близнецы в доме не жили. Ран понимает, что это человек еще более отвратителен, чем он думал. Смотря, как он понижает свой голос, делает его тише и грубее, видя хорошо, как Нахоя начинает теряться, и сильнее еще давит на него.       — Так где сынок? Нахоя молча опустил голову. Он не знал, что говорить. Правду? Но как он отреагирует на это? Интересно, он ударит его за это? Его ничего не сдерживает от насилия, нет, при маме он не трогал их, так значит, перед Раном он же ничего не сделает?       — Я тебя, блять, спрашиваю, — повышает голос он, — где вы жили, и где твой брат? Младшему хочется провалиться под землю, уйти, убежать и больше никогда не видеть этого человека. Вот она, та самая безвыходная ситуация для него. Если он расскажет, то что будет? Что сделает отец? Точно что-то плохое.       — А что будет, если он не ответит? — вмешивается Ран.       — Что? Слушай, парень, ты еще здесь? Разве не знаешь, как я отношусь к тебе? Это во-первых, во-вторых ты бы не мог оставить меня с сыном одних? Нахоя ухватился за ткань на одежде альфы, неосознанно прося остаться. Он не хотел оставаться наедине с ним.       — Нет, — спокойно отвечает он, — не уйду, и вам не следует повышать голос на него, понимаю, что поступок не очень красивый с ложью, я и сам терпеть ложь не могу. Но абсолютно уверен, что на то есть причины. И… — темно-фиолетовые глаза насмерть впиваются в глаза мужчины напротив, — и весьма весомые. Я просто вас заверю, что ничего противозаконного и ужасного с ними не происходило, всё было спокойно и хорошо.       — Я кажется понял. Они, что, жили у тебя? — начал смеяться он, шутя над этим, но видя, как сын немного бледнеет, видимо не шутка, — чего? Правда что ли? Ты что… — он хватает омегу за белую майку и тянет на себе, — вообще что ли? Как это понимать?! Шлюха малолетняя, жил с ним месяц под одной крышей?!       — Отпусти, — шипит омега. Рука Хайтани резко хватает запястье мужчины и сильно сжимает его, да так, что рука его отца начала неметь, а после он вообще отпустил футболку. Хайтани встал перед омегой, толкая того немного в сторону.       — А это было лишнее.       — Значит Соя сейчас со вторым выродком? — шепчет мужчина, — во время течки, реально шлюха малолетняя, — теперь уже он хватает Рана за тёмную кофту и тащит, чтобы прижать к стенке, — где твой братец с моим сыном?! Отвечай нахер, или я ментам звоню, и сделаю так, чтобы его нахуй посадили за это! — он сильнее вжал альфу в стенку, а потом приподнял ближе к себе, а после швырнул его к стенке, — я тебя спрашиваю!       — Отец, отпусти его! — просит Нахоя, хватаясь за руку отца и пытаясь оттащить его, — не трогай его, не трогай!       Паника накрывает омегу с ног до головы, он пытается оттащить отца от альфы, а то не дай Боже Ран сейчас что-то скажет, выведет отца сильнее из себя и тот его ударит. Нет, на такое Нахоя не сможет смотреть, ему будет так же больно, как это было тогда, в тот день, когда на его глазах отец избил Сою.       — Хоя, отойди… — просит альфа, смотря спокойно на омегу, — всё хорошо.       — Это пока у тебя всё хорошо, сволочь, — мужчина вновь улыбается, — вы с братом доиграетесь, я вам обещаю. Не удивлюсь, если ты помогал своему братцу похищать моего сына. Дураки, неужели не знаете, что это противозаконно! Ты теперь не отмажешься…       — Да что вы… а давайте я шерифу про вас тоже кое-что расскажу, меня если и посадят, то не на долго, а вы на пожизненное уйдёте, хотя… быть может вам стоит дождаться вашего палача, — он улыбается, — вот бы они переключились на вас, а не тиранили ваших детей.       