Наркоз.

- А сейчас? Сейчас ты счастлив? Филипп оторвался от фотоальбома и встретился с ней взглядом. Нотки грусти, которые она уловила в его глазах, уже невозможно было скрыть. Хотя он старался, пытаясь замаскировать слегка натяжной улыбкой. - Ты жива и здорова. Это самое большое счастье для меня, - ответил Филипп. Неожиданно Алла приблизилась к нему и коснулась легким поцелуем его губ… Он настолько не ожидал подобного, что даже немного растерялся. С одной стороны, ему хотелось целовать ее более явно, жадно, страстно. С другой - боялся испугать. И наслаждался тем недолгим мгновением, что она ему подарила. Не сказав ни слова, Алла молча встала и вышла из комнаты, направившись в спальню. Филипп убрал вещи и разложил диван. Лежа в своей кровати, Алла размышляла над тем, почему ей вдруг захотелось поцеловать его. Это не было отголоском жалости или болезненной ностальгии. Это было что-то иное. Но что именно - понять ей было трудно. Вероятно, ей просто захотелось попробовать на вкус это самое счастье, которое она когда-то испытывала. Память постепенно проявлялась во сне, когда она спала. Ей снились иногда такие события, которые порой не происходили наяву. Спутанность сознания - побочный эффект амнезии, вот только Алле было все труднее отличить явь от выдумок разума, который подсовывал ей во снах ужасающие порой картинки. Ей снились их ссоры с Филиппом. Только вопреки тому, что было, во сне он ее избивал. На деле же такого никогда не было. Он мог вышвырнуть сковородку в окно, разбить все и вся, мог рвать на себе волосы и падать в падучую, но ее никогда не трогал даже пальцем. Видя его заботу, понимание, его бережную любовь к ней, она отсеивала эти ненужные навязчивые сновидения, которые ей явно кто-то посылал «извне», чтобы запутать окончательно и самое главное - чтобы она боялась Фила, перестала ему доверять. Не выдерживая такого гнетущего натиска, просыпалась в холодном поту и долго потом не могла уснуть. Лишь под утро, с первыми лучами солнца она засыпала. Однажды, когда Филипп уехал на репетицию, певица задала вопрос, который давно ее мучил: - Люсь, вот скажи, - обратилась Пугачева к помощнице, которая сервировала стол к завтраку, - ты же все знаешь. Обо мне, о нас. О нашей с ним жизни. - Ну, постольку-поскольку, я ведь живу с вами… - замялась Люся, не понимая к чему она клонит. - Скажи мне честно - Филипп хотя бы раз меня бил? Он поднимал на меня руку? Ее вопрос вогнал женщину в ступор. Оставив тарелки, Люся подошла к столу, за которым сидела прима и, подумав пару секунд, взяла открытую пачку сигарет: - Алл, ты бы не курила эту дрянь. Мало ли что они туда понапихают. Это написано «со вкусом мяты», а судя по твоему вопросу, скорее уж со вкусом травки. - Да прекрати! - разозлившись, Алла выхватила пачку сигарет из ее рук и, словно назло, затянулась новой сигаретой, - ответь на мой вопрос. - Нет. - твердо произнесла Людмила. Он никогда тебя не бил, никогда даже пальцем тебя не трогал. Он мог перебить всю посуду в доме потому что импульсивен и не сдержан, но тебя - никогда. Алла облегченно выдохнула, выпустив дым изо рта. - С чего такой вопрос вообще возник? - вдруг спросила помощница - Сны мне снятся. Что было. Очень многое совпадает. Вот я и подумала… - Зря. - как-то разочарованно произнесла Люся, - он тебя на руках носит. В прямом и переносном смысле. Ты разве не видишь? - Вижу. - А сны - это ерунда все. Мало ли что может присниться, не всему же надо верить. - Спасибо. Ты меня успокоила.