Глушь ll . Здесь меня нету

      Мужчину санитары дотолкали до коридора, они бы его отпустили, если бы он не продолжал кричать и вырываться. Санитары и врачи хотели его успокоить, но всё было тщетно.       — Да отпустите меня, черти! — рычал он словно не в себе, — на каком основании вы творите такие вещи! Я засужу вас нахрен!       — Успокойтесь! — кричит один из санитаров, что порядком устал слушать эти вопли, у него и так ночная смена тяжёлая была, так ещё и появился какой-то мужик, что орёт на весь этаж и избивает людей, — вы нарушаете правила поведения в больнице, я имею право выпроводить вас от сюда! Скажите спасибо, что мы шерифа не вызвали!       — Да вызываете! Мне есть, что ему сказать! — вновь срывается на крик он.       К санитарам подходят женщина и доктор, второй просит отпустить мужчину, те неохотно сделали это. Женщина кинулась к своему мужу и, дотронувшись до его плеч, попыталась успокоить его:       — Успокойся! Прошу, а иначе они тебя выгонят! — просит она.       Мужчина злобно смотрит на них, а потом переводит свой взгляд на жену, то что эти санитары не уходят, а в наглую смотрят на него словно он псих местный, бесило его через чур. Но это не сравниться с той лютой ненавистью, которую он испытывал по отношении к этому кабелю, что остался в палате с его сыном. Стоит лишь вспомнить его самодовольную улыбку, как тут же руки начали чесаться, но это не единственное, что было… Когда он успокоился, перестал вслушиваться в слова жены, он начал чувствовать подозрение и беспокойство.       Это второй раз уже, не просто намёк от этого альфы, а прямое знание всех дел. Но этого не может быть, он блефует! Как эта сволочь может знать, что он натворил в прошлом? Нет, он не знает, он просто не может знать.       — Скажи-ка мне, милая, — строго, но спокойно спрашивает он жену, дотронувшись до её руки и совсем немного сжав её ладонь, тихо спрашивает, — я знаю, что я особо не интересовался, но это моя ошибка, скажи-ка мне, где всё-таки наши дети жили весь месяц?       Женщина замирает. Не ожидая этого вопроса она попыталась взять себя в руки и быстро ответь:       — У их одноклассника, — отвечает она, — я же говорила тебе…       — У одноклассника значит, — улыбается он, — у какого? Такемичи Ханагаки, в чьем доме я был, и в котором мне сказали, что двое близнецов там не проживали и в помине. Так, какие ещё одноклассники есть? Женщина молчит, она отпускает плечи мужчины и отходит на шаг назад. Попалась. Он опускает свой взгляд на пол, она не удивлена. Прекрасно знала, что рано или поздно узнает, но думала, что все пройдет хорошо, потому что он ни разу не интересовался о том, где его дети. Она говорила о их проживании в другом доме всего лишь раз, в день, когда Сою выписали из больницы.       — Прошу тебя, им нужно побыть одним. Они знают все, эти люди навредили твоему сыну из-за тебя! Они боятся… пусть поживут на время от нас вдали, успокоиться… — умоляла женщина.       — Так, милая женушка, ответь мне, — настаивает он, — где мои дети жили? Ты то точно знаешь, ты часто с кем-то по телефону говорила и спрашивала о самочувствие Сои, о том, как поживает Нахоя… Давай, скажи, очень хочется знать.       — Ты так говоришь, словно уже знаешь, — думает она, — знаешь?       — Хорошо меня знаешь, я просто хочу правду от тебя услышать. А ещё рассказать, что я могу предположить с кем сейчас твой сын, у которого, между прочим, течка. Она молчала. Что ей сейчас на это все ответить? " Ну уж прости, да, я позволила нашим детям месяц с лишним жить у своих парней. С которыми она всего ничего знакомы, мы их совершенно не знаем, кроме имен и фамилии". Она этого и сама не хотела, это все Нахоя. Даже если бы она не позволила, Хою это совершенно бы не остановило. Перед тем днём, когда Соя очнулся, они с Нахоей поговорили, точнее говорил только сын: он