Для меня всегда оставалась пуля

      Среди всех регионов, исключая, разве что, одну Снежную, Фонтейн оставался городом, где происшествия разных наполнений просто кишат. На его просторах разбойством занимались не только Фатуи с похитителями сокровищ, но и организация, зовущая себя "Мафией".       Но Архота, отнюдь, проблемы эти пустые, звоном цаетка-колокольчика напоминающие, не волновали. Только зрелище, что завлекает её порочную душу кляксой случайной, неожиданной даже, в зале суда под роспись. Адвокат лезет из кожи вон, а защитить подсудимого обязан по договору - божество завлекает куда больше людских, обыденных проблем. Только если стадо побитых псов, осмелившихся прервать игру актёров на сцене, будто они, крошечные муравьи под ажурными каблуками, могут себе это позволить. Гидро Архонт покажет свой гнев, который познает весь регион: воды Фонтейна станут мутнеть, являя людям их собственные глаза, будто у жидкости они вообще могут быть. А те россыпью лягут по глади, чтобы найти любого, кто носит в себе ту же муть, но греховную.       В Фонтейна каждая псина знает, кто и когда будет гнить за решеткой в сырости отсека, что нельзя назвать даже комнатой. Но никто. Никто из народа не посмеет разинуть пасть против, скуля за спиной правительницы.       Никто и не обращает внимание на блондинку в роскошном платье, преимущественно имеющее чёрные и жёлтые ткани, что бежала по улицам от стражи. Не суют носа в чужие, государственные, дела. Иначе окажутся соучастниками, что никогда больше не увидят просторы синевы над головой. Одни воды, тёмные и пугающие, едва пропускающие естественный свет, но показывающие разнообразия морской твари.       Девушка, подобно свободной птице в небе, так же легко парит по знакомым улочкам в поисках слепой зоны. Но сложно убежать от того, кто похож на сторожевого пса, которого тренировали долгие годы на должность защитника и ищейки. Любые скрытные места находились, и блондинка, позволившая себе минуту покоя и отдыха, вновь срывается с места резвой пулей.       Впереди так же виднелась стража, но девушку, улыбающаяся, казалось бы, в безвыходной ситуации, это ничуть не смущает. Ведь охрана Фонтейна пусть и не сильна настолько, как в той же Снежной, но всё так же не уступала в поиске преступников. Ускорив бег само солнце раскрывает зонт и прыгает, кажется, на чистую смерть, но вещь в руках вполне удерживает её вес на ветру. Взлететь в высь, как настоящей птице, никогда не выйдет, но временно сбить со следа собак - вполне. Пока люди в синих одеждах приходят в себя, в настоящем времени проходит долгих пять минут, когда они, наконец среагировав, бегут к центральной лестнице. Подарив удивлённым владельцам магазинчиков реверанс, блондинка машет рукой на прощание, начиная в очередной раз набирать скорость. Она вовсе не боится, что за побег от деятелей законодательной власти её посадят в камеру на долгие годы, ведь уже за должность она обязана Гидро Архонту публичной казнью.       Девушку не удивляет и протянутая в её сторону рука в белой перчатке, что хватает за руку и тянет в объятия тьмы. Даму в платье прижимают к стене закрывая ладонью рот, лишь бы не издавала лишних звуков, да сильнее вжимают. Деваться ей некуда, потому пытаться сбежать не пробует. Да и зачем, когда этот человек - твой союзник?       На удивление стража пробегает мимо, и когда убирают руку с лица, Навия наконец может вздохнуть полной грудью. Ноги от длительного бега ноют, но если бы требовалось, пробежала бы ещё столько же, лишь бы не угодить в оковы. Её внезапный смех настолько заразителен, что девушка возле смеет подарить той лёгкую улыбку, какой удостоятся увидеть не многие. Клоринда для фракции Пневма была дорогим союзником, для Усии же троянским конём. Всё это было обговорено и согласовано ещё задолго, и конечно же, этот ход на шахматной доске приносил свои сладкие плоды.       Сейчас, держа путь к боковой части города, Навия говорила о всём, что могло прийти в светлую голову. Фиолетовые перламутры смотрели из стороны в сторону, куда успевали вслед за носителем плестись кудри. Несло деву к причалу, ведь морские светлые воды, подобны её глазницам, всегда радовали блондинку и заставляли сиять ещё больше.       Они подобны солнцу и луне, что сменяют друг друга в определенные часы каждый день. И настолько же похожи тем, как попытки занять просторы неба считают дружественным жестом. Не боятся люди, что в один из дней не взойдёт всеми любимое солнце, что не сумело отвоевать к назначенному времени своё место, навсегда угаснув.       Навия, под восторг от созерцания глубин моря, совсем не удивляется приставленному к спине пистолету, который всегда был направленно на врага. Знала, что роковая пуля, которая всегда оставалась одна в обойме, была предназначена только для неё, но почему-то всегда откладывалась.       Улыбка едва тронула её губ, ведь до последнего морские сапфиры надеялись, что знание - простая фальшивка. Что не появятся в них слёзы от боли предательства, коих не увидит сердцу дорогой человек. Голова поднимается к небу, а вслед дёргаются кудри солнечных волос, напоминая собой лучи солнца. Не дрогнув голосом, не показывая своей боли и непонимания, Навия говорит терзающие сердце слова:       - Влюблённые люди тонут вместе.       Пуля с электро энергией пронзает грудь девушки, тело которой падает в любимые ей так сильно морские воды. На лице лишь сожаление того, что её людей может поджидать неминуемая гибель, где война против Архонта так и угаснет в пучине горя.       Девушка, лишившая жизни человека, смотрит вслед уходящему на дно телу, которое наверняка потом унесёт сильным течением. В её сердце нет боли от смерти единственной в её жизни любви, ведь убийство - приказ, который она выполнит без раздумий, как верный пёс.       Только вот шорох от раздумий был слышен едва.       Развернувшись Клоринда видит чересчур довольное лицо и глаза, такие глубокие и тёмные, словно смоль. В них видится многое: злость, неукротимая ненависть, жажда убийства и непонятная радость. Её сумасшествие на лицо.       За всем этим только сейчас, когда рукоять крутят в часовую сторону, чувствуется острая боль. Взгляд медленно направляется вниз, от помутнения едва разбирает рукоять кинжала, что вонзился ровно в главный орган тела. Ни сантиметром ниже, ни сантиметром выше. Страх пробирает до костей, а мозг отказывается верить тому, что пытается сложить в цельный пазл.       Шахматная доска теряет не только свою королеву, но и коня, что едва не поставил мат главной фигуре. Вот только принадлежала она тому, кто объявился в игре только сейчас, но при этом участвовал давно.        - Не зря люди твердят, что слова умерших - пророк, но не все верят в их истинность.       Когтистые, но такие же черные как глаза руки, толкают человека к воде, тело которого уже больше похоже на слишком знакомую болванку, коих во дворце Снежной через чур много. Глаза провожают вторую шахматную фигуру, что вышла из игры для дальнейшей судьбы Фонтейна, и так удачно для организации Фатуи.