Мгновение и рука старшего замахивается и сильно кулаком бьёт Рана по лицу. Нахоя вскрикивает, отец отталкивает его локтем в сторону, а после ещё один удар по лицу. Отец его словно озверел, словно хищный зверь, начал рычать, а вскоре его рык стал громче, а удары яростнее. Нахоя покрылся мурашками, а руки дрожали, на это было ужасно смотреть.       — Прошу! Не трогай! — кричит он. В палату взрывается мать и врач, он шокировано посмотрел на мужчин и быстро подошел к ним.       — Вы в больнице! Немедленно прекратите! — повысил голос он. Нахоя в страхе отходит в сторону, видя как из губы и носа альфы течет кровь.       — Ран… — в шоке шепчет он, подходя к нему ближе, — дай посмотреть… — в панике и с красными глазами говорит омега, подходя ближе и дотрагиваясь до лица альфы. Ран сразу же убирает его руку и прикрывает нижнюю часть лица.       — Что вы тут устроили?! — он поворачивается к отцу Нахои, — немедленно покиньте больницу! А иначе мы вызовем шерифа! Отца омеги пришлось выталкивать насильно и делали это врач с санитарами, тот никак не хотел успокаиваться и был полностью взбешён. Мама близнецов растерянно смотрела на побитого Рана, а потом побежала за своим мужем. В палату вбежала медсестра по поручению врача, услышав о том, что тут была драка она держала в руках аптечку.       — У вас кровь! Давайте я вам помогу! — робко проговорила она. Хайтани её не слушал, его взгляд был полностью привязан к дрожащиму тельцу рядом. Нахоя молча и не моргая смотрел на кровь, что стекала по подбородку вниз.       — Нахоя… — зовёт Ран. Он бы предпочел не видеть этого взгляда впредь. Его крепкая рука дотрагивается до плеча парнишки и тянет ближе к себе.       — Хоя… — нежно зовет он, — посмотри мне в глаза, а не на кровь, не переживай, это пустяк!       — Пустяк? — горько усмехается омега, — ты с ума сошел? Зачем ты его провоцировал? Он же… — Кавата дотрагивается до щеки альфы и начинает дотрагиваться до крови и немного смазывать её, — Ран…       — Не плачь только, — просит серьёзно Хайтани, — успокойся, всё нормально, не смотри на кровь, — он усмехнулся, — бьёт, как баба, ему повезло, что ты был тут, а иначе я бы тоже врезал.       — Ты что из-за меня терпел?! Думаешь мне приятно смотреть на то, как тебя избивают?! — срывается на крик омега, а на глазах уже начинает накапливаться влага. Ран пристально наблюдал за ним. Если бы он ударил его отца, что было бы? Что почувствовал бы Нахоя видя это? Начал бы он бояться его, так же как и отца, что поднимал на своих детей руку. Ран бы ударил. Очень хотел ударить, так вдарить, чтобы он улетел нахрен и своей рожей не светил перед ним более, но рука не поднималась, только не при омеге. Он не хочет, чтоб Нахоя видел его истинную сущность, тем, кем он был все это время до появления Нахои в его жизни. Он так проникся омегой, что на большое время забыл кто он, и каким он был на самом деле. Этот образ гламурного, смеющегося, хитрого альфы он показывал лишь Нахое. Своё насилие и омерзительный характер он оставил в тот день: в маленькой коморке, где был туалет, в тот момент, когда Нахоя ударил того по лицу и просто с очаровательной садитской улыбкой говорил Рану о том, каким именно способом Нахоя может достаться ему. И Ран какое-то время думал об этом, о том, что было бы проще завалить омегу и взять силой, но блин… он не мог, был бы это кто-то другой, но не Нахоя. Ран никогда не любил эту парашевскую идею о вечной любви, истинности и этой всей дряни. Вот секс он любил. В любовь не верил. Нахою он не мог любить. Он его хотел. До того момента, когда тупо не привязался. Но он до сих пор не может принять это.       — Не плачь, — рычит Ран и хватает омегу за голову, тяня к себе, обнимая, — прекратил. Его жизнь была намного сладостнее, чем весь этот треш, который произошёл за эти месяцы. Он изменился. Он каждый день просыпается с мыслью, что у него есть омега, не тот с которым он периодически трахается в постели, а прям его омежка, с которым он ходит на свидание, болтает, обнимается и целуется.       — Ран, не позволяй ему это, — шепчет омега, — не нужно, не хочу, чтобы он делал больно и тебе.       — Я намного сильнее, чем ты думаешь, одуванчик, — он успокаивающе поглаживает его по розовым волосам и, красным взглядом смотрит в сторону, — ты не представляешь, на что я способен.       — Что это значит? — не понял омега.       — Мне всегда голову сносит, и это было всегда, до того момента, когда ты появился, а потом приехали проблемы, — он усмехнулся, — это были бешенные месяцы за этот год. Нахоя не очень понимал, если честно. Слова то он слышал, но вот к чему клонит альфа — нет. Но внутри что-то больно кололо его, чувство, которое говорило при видя альфы, что скоро что-то произойдёт. Мне всегда голову сносит… Эта фраза в голове билась пару секунд до момента, как Ран нежно целует в его мокрые глазки. Эти слухи в школе не просто так ходят… Нахоя в них не верил. Он вообще в слухи не верит, веря, что половину, либо бо́льшая часть из этого, полнейший бред. Про слухи о Хайтани тоже верилось с трудом, но вокруг него все так ужасно и со страхом говорили о них. Ран и Риндо избили Хаккая. Сломали ногу и руку и отправили на пару месяцев в больницу. Это всё сделал его Ран. Он никогда не думал об этом, его эти дни волновал младший брат, но при этом он знал, что когда его одноклассники рассказали ему о том происшествии — Нахоя поверил.       — Простите, — вмешалась мед сестра, — у вас продолжает идти кровь… нужно приложить вату и осмотреть… Ран злобно зыркнул на неё — ибо нехрен мешать ему так мило обнимать своего розового комочка.

///

      — Почему сеть оборвалась? — не понимает Соя, смотря уже битые минуты в погасший экран телефона, — я три раза звонил уже, не берут, стой… может что-то случилось? У Сои плохое предчувствие, он сжимает края мобильника и анализирует весь их разговор. Риндо сидит на кровати рядом с ним, судя по его лицу, он думает не о совсем хороших и приятных вещах.       — Это была изначально попсовая затея, — говорит он, — неделю скрывать тебя в отеле, чем блин думали. Один звонок твоих родителей и всё будет кончено.       — Нет… Не говори так, — просит омега, — я изначально побоялся этого, знаешь, а я думал уже сбежать из больницы, найти место, где самому провести течку.       — Ты хотел сбежать и один ее провести? — в его голосе слышатся нотки беспокойства и строгости, видимо он не на шутку разозлился, когда начал себе представлять, как все это будет, — блин, хорошо, что не сделал. Я бы не позволил, это опасно! Не нужно больше даже и думать об этом. Постоянные боли, этот твой честно возбуждающий запах… Как бы ты защищался в случае чего?       — Не знаю, я, единственное, о чем думал — что мне не нужно ждать помощи, мама с братом не смогли бы сидеть со мной, а к отцу… Нет, только не это, — он с тяжестью вздыхает, понимая, какой бы ужас был бы там.       — Ты его боишься… — знает Риндо.       — Самое ужасное не из-за того, что он человека убил, ведь я сделал тоже самое, не своими руками конечно. Я его просто всего боялся…       — Он тебя часто бил? — не выдержал Рин и спросил прямо о вопроса, о котором думал пару раз уже.       — Почему ты спрашиваешь? Это уже совершенно не важно… — тихо произносит он и отворачивается, хочет лечь и натянуть на себя повыше одеяло.       — Важно, — негромкий рык вырывается из уст альфы, а после он хватает руку Сои и тянет на себя, не давая ему лечь, — не нужно все держать в себе, и перестань его бояться.       — Рин… — он не смотрит на альфу, но руку вырвать хочет, — я не понимаю, какая разница, много или нет, было просто…       — Я хочу знать…       — Пару раз, Рин, — уже более спокойно произносит Соя, — я его много избегал и мы поэтому не сильно часто и виделись.       — Избегал? Он на работе и ты в школе…       — Не только, — в этот момент альфа отпускает его руку, а Соя поворачивается к нему лицом, — иногда сбегал и с уроков. Но это быстро прекратилось, когда Нахоя буквально запретил мне это делать, потому что он переживал и все такое. Но когда брат болел, я почти не посещал уроки.       — И где ты был?       — Гулял… — он пожимает плечами, — Рин, что бы не случилось, хочу сказать, что, — он улыбается ему, — спасибо, что был со мной, точнее сейчас ты со мной, я на самом деле ужасно боялся всего этого. Мысль, что у меня течка и ты рядом, я был в ужасе. Но сейчас, я рад, что это ты. Риндо начал смеяться тихо.       — Я вообще-то недавно чуть тебя не взял…       — Я был не против, ну, на тот момент, — он краснеет немного.       — До сих пор не могу поверить, что это было: все эти ласки словно были во сне. Но я не против таких снов, — он дотрагивается до щеки омеги и тянет на себя, но не целует, их лбы соприкасаются, а носы начинают тесно тереться друг об друга, — вот бы они были почаще, малыш.       — Я же вырасту, — немного краснея, говорит омежка, — я не сильно маленький, и не… не смей думать, что я хотел переспать с тобой из-за течки!       — Уверен? — Риндо широко улыбается, — раньше ты не кидался на меня так.       — Течка просто смелости дала, если бы не она, то я бы не решился…       — Я знаю, ты у меня очень стеснительный мальчик.       — Чёрт-чёрт, — он отстраняется и глаза начинают нервно бегать по сторонам, — они сказали, что мама знает что я пропал, и отец едет к ним.       — Это следовало ожидать.       — Он же с брата спросит, если Нахоя ему сразу расскажет, что ты со мной… хотя, я уверен, что брат не расскажет правду. Но если Нахоя не скажет, то отец может надавить на него, я надеюсь он ему ничего плохого не сделает.       — Там Ран, я уверен, что он ему не позволит. Он, если честно, вообще ненавидит его, начиная с момента, когда он узнал, что отец вас бьёт.       — Когда он узнал?       — Давно, когда у тебя ещё синяк был на лице, Нахоя с Раном ещё не были в отношениях.       Риндо не может это слушать, он обнимает его и прижимает к себе. Риндо и сам много избивал, видел, как другие это делали и даже ему доставалось, когда его гнобили в младших классах. Всё было терпимо. Но представлять и знать, что твоего малыша избивают, так сразу же его собственные руки начинают чесаться.       — Позвоним им ещё? Или хотя бы смс скинем, я переживаю за брата.       — Хорошо, но как ты себя чувствуешь? Болит что-то? Или ты чувствуешь воз…       — Риндо, я, блин, узнал, что меня отец ищет, и не дай Бог он заявление на тебя напишет, уж не знаю как тут, но в Японии за такое и посадить смогут.       — Меня не посадят, мы в прошлом с братом не очень бережно с людьми относились, и я делал вещи и похуже, я не боюсь шерифа, меня больше волнует, что отношения с твоими предками ухудшатся. Хотя они немного и… ну мама у тебя любящая и переживает за тебя. Мне парой кажется, что она не знает, кто такой твой отец на самом деле.       — Мне тоже так кажется, но про избиения она точно не знает, мы не говорили об этом.       — И напрасно, может она могла бы это прекратить, и тебе бы не пришлось терпеть. Они сплетают пальцы друг друга, а потом ложатся на кровать. Соя второй рукой берёт свой телефон и пишет смс, адресованный своему брату.