выпалил весь свой гнев и боль, что ощущал за эти дни. Он обвинял во всем отца, так еще и ею саму. '' Ты знала, что за отцом придут люди, но ты все равно осталась с ним! Ты подвергла нас опасности! Мой брат при смерти, в коме из-за тебя в первую очередь! Почему ты бросила его?! Ненавижу… " . В тот момент, когда голос Нахои начал повышаться, а руки сильнее дрожать, в комнату ворвался Ран Хайтани и, увидев все это, начал успокаивать омегу. У него это вышло намного лучше, чем у неё. В этот момент Нахоя сказал ей, что жить они не будут с ними, не будут жить в одном доме с тем человеком, который до всего этого довёл их! При этом на глазах омеги все время выскакивали те ужасные фрагменты, когда он впервые увидел брата после похищения, в крови… он почти не дышал.. " Они будут жить с нами… " — решил все проблемы Ран, — вы лучше соглашайтесь, а то второго сына сейчас до приступа доведёте. И мы все прекрасно понимаем, что Соя тоже не будет жить с ним, хотя мне кажется Риндо и не позволит… А он переживает за вашего сына намного сильнее, чем ваш муж ''.       — В доме Хайтани, они жили там.       — В доме с альфами, ты из ума выжила! Им пятнадцать лет! А этому наглому сукиному сыну двадцать, вроде! Что ты творишь, ты в кого наших детей превратила?! Что ж сразу не в бордель отдала!       — Не говори так! Я это сделала ради них, хотя это бы их вряд-ли остановило! Нахоя рвал и метал после того, что случилось, говорил, что не вернется в дом, он знает… — она понизила голос и даже с некой злобой посмотрела на него, — он знал, что эти люди за тобой пришли… они винят тебя, да и меня тоже…       — Что значит винят?! Малявки! — злобно процедил он сквозь зубы, — со мной жить не хотят, значит, и сразу же в койки этих богатеньких альф побежали, молодцы. Если не богаты, так вообще наивные суки.       — Ты о наших детях говоришь! — крикнула она, — не смей такое говорить! Они вообще-то встречаются! Я знаю разницу в возрасте, но они действительно заботятся о наших детях намного лучше, чем ты! Вспомни того бедного паренька, который от койки твоего сына не отходил!       — Ха, — рассмеялся он, — а сейчас небось в каком-то отеле трахает твоего несовершеннолетнего сына! Я засужу этих гадов, и старшего и младшего! — он обходит ее и направляется к выходу. Она сразу же кинулась за ним, пытаясь остановить и спрашивала о том, куда он идёт, но он ни слова более ей не сказал.

///

Медсестра отошла в сторону, когда полностью обработала нос и губу парня. Ран вновь провел пальцем по носу, проверяя сломан он или нет. Вроде хилый мужик, но бьёт хорошо, неосознанно представилось, как эта рука поднимается и бьёт его Нахою. Не, он этого более не позволит, не себя, не тем более его омегу бить не позволит. Кавата стоял в сторонке и наблюдал внимательно за Раном, его вид был уж более спокойный, даже через чур, словно он холодная глыба, которую нельзя будет пробить. Смотрел он так же строго и холодно, видимо недавний инцидент подействовал на него. Открыл глаза, и голова готова была трезво размышлять.       — Хоя? Хватит так разбито смотреть на меня, словно меня до смерти избили, — он поднимает руку, прося омегу подойти, но Кавата не сдвинулся с места, — черт, ну я сам позволил себя ударить пару раз, ничего страшного. Или мне нужно было при тебе ударить твоего отца? Медсестра, которая до сих пор находилась тут, с интересом начала смотреть то на одного, то на другого. Нахоя вновь молчал, он был погружён в жирный клубок своих размышлений и воспоминаний.       — Я хочу выписаться, срочно, — говорит он, — мне нужно к брату, и… я уже не могу тут оставаться.       — Ты себя нормально чувствуешь?       — Живой, стоять могу и ничего не болит. Пойдём к врачу. Если он не отпустит, упрошу маму, чтобы принудительно записку написала. Мне все равно. И нужно, блин, найти мой чертов телефон.

