Глушь ll . Здесь меня нету

             Соя просыпается ранним утром, из-за занавешенных штор, света в комнате почти не было. Омега сладко и довольно подтягивается на кровать, подняв руки сверху головы, и улыбается приятным чувствам. Снов не было, от того и хорошо ему было на душе: нет снов, нет и кошмаров, которые частенько снились ему, заведомо портя целый день из-за поникшего настроения и какой-то хронической усталости. А сейчас было ничего, поэтому и хорошо. Омега поворачивает голову и видит спину альфы, волосы Риндо были все растрёпанные, он мирно спал, немного посапывая во сне. Кавата принимает сидячее положение и долгие пару минут смотрит на альфу. Своего парня, Риндо Хайтани: высокого, сильного, стильного, умного, красивого, заботливого и понимающего… Когда Сое только исполнилось пятнадцать, он и думать не мог об альфе: отец всё время твердил, что нет им смысла искать парня, лет так в девятнадцать он сам найдёт им альф, надёжных, так сказать. Кавата, когда услышал это, ничего особо не почувствовал, он не считал себя привлекательным и милым омегой, его отношения вообще не волновали. Пятнадцать лет для него это слишком маленький возраст для отношений, но, признаться честно, ему нравилась та эстетика отношений между парами: спокойная, здоровая, влюблённая, но такое он испытывал, читая книжки. Романы раньше ему не нравились, но прочитав один, он понял, что это не так уж и плохо. Соя помнил, как пол года назад с двенадцати до часу ночи читал книги под одеялом. Нахоя, лежащий рядом, сначало ворчал сильно, то ли из-за света включенного от ночника, то ли фонарика из телефона, то ли переживаниями, что Соя себе зрение испортил, но смотря на милую улыбку читающего младшего брата, он забивал на проблемы и засыпал, а по ночам, когда вставал, с упрёком смотрел на спящего брата с книгой в руках.       А теперь ему скоро шестнадцать, у него есть парень, новое место жительство, проблемы, новые заботы, новая жизнь…       — Кстати, — шепчет Соя, смотря в сторону окна, — скоро май, интересно, как же Глушь выглядит летом… — он попытался представить эти виды. В голове появились довольно приятные картины, — аж на душе стало тепло…       Риндо просыпался рано утром всегда. Если тот ещё сладко спал, значит сейчас сильно ранее утро, а Соя понимая, что более не заснёт уже, натянув на альфу одеяло повыше, бесшумно встаёт с кровати, находит свои тапочки и подходит к шкафчику с книгами. Глазами он находит ту самую книгу, которую начал читать в первый день его переезда сюда, но из-за накопившихся проблем он про неё вообще забыл. Откопав ещё и синий плед Риндо, он натянул его на свои плечи и вышел из комнаты. На кухне было тихо и темно, у Хайтани в доме она была намного больше, чем в их домике. Кухня в их домике ему тоже нравилась, но он не успел начать там читать книжки по утрам. Открыв окно, он положил книгу на подоконник и подошел к кофемашине. На удивление в темноте он видел очень хорошо, и даже не думал о том, чтобы включить свет, ибо текст на листе он явно не будет видеть и лунный свет не поможет. Кофе через 10 минут уже стояло и остывало возле приоткрытого окна. Соя поставил стул возле окна и удобненько уселся на неё. Прохладный воздух бил по лицу, плед согревал от холода, горячий кофе грел изнутри, а книга радовала душу. Он читал, забыв включить свет… видимо для него это было не слишком темно.

