hawk

— мы еще не закончили.  эмоции юну в этот момент прочитать невозможно: он выглядит нежным в той же степени, что и зловещим. хангук покрывается мурашками.  — но я.. только что.. — чо не может связать и двух слов: то ли от усталости, то ли от липкого страха,  что если юну возьмет его так же еще раз, то он просто разорвется на части.  — я не смогу. — нет, ты сможешь, — юну шикает, и только после этого звука хангук замечает косяк меж чужими пальцами, а мгновением позже — дым у себя во рту. глаза начинают слезиться еще больше, дыхание (не)приятно спирает, и чо, кажется, тонет в ванильном запахе. тело будто заново тяжелеет, и вот — хангук уже почти безвольно лежит, перевернутый на живот. попытки упереться бедрами в матрас заканчиваются провалом.  юну возится где-то позади — хангук не видит точно, лишь ощущает беспорядочные, непредсказуемые поцелуи по всей своей спине. хангука хватает только на то, чтобы продолжать дрожать.  юну щелкает флаконом.  хангука хватает только на то, чтобы облизнуться в предвкушении.  глупо отрицать — он хочет этого. он нуждается в этом. и прямо сейчас ему плевать на то, что это разрушит его — намного сильнее, чем просто до фундамента. хангук знает и осознает, что останется после этой встречи абсолютно опустошенным. но сейчас ему просто хочется, чтобы его снова накачали; сначала спермой, а затем — дурью.  — принцесса, ты нещадно течешь, — констатирует юну, укладывая свои (как кажется хангуку) раскаленные ладони на чужие ягодицы, нежно их отлаживая.  — п-пожалуйста, прос-  чо не успевает договорить, вцепляясь руками в простынь и задыхаясь. вот они — его американские горки; юну снова загоняет в него член, при этом прижимаясь всем телом. они оба стонут, так одинаково, но так по-разному, от удовольствия и от невозможности сбежать. юну трахает хангука в полную силу, не так, как до этого, — сейчас младший не может сформулировать ни единой мысли, потому его даже не нужно уговаривать.  из хангука вырывается отчаянный крик вперемешку с пенистой слюной. трава кружит голову в разы сильнее, чем до этого; настолько сильно, что хангук не замечает момента, когда оказывается лицом к двери и юну ставит его на колени, сам же вставая к нему впритык.  — блять, — особенно жарко стонет юну, толкаясь в него, — ты все еще такой узкий, хотя я брал тебя совсем недавно.  чо не может ответить — вместо этого он просто выбрасывает множество ругательств и богохульных несвязных фраз всякий раз, когда старший задевает простату. в момент, когда он пытается хоть на сантиметр отползти вперед, позади него разливается озорной смех. хангук боится повернуться — он и так прекрасно представляет гримасу чужого лица под своими веками.   — все же ты очень нравишься мне, хангук-а, — неимоверно невинно произносит юну прямо на ухо парню. — вот настолько, — и то, какой контраст создается вместе с тем,  как по ощущениям хангука спина готова вот-вот сломаться от каждого нового, особенно сильного толчка в задницу: —  сильно.  — ты мне тоже, юну. тоже и очень.  возможно, это трава. а возможно и безумие от поступательного удовольствия, потому что хангук начинает сам смеяться, и его обезумевший смех теряется в бессвязных стонах. 

возможно, он уже не в своем уме. а возможно и никогда не был. 

— какого черта тут происходит?  холодный голос прорезает тугой из-за секса воздух.  в дверях стоит ыниль. ровно там же, где некоторым временем ранее стоял хангук, мысленно подбрасывая судьбоносную монетку.  ыниль выглядит.. разъяренным. его рука, подрагивая, крепко держится за дверную ручку. вероятно — не вероятно, а точно — он проснулся от того, насколько громким был хангук.  от этих мыслей хангук наполняется извращенным удовольствием:  он начинает стонать еще громче.  ритм юну не сбивается.  — господи, — скорее, это снова обращение к старшему, — как же мне хорошо, — скулит с высунутым языком. факта того, что ыниль наблюдает за тем, как хорошо его брат заставляет хангука себя чувствовать, хватает на то, чтобы хангук, ссутулившись, кончил прямо перед ним.  — правда, принцесса? даже лучше, чем с ынилем? — юну позволяет себе открыто усмехаться, в это же время увеличивая скорость своих толчков. хангук мельком думает о том, что, кажется, юну окончательно сходит с ума, но..  — да.. л-лучше, чем он.  он все еще остается таким же горячим, как и в первую их встречу.  — тогда извинись перед ним, — шепчет юну, но его слова громом разносятся по всему помещению, — так и скажи: «прости, кажется, я шлюха, но мне очень нравится юну».  хангук поднимает отчаянный взгляд на своего (доселе) парня. замечает, как в чужих глазах вспышками взрывается злость — непонятно, на кого из них.  хангук замечает, что ыниль выглядит до смешного жалким.  — прости, кажется, — чо мнется., — я шлюха, но.. мне очень нравится юну-я.  — пошел к черту, — выплевывает ыниль. хангук чувствует, кому это было адресовано, и напоследок ощущает небольшую тряску от захлопнувшейся двери и удара по ней. 

это была точка? 

рука юну тут же обхватывает парня поперек талии и притягивает к себе так, что хангукова спина отказывается прижата к чужой груди. кажется, вены на его предплечьях вздуваются от перенапряжения. хангука фиксируют хваткой второй руки за бедро. меняется поза, и парень готов окончательно повиснуть на крепких руках: опора в виде коленей мгновенно слабеет, а рот отказывается закрываться — язык беспорядочно мажет слюной по подбородку.  интересное зрелище — его, такого покорного и беспомощного, трахает никто иной, как горячий до одури брат его парня. и, что самое важное, — он не чувствует за это вину.  когда юну кончает, хангук наконец-то ловит ускользавшую до этого эйфорию. и, кажется, впервые в жизни оказывается накаченным спермой до отказа. юну укладывает хангука на кровать, уставшего, но довольного. сам парень ложится не то рядом, не то накрывая своим телом наполовину. ыниля за дверью не слышно. хангук из эгоистичных соображений думает, что было бы неплохо, досмотри ыниль их «представление» до конца. он и не думал, что ему настолько понравится это чувство.  кровать немного проминается — юну приподнимается рядом с ним на локтях. какое-то время они просто смотрят друг на друга — то ли наслаждаясь присутствием, то ли обдумывая произошедшее.  — то есть.. — хангук нарушает тишину, — ты постоянно делаешь.. м, это.. со своими партнерами?  есть крошечная надежда на то, что это и есть причина, по которой ыниль с самого начала не хотел знакомить его со своим братом.  тот сначала ничего не отвечает, лишь бездумно воля пальцами вверх-вниз по чужому предплечью. хангук почти проваливается в дремоту, когда воздух разрезает низкое: — нет. только с тобой.  и этого хватает, чтобы полностью разбудить и как будто отрезвить хангука.  — почему?  — я тоже задаюсь данным вопросом, — юну прикасается к чужому лбу губами, и хангук не знает, как расценивать данный жест; но пока они настолько близко, чо не упускает возможности порассматривать черты лица другого парня.  — надеюсь, что когда-нибудь ты найдешь вескую причину.  рука юну ускользает с предплечья вдоль спины, укладываясь где-то на заднице.  — думаю, это достаточно веская причина.  юну улыбается.  — уверен?  хангук целует его родинку под бровью.  — определенно.  косяк в пепельнице на тумбочке все еще тлеет бордовыми крупицами, и к потолку устремляется витиеватый древесный дым.