///

Врачи отпускать не хотели, но Нахоя уговорил мать написать записку. Он чувствовал себя прекрасно, анализы сдавать отказался, держать насильно никто не имел права. Она долго отнекивалась, но Нахоя довольно холодно заговорил с ней о том, что недавно произошло, и то, что он сейчас обязан поехать к брату. Мать разрешила только, казалось бы, из-за Сои. Она тоже переживала за него, и всеми силами была за то, чтобы старший брат поехал к нему. Ран не сказал именно куда они едут, Нахое адрес и не нужен, Хайтани самолично отвезет его туда. Телефон они кое как нашли, тот еще был полностью разряжен. Пока они его заряжали в машине, ребята и словом не обмолвились, правда Ран пару раз поглядывал в сторону Нахои, чтобы посмотреть, в каком он состоянии, как никак голова парнишки до сих пор была в бинтах.       — Головокружение возможно, поэтому скажи мне, если что.       — Я не уловил момент, когда ты из суки-альфы стал таким заботливым парнем.       — О как, до сих пор злишься, значит? — спрашивает Ран. Омега точно не знал ответа. Он действительно чувствовал злость из-за этой ситуации, ненависть к отцу, отвращение к самому себе. Он всегда считал себя сильным: острый на язык и умеющий драться, и не боялся никогда ударить кого-то или быть побитым, а сейчас всё совершенно по другому.       — Только на себя, я таким никчёмным и слабым стал.       — Одуванчик мой, — начал нежно Ран, — если ты так думаешь из-за того, что не мог остановить отца и оттащить его, то это ничего, и не делай больше так! Он так обезумел, что я действительно опасался, что он оттолкнет тебя.       — За себя лучше переживай, — шепчет Нахоя, — надеюсь, я больше никогда не увижу это.       — Обещаю, я не дам себя избить на твоих глазах, — он с руля убирает свою руку и тянется к запястью омеги, — не нервничай, ок? Не хотел я, чтобы ты меня тираном считал, так бы было если бы я хотя бы замахнулся на твоего отца.       — Учитывая, что он натворил…удар был бы заслуженный. Нахоя вспоминает про телефон, он тянется к нему и включает его. Не успел он даже разблокировать его, как телефон начал быстро и много вибрировать. Ран обратил на это внимание и покосился на омегу. — Видимо кто-то соскучится, — говорит Ран. — У меня телефон залагал. О, всё. Телефон начал нормально функционировать теперь, уведомления пришли из чатов, и не из одного. Он быстро открывает их и видит пару чатов с непрочитанными сообщениями. Майки. Чифую. Такемичи, общий чат класса. Тайный чат " Томан " для самых лучших друзей. И… Мицуя? Так же от Майки, Такемичи и Чифую пару пропущенных звонков. Он открывает первый чат с Майки. Первые пару дней он спрашивал у него, придут ли они с Соей в школу, потом как он, спрашивал о самочувствие Сои, далее смс стали более тревожнее, Сано начал переживать из-за пропажи их. Нахоя усмехнулся от одной его фразочки: " Я надеюсь это не связано с братьями Хайтани? Если они вас обидели или навредили я им такое устрою, в конечном итоге попрошу Изану их избить, он меня послушает". " Я надеюсь с тобой все хорошо, ответь уже пожалуйста, мы тут всем классом переживаем. Чифую каждые три часа пишет Сое, переживает за него очень ". " Я очень надеюсь, что с вами все хорошо, и Ран тебе ничего не сделал, я ему не доверяю до сих пор. Может он и стал себя вести иначе, но вряд ли изменился ". Они так бояться братьев Хайтани, говорят, что они какие-то садисты, избивающие людей. Вот только Нахоя ни разу не видел ни одной их драки, а уже хочется посмотреть, чего они так боятся-то их? Улыбка сразу же исчезает, когда он прочитал последние СМС: " Нахоя! Это ужас, твой отец приехал к Такемичи в дом, и он короче… Твой папа спалил, что вы там не жили ". Нахоя с усталостью вздыхает. Нахоя не понимает, что ему ответить, ему стало очень стыдно. Майки так переживал за него, а он его игнорил. Надеюсь, его просят.