///

Азуми идет по темному коридору, поправляя свои запутанные волосы, сегодня у него смена в больнице с самого утра, а после он поедет на смену в школу. Горячий кофе ему явно не помешает с утра пораньше. Подойдя к кухне, он уже хочет включить свет, но чувствует сильный холод. Он замирает, увидев приоткрытое окно, на улице было очень холодно, но окно открыто. Он в ту же секунду замечает того, кто явно открыл его: Соя сидел в пижаме и с пледом на плечах, пустой стакан столя в сторонке, а сам омега, сидя в потёмках, читал книгу. Азуми, как врач, был просто в шоке? читать в темноте и в холоде, это вообще как? Включать свет так резко будет плохо для глаз омеги. Азуми делает громкий шаг, но Соя пока не реагирует.       — Соя, — зовёт омега, — ты что в такую рань делаешь? Один из самых наиглупейших вопросов, потому что прекрасно видно, чем занимается человек сейчас. Кавата медленно отрывает взгляд от книги и смотрит на вошедшего человека. Азуми замирает, увидев какой-то резкий блеск в глазах омеги, но ему явно показалось это.       — Азуми-сан? — Соя почти не двигался, слишком спокойный со стороны. И его, видимо, совершенно не смущал весь тот холод, что окружал его. Видимо, Кавата видел по лицу Азуми его замешательство, связанное с открытым окном, он чувствовал, конечно, холодок, но ничего такого ужасного не было. Встав со своего места, он закрывает окно. Мало ли, Азуми рассердится? Он не должен забывать, что находился не в своём доме. А где его дом? Жить вместе с отцом все эти годы — не значит чувствовать себя дома. И почему сейчас Соя вспомнил об этом?       — Я включу свет? — спрашивает старший, словно действительно просит разрешение.       — Конечно. Свет включается, омега пару минут стоит с закрытыми глазами, отворачиваясь, а потом на ощупь берет свою книгу в руки и стакан, но перед этим поправляет почти спавший плед. Он хочет тихонько уйти отсюда, чтобы не мешать взрослому, поэтому обходит стол с другой стороны и идёт к выходу.       — Соя, постой, — мягко просит старший. Омега подчиняется. Попутно смотря на использованную кружку в руках, которую он хочет забрать с собой неосознанно, надо бы помыть. Положив книгу на стол он подошел к раковине, начиная включать воду.              — Я помою за собой… — тихо говорит Кавата.       — Ты на меня злишься? — прямо спрашивает он. Соя поднимает на него совершенно спокойный взгляд, Азуми не кажется это просто спокойствие, а что-то другое. Ему, конечно, было не приятно… Но не было выхода, так он думал до того, как узнал что Соя, Нахоя и их мать попали в аварию.       — И имеешь право, вышло некрасиво, и тем более, если бы я этого не сделал, вы бы…       — Вы про аварию говорите? Ничего страшного, все закончилось хорошо. Не считая дальнейших последствий, — Соя домывает стакан и протирает сухим полотенцем, аккуратно ставит на свое место. Соя не знал точно, знает ли Азуми, что их отец избил Рана? На его лице до сих пор были ссадины, и синяки возле губы не до конца прошли. Казалось бы, прошло не мало дней, наверное, это все из-за слишком бледной кожи альфы, или еще чего-то, Соя точно не знал, но уже и не задумывался об этом.       — Ты про то, что сделали мои племянники? Я и представить себе не мог, что они решаться на это, и не мог поверить, что ты согласился! — он подходит ближе к нему, и Сое приходится смотреть тому в глаза, — я не позволил вам остаться, чтобы ты благополучно течку провёл, не рядом с моими племянниками. Но в итоге ты был в отеле с Риндо наедине!       — Осуждаете? Азуми замирает, а потом собравшись с силами, говорит ему:       — Тебе пятнадцать, ты еще маленький. Риндо мог сорваться, это природа! Я о тебе же переживаю! Это было очень опасно. Ох, нет. Риндо держался молодцом, лишь Соя потерял себя и налетел на альфу.       — Риндо умеет держать себя в руках, если бы не его запах, мне было бы очень больно.       — Запах? — он на мгновение замирает, — подожди, его запах должен был привлекать тебя.       — О, так и было, но в основном он мне помогал не умереть от боли, в какой-то момент я хотел действительно таблеток наглотаться. Риндо потом не было рядом, но его запах, и словно присутствие помогло Сое. Он уверен всем сердцем, что если бы не Рин, то он бы действительно кричал и корчился от боли. Азуми молчал, он видел каким отстраненным был Соя.       — Если его запах так тебе помог, то… Он сейчас про редкий случай заговорит. Истинность. Соя об этом уже знает, это связь скрепила их души, поэтому Риндо тоже слышит Хозяина леса. Вот такая сложная математика их жизни.       — Все хорошо. Я понимаю, что вы хотели, как лучше. Не держу зла, говорю за себя.       — Хорошо, спасибо. И еще, — он дотрагивается до руки омеги и внутренне вздрагивает от холодной температуры его тела, — сколько ты читал книгу под открытым окном? На улице ужасно холодно.       — Не знаю, минут, наверно, 40.       — Ты весь холодный, заболеешь же! Сейчас простуду и воспаление подхватить очень просто! Особенно в нашей холодной местности.       — Да, вы явно правы. Я просто не заметил, как время пролетело, погрузился в книгу.       — Ты прямо, как Риндо, — он улыбается, сжимая руку парня, — когда уходите в себя, то ничего вокруг не замечаете.       — Да, — он улыбается, — он тоже так частенько делает, но в основном собран.       — Садись за стол, я тебе сейчас теплого чая дам! И таблетку, мне кажется, ты точно заболеешь! Нужно тебя согреть, здоровье самое главное! Ты и так многое испытал, от стресса тоже слечь можно. Соя хотел вежливо отказать, но Азуми торопливо усадил его за стол и подошел к чайнику. Пока взрослый начал копаться в ящиках, Соя дотронулся до своих рук. Он действительно такой холодный? Но он ничего не чувствует. Через минут пятнадцать омега пьёт чай, и чтобы не продолжать разговор, он продолжил читать книгу. Риндо спускается на первый этаж и идёт к свету на кухне. Там он замечает свою пропажу в виде своего парня, что пил что-то и спокойно читал книгу.       — Доброе утро, Риндо, — говорит Азуми, улыбаясь ему.       — Доброе, — сонно отвечает альфа и придвигает стул поближе к Сое и садится на него. В этот момент Кавата отрывает свой взгляд от книги, — и тебе доброе, ты так рано встал, выспался хоть?       — Ага, — он откладывает книгу в сторону, — а тебе как спалось?       — Нормально, — он подтягивается, поднимая руки наверх, — сейчас бы хорошо покушать. Соя впервые за утро, наверно, улыбается, умиляясь этой картине. Он тянет руки к растрёпанным светлым волосам альфы и начинает ех поправлять. Азуми со стороны смотрит на это зрелище, уголки его губ немного приподнимаются, и он вновь продолжает заниматься своими делами.       — Риндо, помоги мне пожалуйста с завтраком, а то я не успею всё.       — Хорошо.       — Кстати, вы вчетвером собираетесь в школу идти? Вакаса уже ворчит, звоня мне.       — Сегодня отсидимся, а завтра на уроки, — он встаёт с места и подходит к дяде.

///

Им в дверь стучатся. Азуми, что набирает себе еду в контейнер, замирает и вытерев свои руки, идёт в сторону двери. Риндо и Соя смотрят ему вслед, а потом друг на друга.       — У вас гости в такую рань? — спросил омега. Что-то у него нехорошее предчувствие было.       — Ко мне точно нет, наверное к Азуми. Ребята замирают, услышав, как Азуми довольно громко произносит имя матери Сои, омега поднимается и, прижав к себе плед, начинает с Риндо идти в сторону гостиной. Он видит их со стороны, Азуми закрывает спиной его маму, но она там точно стоит, но не одна. Ноги омеги сами собой останавливаются. Риндо смотрит не отрываясь в ту сторону и негромко ругается.       — Какого черта, что он тут забыл? — они оба уставились на отца близнецов, тот стоял с прямой спиной, в черном пальто, руки за спину и со спокойным видом осматривал этот дом. Сое стало максимально неуютно от того, что он был еще и в пижаме и попытался пледом прикрыться сильнее. Маму он еще мог пережить, но только не его. И о боже! Почему она показала, где живут Хайтани ему?! Теперь он знает адрес! Вот это пугало его во вторую очередь.       — Соя, — мама первая заметила его, она подошла на пару шагов и улыбнулась ему, — привет. По её-то лицу было видно, что она рада была видеть его, даже счастлива. Она внимательно осмотрела его с ног до головы и начала подходить ближе. Соя сделал шаги к ней на встречу, когда расстояние между ними сократилось до минимального, женщина чуть ли не со слезами на глазах крепко обняла своего сына. Соя прижался к ней и тоже крепко обнял. Он тоже скучал по ней, несмотря на все, что произошло, он скучал. Он любит маму, она была тем, кто поддерживал его, но не знала многово в его жизни. И про издевательства в школе до последнего не знала, не то, чтобы она не интересовалась, каждый день спрашивала о том, как у ее детей день прошёл, но близнецы ей всегда говорили, что нормально. Переехав сюда, со временем их отношения стали сильно ухудшаться, пропасть возникла: обида за то, что она знала какой человек её муж, и о том, что не бросила его, прекрасно зная, что им грозит опасность. Но, а разве так просто бросить мужа? Она же не просто так его выбрала много лет назад? Или она до последнего верила в добро, и думала, что до них никто не доберётся, и даже если и доберутся, тронут того, кого искали, а не ее ребёнка, который буквально умер там возле обрыва.       — Как ты себя чувствуешь? — она прошептала ему на ушко, нежно поглаживая синие кудряшки.       — Все хорошо, мама. И голос Сои потеплел. Их отношения начали налаживаться в неопределенный момент. Пару дней назад, когда она узнала, что Нахоя выписался из больницы и уехал к Сое, женщине в той момент поплохело, она проспала сутки, а потом первым делом после пробуждения раним утром начала звонить Нахое. Тот взял трубку почти сразу же, они поговорили не особо мягко, мать чувствовала напряжение в голосе сына, а потом она поняла, что это не из-за неё, а мычания и криков Сои на заднем плане, тому совсем поплохело. Мать предложила дать лекарство младшему сыну, они по звонку искали нужные, и слава Богу, что Риндо все купил заранее, это для Нахои было впервые, течка не болезнь и протекает болезненно. Кроме тех случаев, когда она проводится вместе с альфой, в одной кровати… Мама спрашивала о самочувствии обоих, часто звонила, даже с Соей по телефону говорила, когда ему было более менее лучше, просила прощения за то, что не рядом с ними, на что Соя ее успокаивал, слыша, как голос матери дрожит. Все трое смягчились и начали разговаривать, как прежде: с мягкостью и любовью. Правда, как прежде сто процентов уже не будет, это понимали все. Их жизнь, как никак, изменилась, и с каждым днём преподносит сюрпризы.       — Но что вы тут делаете? — все же решил спросить Соя, опасаясь лишь одного. Видимо Риндо подумал о том же, потому что его глаза нахмурились и он недобро посмотрел на отца своего парня. О, он в курсе, что тот избил его старшего брата, и ему очень жаль, что из-за Нахои, тот не смог ударить в ответ. Но почему? Что в этом такого? Ударить этого мерзавца? Риндо бы ударил, даже если бы Соя просил не делать этого, Соя может быть и боится его, но Риндо нет. А уж ударить сволочь за то, что он руку на его омегу и брата поднимал уж очень хочется. А Соя все смотрел на мать, ее улыбка с лица стремительно исчезает, и она с виноватыми глазами смотрит на младшего, сжимая его руку.       — Прости, — шепчет она, — я ничего не могла сделать. Соины слова так и не вырвались наружу, потому что со стороны послышался строгий голос его отца.       — Где Нахоя? — Соя наконец-то нашел в себе силы посмотрел на него, тот, что не удивительно, тоже поглядывал на него, видимо вопрос был адресован ему, — зови его немедленно! А еще лучше, собирайте вещи! Уезжаем домой! Соя замирает, внутри неприятно начинает покалывать. Что? Домой? Вновь жить с ним после всего, что они узнали о нем… Соя же только жить спокойно начал. Риндо и Азуми были в замешательстве, а Кавата не знал, что и сказать, это утро перестало быть добрым. Нужно сказать что-то в ответ, нельзя просто так это оставить, но он не мог понять, что? Мысли крутились, а в душе лишь отчаяние.       — Он не пойдет… — говорит прямо Риндо.       — Пойдет, как миленький пойдёт, — отец недобро смотрит на альфу и начинает подходить к жене и сыну, — это не тебе решать, парень. Тебе наглости хватает мне такое говорить? Это мои дети! И я решаю, где они… и с кем они. Кавата буквально почувствовал, как Риндо зарычал на него. У Сои неприятно начали руки покалывать, он, не отрывая своего взгляда, смотрит на отца. Мать отходит немного в сторону, давая мужу встать почти в плотную к сыну, мужчина внимательно разглядывал его, но взгляд тяжёлых глаз опустился на шею, и это прекрасно увидели Соя с Риндо.       — Почему ты укутался в плед? — прямо спрашивает он, — есть, что скрывать?       — Нет… — вымолвил из себя тихий ответ Соя.       — Правда? — он приподнимает свою бровь и резко схватившись за плед, спускает вниз. Парень не двигается, смиренно терпит выходки отца и даже то, что он дотронулся до верхней пуговицы пижамы Сои и начал растягивать ее. Он хочет оголить его шею! — понимает Соя, так вот к чему этот вопрос был.       — Вы что делаете? — со сталью в голосе произносит Риндо, внимательно смотря на действия альфы.       — Смотрю — сажать тебя или нет, — просто отвечает альфа и тянет ткань в сторону, оголяя шею сына. Дотронувшись до подбородка омеги, он тянет голову в сторону, открывая вид на молодую шею, его глаза бегло, но внимательно рассматривают каждый участок его кожи, — если тут шериф не хочет должным образом выполнять свои обязанности, то это сделают другие, — старший с усмешкой в глазах смотрит на Риндо, — не только у вас связи есть.       — Отец, что ты…       — Молчи, поганец, — спокойно говорит он это и поворачивает голову в другую сторону, — видимо ум еще есть в голове. Или мне осмотреть все тело? Соя сжимается. Мама рядом начала злобно смотреть на мужа после этих высказываний, но она ничего не успела, как Соя должен был сказать:       — Ничего не было, честно.       — Вот оно как, — он дотрагивается до затылка сына и тянет его голову ближе к себе, — наигрался? Или мало было того позора, что было в той школе. Или тут ты начал чувствовать свободу? Встречаешься с альфой в таком возрасте, живёшь у него дома, даже течки с ним проводишь. Его нахождения рядом в таком состоянии уже пятно на тебе! Я буду истинно рад, если вы не трахались!       — Да что ты такое говоришь?! — завопила женщина, — перестань! Но ее муж не обращал внимание на нее и смотрел лишь на Сою холодным взглядом.       — Хватит уже позориться, сынок. А теперь иди за братом и марш собирать вещи, пока плохого не случилось… Кавате краем глаза видно, как Риндо дёргается, но Азуми хватает его за руку и тянет назад, пытаясь успокоить.       — Я же позвоню дяде твоему, в Японию, он этого сукина сына посадит за раз. Дядя может. Соя знает, что он работает где-то в верхушке, они с его отцом не очень в хороших отношениях были, но когда в их семье происходило что-то странное, то, что детям было знать не обязательно, дядя приходил и помогал. Однажды ночью в их дом ворвались люди, мама заперлась в комнате и прижимала сонных близнецов к себе поближе. Это их дядя тоже решил.       — Хорошо, — кивает омега. Он проходит мимо отца и на последок смотрит на Риндо, их глаза встречаются и альфа видит в них всю тревожность и извинения. Ему было жаль, но он понимал, что когда-нибудь такое должно было произойти, родители бы вернулись и забрали их. Вот и сказка для обоих закончилась, осталось только старшему брату это рассказать. Поднявшись на второй этаж, он направляется в комнату старшего Хайтани, прекрасно зная, что его брат ночует именно там. Постучав в дверь и не услышав ответа, он приоткрыл её и не прогадал. Нахоя с Раном спали на кровати прижавшись друг к другу. Смотреть на это зрелище было бы невообразимо мило, да вот только многие факторы мешали этому, например тот, что придётся разрушить их идиллию и разбудить брата. Подойдя к краю кровати, его рука коснулась плеча Нахои и начала трясти его, Соя даже не замечает приоткрытые глаза старшего Хайтани, что сейчас смотрели на него.       — Брат, проснись. Соя замирает, увидев, как Ран привстаёт и садится на кровать. Их взгляды встречаются, альфа тихо зевает, начинает поправлять свои запутанные длинные пряди.       — Приветик, малыш Соя, ты чего с утра пораньше к нам…       — Наши родители приехали, — перебивает его омега и начинает яростнее будить старшего брата.       — Чего? — Ран меняется в лице. В этот момент Нахоя наконец-то соизволил проснуться и с неким сонным волнением уставился на своего младшего брата. Приняв быстро сидячее положение, тот спрашивает:       — Соя, в чём дело? Что случилось? — брат ему не отвечает, устало плюхается на кровать и грустно смотрит на старшего.       — Мама с папой приехали брат, они отвезут нас домой, на совсем…

///

      Нахоя с Раном уже приведя себя в порядок спускаются на первый этаж Старшие все сидели на диване, мать с отцом и Азуми, что прижимал к себе плед, Риндо же стоял возле стенки, недобро косясь на одного мужчину.       — Мам? — Нахоя подходит к ним, — а что происходит?       — И тебе тоже здравствуй, сынок, — говорит отец, держа крепко за руку свою жену, — я надеюсь, ты начал собирать вещи?       — Вещи? Что? Нет! — разозлился он, — я не хочу уезжать, мы останемся.             — Это с чего же? — отец с усмешкой приподнимает бровь, — это мы такие взрослые стали, что решаем где жить, а где нет?       — Почему…       — Молчать, — рявкнул отец, но до сих пор оставался совершенно спокоен, — у тебя наглости хватает припираться? Ушли из дома, жили у альф взрослых, врали мне месяц с лишним. Позор тебе, сынок, будь благодарен, что весь мой пыл утих даже после того цирка, что устроили ваши хохлы и твой братец.       — Хохлы? — Ран усмехнулся, — это вы умерьте пыл, отец, что-то я очень сомневаюсь, что вам вообще было какое-то дело до собственных детей. Раз они столько времени прожили у нас, то вы не очень то и интересовались ими.       — Это тебя совершенно не касается, так что помолчи, — он переводит свой взгляд на старшего сына, — я вообще начинаю сомневаться в правильности решения приезжать сюда, нужно было в другой город. Что ж, я это исправлю. Нахоя со всем внутренним беспокойством и напряжением смотрит на своего отца. Ему казалось, что лучше бы он кричал и ругался, но только не эта расслабленная поза, холодный и строгий взгляд, и сталь в голосе, что говорит вещи, после которых хотелось сжаться и спрятаться от него.       — О чём ты… — искренне не понимал он, но в глубине дыши гадкая догадка уже горела красным светом.       — Заканчивайте эти романы и вашу четверть в школе, потому что если вы вообще от рук обились… — Соя со стороны показался на лестнице, что внимательно слушал речь отца, — мы переедем в другое место, будем жить в другом городе. Омеги одновременно шепчут " нет ", сердце начинает замирать только от одной мысли переезда, ведь если это случится, то им придется бросить школу, друзей, Рана с Риндо...

///

Это утро действительно было ужасным. Нахоя с Соей всю дорогу сидели молча на заднем сидении, смотря каждый в своё окно. У Сои начала болеть голова, а руки до сих пор дрожали после объятий Риндо, что не хотел его отпускать, но омега все твердил, что ему нужно уйти домой. Лучше так, чем переезд в другой город. На удивление его начало клонить в сон, он руками обнимает себя и вжимается в спинку сидения, закрывает глаза и засыпает.       Очень надеется, что на этот раз никто на них не нападет, и они благополучно доберутся до своего дома.