Наркоз.

Вечером Филипп вернулся с репетиции. Впервые за несколько месяцев Алла встретила супруга, обняв его. Он был счастлив, получив крошечную дозу ее ласки. - Аллусенька, завтра у меня концерт в Кремле. Я тебя приглашаю, - гордо заявил Фил и достал из внутреннего кармана куртки билет. - Спасибо, - улыбнулась прима, - я обязательно приду. Желание петь порой пересиливало страх. И она пела. Даже не помня, как это делают профессиональные певицы - голос лился сам собой. И Филипп радовался, когда она садилась за рояль и музицировала. Как и прежде, в ней проснулся режиссерский талант, и она вновь стала помогать мужу со съемками и постановкой клипов на его песни, подсказывая, как лучше сделать. Так она отвлекалась и чувствовала себя в музыкальной стезе как рыба в воде. На следующий день, когда Филипп прислал за ней водителя, она впервые за долгое время появилась на публике. Ей почему-то было страшно и очень не хватало супруга, который словно тень следовал за ней, защищая ее от угроз видимых и невидимых. Он пел, посвящая все песни ей одной, заставляя ее густо краснеть на публике. Вечер прошел успешно. Когда они вернулись домой, уставшие, сразу завалились спать - каждый на своем месте. Глубокой ночью Алла проснулась от странного чувства - ей показалось, что-то случилось. Надев тапочки, в полнейшей темноте прошла в гостиную, где спал Филипп. Подойдя к нему ближе, Пугачева услышала стоны. Включила настольную лампу. Свет осветил лицо мужчины, показывая крупные капли пота, стекающие с лица. - Филь, - тихо окликнула она его, на что он сразу открыл глаза, - ты чего стонешь? - Ничего, любимая моя, - почти задыхаясь, ответил он, - все нормально. Ложись спать. - Ты весь горишь, - Алла дотронулась ладонью до его лба, - Филечка, у тебя жар. - Ничего, пройдет. Устал просто, - отмахнулся Фил и повернулся на другой бок, словно не желая продолжать разговор. Плохое самочувствие, которое он старательно скрывал несколько дней, увы, достигло своего пика. Его лихорадило, и на обычное ОРВИ это совсем не было похоже. Он не хотел, чтобы Алла нервничала. - Что у вас случилось? - в комнату зашла домработница, которая недавно проснулась от шума. - Люсь, кажется, Филипп заболел, - ответила Алла, поглаживая мужа по лбу. Молча Дороднова прошла к дивану, где он спал, и села рядом с ними. - Что, температура? - уточнила Людмила. Пугачева молча кивнула. И как-то испуганно посмотрела на супруга, переживая за него. Он тяжело дышал, его бросало то в жар, то в холод, так что он периодически то укутывался потеплее, то наоборот - скидывал одеяло. Люся смерила ему температуру, дотронувшись до лба. Это недвусмысленное движение почему-то не понравилось Пугачевой. Она почувствовала что-то странное, отдаленно напоминающее… ревность. - Пойду приготовлю чай с малиной. Алла, отдыхай, я сама справлюсь, - предложение помощницы не только не понравилось, но даже слегка возмутило, на что прима поспешила возразить: - Не переживай, я побуду со своим мужем. А чай - да, отлично, сделай, пожалуйста. - с этими словами придвинулась к Филиппу ближе и взяла его за руку. Людмила ухмыльнулась, заметив, что Аллу задело ее предложение. Выйдя на кухню, она быстренько приготовила обещанный чай с малиной и, подав напиток примадонне, ушла в свою спальню. Женщина поправила подушку, чтобы Филипп мог присесть на итак неудобный диван. Сделав несколько глотков, он обессилено откинулся на постель. Певица наклонилась и прислонилась к его лбу губами, проверяя, спал ли жар. Поставив чашку с недопитым чаем на тумбочку, намочила в ванной маленькое полотенце и, отжав его, положила Филу на лоб, чтобы сбить температуру. Спустя час его самочувствие улучшилось. Все это время она сидела с ним рядом и, лишь когда Филипп уснул, сама легла спать, удобно устроившись в своей постели. На утро Филу стало гораздо легче. Уже не было температуры. Понятно, что его хворь чаем с малиной не вылечишь - как и другими лекарствами, впрочем. Но то, что самочувствие значительно улучшилось, заставило его поверить в то, что этот эпизод был связан с переутомлением, и он не придал этой ситуации какого-то значения.