Нахоя:

— Майки, прости меня пожалуйста за долгое молчание. Я тебе все позже объясню, с нами все нормально, мы просто… Мы попали в небольшую аварию и находимся в больнице. Находились…через пару дней вернёмся в школу, мне нужно присмотреть эти дни за Соей, у него течка началась. Мы как всегда по ушли в неприятностях. Не переживай за нас. И про отца я уже знаю, я его недавно встретил.

Он уже хотел открыть другой чат, но вдруг замечает как его только что отправленное сообщение оказалось уже прочитанным. Майки: — Слава богу, что ты мне наконец-то ответил! Черт, я так переживал! Боялся, что с вами что-то случилось. Авария? Это жесть! Вы целы? Когда это случилось? Нахоя начал объяснять ситуацию. Майки он доверял, и ему не страшно было описывать все, что произошло. Захотелось увидеть его, крепко обнять и поговорить по душам, желательно подняться на крышу школы и зайти в то маленькое пространство, в котором они пару месяцев назад секреты рассказывали друг другу. Когда Нахоя отправил большое сообщение, то вышел на минуточку, чтобы посмотреть, что там написали остальные. Такемичи извинялся за свою бабушку, которая спалила их всех, и очень сильно переживал за то, что отец их накажет. Ему Хоя тоже написал, чтобы успокоить. Чифую как и Майки тоже переживал, но он более спрашивал про Сою, потому что думал, что опять с ним что-то случилось. — Все распереживались там у тебя? — вдруг для Нахои спросил Ран. Омега мимолетно смотрит на Рана, его настроение не немного поднимается. — Ага, ребята спрашиваю, как мы. Майки думает, что ты меня обидел. — Вот как, это скорее ты меня обидишь. — Чего они все так сторонятся тебя. Подумаешь — пару раз избил людей, я в своей старой школе тоже бил людей, — он аж нахмурился, вспоминая эти чёртовы дни. — Да, я совсем забыл. Я так и знал, что мы созданы друг для друга, но мне было бы трудно представить тебя, избивающих омег. Нахоя начал смеяться. Громко и истерично, да так резко, что Ран сам напрягся. Это уже точно скоро истерика светит. — Омег? Да не только, я любил бить в морду альф, высоким и крепким, мне доставалось тоже, но им намного больше, троих я в последний день перед тем, как перевестись из школы, отправил в больницу. А нехрен моего брата трогать, гады, — он сжимает руку в кулак и погружается в те самые неприятные воспоминания, которые он старался забыть уже большое количество времени. — Хотелось бы посмотреть на это. Когда ты агрессивный, меня это через чур будоражит, я до сих пор вспоминаю тот момент, когда ты меня в туалете ударил. — Садист. — Еще какой, но ты слишком маленький, чтобы это понять. — Я не маленькой, всего то в пять лет разница, — он переводит свой взгляд вновь на телефон и открывает чат с Мицуей. Он не планировал это делать, они никогда не переписывались, и это были первые СМС адресованные Нахое. Мицуя: — Я не знаю, куда вы там с братом делись, но хотя бы ответь на смс! Чифую и Майки с ума сходят от переживаний. — Надеюсь вас Хайтани там в плену не держат, короче, возвращайтесь в школу. Мы реально ждём, точнее они. Нахоя приподнимает бровь. И почему только их отношения с этим спокойным и рассудительным парнем такие ужасные? Точно, может потому что он свой нос сувал куда не следует. Мицуя ненавидит Рана, и соответственно и Нахою, который, встречается с альфой. Нахоя, когда нибудь спросит об этом Рана: за что тот избил Хаккя на самом деле, ведь альфа мог рассказать свою версию. Но это все потом, сейчас его сугубо волновал лишь Соя.       Они ехали молча уже примерно пол часа, на улице погода ухудшилась и из-за метели видимость на дороге была просто отвратительной. Ран всё рычал что-то себе под нос, боясь пропустить поворот. Когда Нахоя более менее успокоился, он всё же решил у него спросить:       — А где мой брат? Куда вы его дели-то?       — Скоро приедем, — отвечает ему Ран, — пристегнись на всякий случай, мало ли сейчас какая-то машина резко выскочит. Голос альфы был серьёзен и поэтому омега без задней мысли начал пристёгиваться. Посмотрев в сторону окна, он даже и не заметил, как туман начал обволакивать всё пространство на улице.       — Ран, аккуратно давай, — он только сейчас сильнее сжимает руку альфы.       — Все будет хорошо. Они подъехали к большому, многоэтажному зданию, где везде горел свет. Нахоя рассматривал здание и, поняв, что это за место, недовольно посмотрел на Рана.       — Не понял, — начал он, — это, что — отель? Реально?       — А я тебе разве не говорил? — то ли наигранно, то ли с искреннем удивлением отвечает он.       — Если и говорил, то из головы вылетело уже, — бурчит под нос себе омега. Как только машина паркуется на парковке, омега сразу же выходит из неё, ждёт когда альфа выйдет, заблокировав машину. Нахоя весь сжался из-за холода, метель с холодным ветром — просто самое отвратительное в зиме, так ещё этот пугающий туман. Омега внимательно всматривался в этот туман, о чём-то незначительном думая и пытаясь хоть что-то увидеть сквозь него.       — Хоя? — альфа подходит к нему и приобнимает за плечи, — тут холодно очень, пошли быстрее.       — А нас пустят? То есть…       — Со мной куда угодно пустят.

