Наркоз.

На том и решили. И ничего не подозревающий Филипп никак не мог понять, отчего каждый день, особенно по утрам и поздно вечером, у него держалась небольшая субфебрильная температура. Она не мешала жить, но ее ежедневность напрягала. И все же он списывал это на усталость после концертов. Однажды вечером, возвращаясь домой после очередного выступления, купил букет ее любимых розовых роз. Лед между ними таял постепенно, Алла видела, каким тактичным он пытается быть с ней, старается не показывать, что ему больно в некоторые моменты и, главное - заботится. Настроение у него в тот вечер было самым прекрасным - выступление удалось на «ура», что его радовало, и он как-то рефлекторно назвал ее прежним прозвищем, когда зашел на порог квартиры: - Мышка моя, я дома! - радостно крикнул он, на ходу скидывая ботинки и проходя в комнату. - Привет! - улыбнулась Алла. Она сидела на диване, листала какие-то старые фото, очевидно пытаясь вспомнить хоть что-то из своей прошлой жизни, - а почему «мышка»? - спросила она. Филипп замялся. Он совсем забыл, что не называл ее так уже очень давно. - Прости, я… я так раньше тебя называл… - все, что он смог ответить. - Красивый букет. Спасибо. - дружелюбно улыбнулась прима, давая понять, что все в порядке. Она поднесла цветы к лицу и вдохнула их аромат, - А как я тебя раньше называла? - вдруг спросила она. Фил расплылся в счастливой ностальгической улыбке: - Верблюжонок. - Спасибо за букет, - вновь поблагодарила его прима и отдала цветочки подошедшей к ней Люсе, чтобы та поставила их в вазу с водой. К слову, с Люсей она тоже довольно быстро нашла контакт. И та уже не стеснялась говорить то, что считала нужным. - Что смотришь? - спросил Фил, увидев развернутый фотоальбом на диване - Я… пыталась вспомнить хоть что-то. - Если хочешь, я тебе помогу. Пугачева молча кивнула. Филипп сел на диван. Она села рядом с ним и с большим интересом слушала, как он рассказывал об их совместных путешествиях, поездках, подкрепляя истории фотографиями. Алла видела себя, сияющую от счастья на фото, Филиппа, который всегда ее обнимал, словно защищая от чего-то и даря свою любовь. Когда они долистали до фотографий с венчания в Израиле, Филипп произнес: - Это был самый счастливый день в моей жизни. В храме Гроба Господня мы соединили обрядом венчания наши души на веки. Мы были очень счастливы. И я был счастлив, как мальчишка. Его слова заставили ее посмотреть на него. Она смотрела, пытаясь найти те остатки счастья, что он когда-то испытывал.