///

      — Суп? — Соя, укутанный в плед и одеяло, с улыбкой на лице, смотрел на маленькую тарелку с куриным супом в руках альфы, — а я то гадал, что ты там делаешь.       Риндо садится на край кровати и начинает размешивать бульон, боли у Сои начались пятнадцать минут назад, поэтому пришлось дать обезболивающее. Когда Сое стало более менее лучше, Риндо пошёл готовить суп.       — Я попробую вновь им позвонить… дашь свой телефон, а то мой разрядился.       — Мой же у тебя в руках был, можешь лазить в нём.       — Нее, я такое не люблю, — он резко ойкает, когда чувствует резкую боль ниже живота, — больно, мне холодно становится опять. Он сильнее кутается в одеяло, вдруг пришла мысль о том, что течка это словно болезнь, не считая того, что во время течки ты хочешь заняться сексом, притягиваешь своим запахом других альф и все тело ужасно болит. Хотя, наверно, нет, Соя уже не будет сравнивать с болезнью. Это действительно отличается. — Мы позвоним опять им, только сперва поешь. — Давай, — Кавата тянеться к супу, альфа смотрит на него, но не двигается, — ты же не будешь меня кормить с ложки? — Почему нет? — Ну нет! — краснеет омега, — я сам смогу. — Ты от боли стонешь, все прольешь. Кто-то стучится в дверь. Соя напуганной смотрит в сторону двери и чувствует два запаха, исходящие от туда, страх понемногу начал скапливаться в нём. Он подсел ближе к Риндо, сильнее вжимаясь в одеяло. Там альфа, запах чувствуется сильно. — Я сейчас, — Хайтани встает со своего места, но перед этим кладёт суп на стол и подходит к двери, — кто? — Свои, — слышится громкий голос Рана. Младший открывает дверь и внимательно рассматривает брата, ему стало очень интересно и немного волнительно из-за какой причины старший посетил их. Соя выглядывал со стороны пытаясь разглядеть вошедших, и в глазах начало резко двоиться, когда он видит розовые пряди, которые появились в проходе. Риндо отходит в сторону, давая Нахое зайти. — Братик? — не веря своим глазам произносит омега. Нахоя рассматривает Сою быстро подходя к нему. Момент и он забирается на кровать и крепко обнимает своего близнеца. — Брат, а ты… Что ты тут делаешь?! Ты же должен был быть в больнице, — взволновано произнёс младший. — Помолчи, блин, мне спокойнее, когда ты рядом со мной, я никуда не уйду, даже не думай, — отстранившись, он внимательно рассматривает его, — я, если честно, не ожидал, что ты будешь так спокойно сидеть во время течки. — Оу блин! — Ран закрывает дверь за ними и прикрывает нос рукой, — вот это запах, должен сказать, что ты, Соя, пахнешь очень вкусно. Риндо недовольно косится на него. Это, конечно же, его брат, но стоит внимательно следить за ним. Сущность альфы обостряется, когда у его омеги течка, и он очень негодует, когда рядом с его малышом стоит альфа, который вдыхает его запах. Ран замечает этот взгляд младшего брата, фиолетовые глаза с опасным свечением внимательно наблюдают за ним, и, казалось бы, следят за его движениями. Почему-то Рану казалось, что если он сейчас подойдёт хотя бы на шаг ближе к Сое, то его младший брат буквально зарычит на него. Он прекрасно знает, что в случае чего, Риндо может переломать кости, поэтому старший прикрывает нос сильнее и отходит к двери. — Я таблетки выпил недавно, — отвечает ему Соя, — ты теперь останешься со мной, да? — Конечно, нужно было мне выписаться раньше! Вот этого всего не было бы, — он садится на мягкую поверхность и берет брата за руку, — твой запах действительно очень сильный, мы еще с этажа учуяли. Он… — его голос стал тише, — ничего тебе не сделал? Тебе было страшно находиться с ним рядом? — Все нормально, — краснея, говорит омега, решая умолчать то, что было пару часов назад, и то, что он чуть не раздвинул ноги перед Риндо. Теперь думать об этом становилось слишком стыдно, не то, что вспоминать. — Это его первый день течки, — говорит Ран, — потом начнётся самый ад, и нам лучше с Риндо не присутствовать в этот момент, потому что твой запах станет не только приятным, но и вкусным для альф. Нахоя поворачивается голову к нему и вонзается в альф своим взглядом. — Спасибо Риндо за все, но с этого момента я сам буду ухаживать за ним. Так будет всем лучше.

///

Полицейский участок как всегда выглядел отвратительно, мужчина вжимался в свою куртку из-за проклятой метели. Этот город был слишком маленьким и холодным для него, и он явно думает о том, чтобы вновь переехать отсюда в скорейшем времени, потому что они его нашли вновь. Правда странно, что за эти два месяца не напали ни разу, возможно они что-то промышляют опасное, и ему бы взять свои вещи и быстрее убегать. Но его гордость упрямо настаивает на том, чтобы остаться тут и пойти закатать заявление на этого наглого педофила, и еще на его брата, который похитил его второго сына. Поборов себя, он заходит в отделение и сразу же спрашивает у приёмного полицейского, где он может найти шерифа. Тот сперва спросил кто он и по какому вопросу. — Важному вопросу, — сквозь зубы цедит он, — так он у себя? — Вы меня ищете? — шериф собственно персоной выходит из рядом расположенного помещения с охапкой документов в руках, краем глаза мужчина замечает пару снимков в его руках. — Да, — тот подходит к шерифу. — Если это не новые показания на счет маньяка или что-то подобного, то я занят, вряд ли сейчас есть что-то важнее, чем псих убивающий людей, вы можете обратиться к другому следователю. — На сколько я понимаю, все дела по братьям Хайтани вели лично вы. Бровь шерифа приподнимается, его взгляд был то ли усталым, то ли не удивленным. Вообще неожиданно: в последнее время кроме того, что братья Хайтани вместе с близнецами находили по паре трупов, больше они никак не причиняли никому неприятностей.       — Мне действительно не до них, — грозно шепчет шериф, — ладно, у вас пару минут, пройдёте в кабинет.       — Пару минут? Да с вами предстоит большой разговор, шеф, учитывая, что вы до сих пор не раскрыли дело с ограблением в моём доме.       — Я отдал это дело другому, — говорит спокойно он. Они заходят в кабинет и садятся за стол, шериф распределяет бумаги и вновь начинает рассматривать их. Мистер Кавата вновь кидает глаза на эти фотографии, когда шеф положил на стол одну, то мистер Кавата внимательно разглядывает ее: на фотографии изображен был труп девушки, совсем молодой, небось являлась школьницей младших классов.       — Новая жертва? Шериф поднимает свой взгляд на него.       — Их стало намного меньше, но все равно это продолжается, — шепчет шериф, — тела хотя бы можно нормально распознать, в отличии от тех людей, которые похитили вашего сына, очень зверски их убили, не так, как убивают остальных.       — Вы думаете их убил маньяк. По мне зверь, — он усмехается, — так им и надо.       — Был бы это зверь — их бы съели, и вашего сына бы тоже, но он чудом остался жив. Очень кстати: загадочное окончание всего этого ужаса, и очень удивительно, как ваш сын, будучи рядом с ними, не знает, как погибли те мужчины.              — Мой сын шок испытал, это не удивительно. Но я не за этим сюда пришёл. Хочу о беспределе заявить, и прошу наказание в соответствии с законом.       — Вы о Хайтани? Ну что ж, — он сложил руки перед собой в замок и положил подбородок на них, — я внимательно слушаю, что на этот раз?       — Мы оба взрослые мужчины и у нас обоих есть дети. Шериф, сейчас поговорю с вами по отцовски, мистер Ханемия. Этот Ран Хайтани пристаёт к моему сыну, не оставляет его в покое и преследует! Этому альфе двадцать, а моему сыну пятнадцать! Это педофилия! А ещё, — его голос стал намного злее, — братья Хайтани из больницы выкрали моего второго сына и держат где-то! У Сои течка! Я боюсь даже представить, что этот гад делает с ним! Ран отказывается мне отвечать, где мой сын!       — Мда, — в полнейшем шоке произносит шериф, — такого ещё не было.       — Судя по вашей реакции они делали многое, только вот интересно, почему до сих пор на свободе. Мистер Ханемия не знал, как ответить, как правильно ответить на это. Безусловно была причина, по которой эти ребята не за решёткой даже после того, как отправили ученика в больницу с переломанными ногами. И причина далеко не в богатстве.       — Эти вещи караются законом, это так, но не все так просто, особенно с ними, вы можете написать заявление, но дальше меня это некуда не пойдёт.       — Чего? — офигел мужчина, — это как понимать?       — Братья Хайтани не простые люди в этом городе, начнем с того, что они одни из самых богаты семей, не смотря на то, что их в этом городе всего трое представителей, но наследство очень огромное. Влияние есть, и тут загвоздка в другом, почти все люди с высокими должностями и без этого знают о том, кто стоит за Раном. Мужчина хмурится и не понимает. Что значит, кто стоит за ним? Это информация очень заинтересовала его. Правда, он внутренне напрягся, почему-то ему казалось, что это отнюдь не простые связи.       — О чем вы? Кто стоит? И вы из-за этого не можете по закону их наказать?       — Им закон не страшен, уже не страшен. Эти люди в колонии строго режима как к себе домой ходили, этими вещами их не напугать. Но за братьев Хайтани они впрягутся. Тем более их самый главный честно общается с Раном, можно сказать, он его как сына воспитывал. "Насколько крутые люди, что информацию аж обо мне нашли? Кто это такие?" — подумал альфа.       — Вы можете это все написать, только вот я сомневаюсь, что что-то произойдёт, я не могу этих людей за тяжко-телесные и за угрозу жизни человека посадить, а за похищение и педофилию-то…       — Я вас понял.       — Мне жаль ваших детей, — говорит он, правда вот вспоминая этих парочек, которые вечно с Хайтани трупы находят, которые искали похищенного омегу, а Риндо даже нашёл и на руках привёз в больницу, а потом до последнего сидел рядом и ждал пока он очнётся, — не хочу конечно лезть, но, вы уверены, что отношения между ними происходит не по их воле?       — Какая к черту воля? Они пятнадцатилетние дети, мозгов вообще нет, не дай бог в постель с ними лягут, а потом понесут от них же! И будут рыдать от того, что их бросили.       — Вы уверены? — недовольно вырывается у шерифа, — мне докладывали, что Риндо буквально не отходил от вашего сына во время комы. И они жили после больницы с ними… — он замолкает. Глаза старшего Каваты расширяются. В каком это смысле? Даже Шериф знал об этом?       — Вижу вы уже не в курсе. Мне нужно было опросить вашего сына, но это никак не удавалось: то кома, то плохое самочувствие, то он вообще не разговаривал, стоило заговорить об этом, я дал ему время прийти в себя. Поехал к вам домой, его нет, в итоге узнаю, что живут они у Хайтани, вопросы возникли однако, но так же отпали, когда ваша жена и сын сказали, что это добровольно. — Все в сговоре против меня, — он усмехнулся, — так что мне будет, если продолжу это дело… — Я не угрожаю, просто скажу о том, что когда Риндо Хайтани сломал руку и ногу Хаккаю Шибе, его старший брат был жестко настроен наказать их, чуть не довёл до суда это всё, но потом спустя пару дней его в переулке жестко избили, а потом выяснилось, что сестре угрожали не самыми приятными вещами, вот и думайте. Их там целый табун, и нельзя понять, кто именно это сделал… вот и думайте…

///

Риндо спустя пару дней понимает, что первые дни течки действительно были просто безобидные в отличии от того, что случилось дальше: на третий день она усилилась намного сильнее, а запах стал слаще, что выводило и Рана и Риндо, никто из них не хотел рисковать, все были слишком малы в силу возраста, чтобы сдерживаться, точнее, они боялись, что совершенно не смогли бы сдержаться. Нахоя отправил их домой, сказав, что следить за братом будет теперь он, альфам небезопасно было тут находиться, тем более Соя не мог быть с ними рядом, его обоняние усилилось до такой степени, что он мог сказать, что за стенкой в другом номере кто-то стоит прямо в притык. Риндо все понимал, но Сою оставлять совершенно не хотел. Видеть, как он извивается в постели и стонет то ли от боли, то ли от чего-то другого, выводило сильно альфу. Последней каплей был момент, когда после обезболивающих Соя спокойно лежал и, не моргая, смотрел прямо на Риндо, это был бездонный и голодный взгляд. Зрачки парнишки были расслаблены, что казалось были больше, чем обычные, а лицо было настолько бледным и не подвижным, что Нахоя периодически поглядывал на него, опасаясь, что тот вообще не дышит. — Пожалуйста, уходи, дай мне пространство, это слишком невыносимо, — последнее, что произносит Соя перед тем, как Риндо все же решил дать то самое пространство ему. Перед уходом Риндо попросил Нахою держать его в курсе о состоянии Сои, а на последок попросил кое-что сделать: если Соя вдруг будет звать его, то Нахоя должен позвать Риндо. Он оставил свои вещи, которые были полностью пропитаны запахом Риндо, а когда альфы ушли, Соя принял сидячее положение и начал раздеваться полностью. — Соя… — тихо позвал брат, — тебе жарко? — Дай его черную рубашку, — просит тихо омега. Нахое понадобилось пару минут, чтобы в пакете найти именно черную рубашку альфы. Соя весь сжался вдыхая оставшийся запах альфы, он действительно начал чувствовать нотки возбуждения внизу живота, а воспоминания их поцелуя всё чаще появлялись перед глазами. — Держи, — Нахоя протягивает брату рубашку, — ты дрожишь. Все нормально? — После боли странные мысли в голову лезут, — шепчет омега, надевая на себя рубашку, которая ему прямо по бедрам. — Какие мысли? — Нахоя рад, что состояние брата под вечер улучшилось. Ну как, болей точно не было. Парнишка садится на пол, а руки на кровать, Соя же прижался к краю кровати и спокойно смотрел прямо на брата. — Взрослые такие, про секс… — Сояя, — улыбнулся Нахоя, — я думал слова по типу этого тебя будут сильно смущать, братишка. Стоп, реально? Ты думаешь про секс? Соя кивает. На самом деле ему было бы плохо, если бы не запах альфы, который окружал его повсюду. А ещё хотелось насладиться спокойным моментом, потому что пару минут назад он ещё корчился от возбуждения и боли. — Ничего не могу с собой поделать, — шепчет Соя, — у меня живот болит и…течет сзади, — он немного краснеет. — Оу, ну ладно, простыни потом поменяю, Риндо мне сказал, что тебе полюбилось лежать в ванне. Соя кивает. — Уже ночь почти, ложись на кровать, мы можем поспать пока мне не сильно плохо. Нахоя встаёт по своего места, обходит кровать и ложится на вторую половину кровати. Они немного приближаются друг к другу и Нахоя по старинке закидывает руку на брата, тем самым обнимая. — Спокойной ночи, братик. — И тебе.