Этюды любви, написанные еловым цветом

      Из колонок потрепанного временем автомобиля доносится еле слышное звучание «with you in my head — unkle», иногда прерываемое помехами и шумом моторов других машин, что врывается вместе с ветром в открытое окно.              — Я все еще не понимаю, почему именно я должен везти тебя в лагерь. — с наигранной хмуростью произносит Чимин, ловко поворачивая, выкручивая руль одной рукой. В машине из-за отсутствия кондиционера душно в результате чего Чонгук около сотни раз пожалел, что вместо футболки надел лонгслив.              — Во-первых, тебе есть на чем довезти меня. Во-вторых, у мамы разболелась голова, а отец на работе. Лагерь находится не пойми где, я не знаю, как добраться до него на общественном транспорте… — старший смотрит в навигатор и понимает, что нужное им место находится на приличном расстоянии от станции, дойти до него подростку действительно было бы тяжело.              «Глушь…»              Чимин с водительского места смотрит через зеркало заднего вида на брата. Тот периодически кусает нижнюю губу и задумчиво смотрит в окно, нервно теребя шнурок на спортивных штанах.              — За километр видно, как ты волнуешься, не переживай сильно. Будут обижать или еще что, ты пиши, звони — зад надеру. — Чонгук с этой реплики ухмыляется, голову вверх задирая.              — Я ходил на бокс, так что защитить себя сам смогу.              — И все же, на всякий случай. — пропевает Пак, переключая радио на другую волну.              Чонгук очень смышленый подросток, но с людьми сходиться ему сложно. За все шестнадцать лет у него не было ни одного друга, и родители решили отправить его в лагерь, чтобы попытаться как-то исправить ситуацию. Для интровертной натуры их младшего решили ограничиться тихим местом на природе. Их инициативу сын не разделяет.              

***

      

      Мин находится на поляне около входа в лагерь, за спиной деревянный достающий по высоте до грудины забор, огораживающий территорию. Вокруг раскинулись различные деревья, создающие тень в такой знойный день, птицы щебечут незамысловатую трель. Казалось бы, все должно помочь расслабиться, но у Юнги не выходит: мысли занимает чертова отработка практики.              — Я слышал от Хосока, что три года назад кто-то из детей подсунул вожатому змею! Мне нельзя змей, я их боюсь… Хоть бы они начали с жабы, а не с чего-то посерьезнее. — в общем количестве приехало уже около пятнадцати детей, а у него из отряда на месте только Ким Тэхен, устало сидящий на полугнилом пне. — Люди подумают, что ты бомжик, — мягко смеется омега, параллельно просматривая бланки со списками. Удивительно, как только один взгляд на чудного племянника мог успокоить.              — Пусть думают, может хотя бы денежку подкинут. — фырчит Ким, удобнее устраиваясь на поваленном дереве, полностью поросшим мхом. — Не переживай, хен, тебя быстро все полюбят и даже не подумают обижать. В другом случае, я им врежу, не зря же дзюдо занимался! — Тэхен улыбается квадратной улыбкой, сгибая руку, пытаясь показать бицепс.              Из разговора омег выводит громкий гудок подъезжающего автомобиля, а также песня с неприличным посылом, чьим источником также было данное авто. Водитель паркует машину и только тогда музыка прекращается. На поляну с водительского места вылетает крепкий молодой парень с рыжими волосами, что даже не смотрит по сторонам. Но больше всего удивило то, что он был… мокрым? Юнги мог поклясться, что с его волос свисали капли воды. Пак сразу пошел к задним сидениям, с трудом открыл дверцу и за шиворот вытащил из салона альфу помладше, который что-то со злостью шипел в сторону.              — Эй, рыжий! Пока я здесь вожатый, никто не будет распускать руки! — кричит с вызовом Юнги, ближе подходя к странной паре. За ним мелкими шагами идет заинтересованный происходящим Тэхен, что большими глазами пялится на альф, раскрыв рот.              Парень, услышав такое обращение к себе, нахохлился, собираясь вступить в словесную перепалку. Однако запал был быстро утерян, как только Чимин увидел, кто обращался к нему. Восхищение его визави вылетело изо рта на автомате, принимая вид неуклюжего «О-ого…».              От разглядывания отвлекает возмущенный полукрик.              — Да отпусти меня уже, полудурок! — Чон ловко изворачивается, отталкивая от себя старшего и ставя подножку. В момент Чимин, что застенчиво рассматривал омегу, одетую в спортивный костюм цвета хаки с эмблемой лагеря, оказывается на земле, задницей больно припечатываясь к торчащему корню дерева.              Среди леса разносится скулеж, а после громкие ругательства. Пак чувствует, как к его мокрым шортам и ладоням, на которые он пытался опереться, прилипают земля и опавшие высохшие листья. Грязно и мерзко. От страдальческих вздохов отвлекает прекрасный вожатый, у которого от удивления вытянулось лицо, а тело видимо инстинктивно приняло боксерскую стойку. Пак определенно смущен, да так, что хочется выть.              — Так… Как вас зовут?              — Мин Юнги… — щебечет удивленный омега, в итоге решивший подать лежавшему руку, чтобы помочь подняться. Чимин, признаться, очень бы хотел помощь принять, но быстро вспомнил, что подобное рукопожатие испачкает вожатого. Однако Мин не дает долго сомневаться: сам берет чужую руку и тянет вверх. — Что это было? — шок отходит на второй план и Юнги медленно начинает злиться, выдергивая руку из чужой. Тэхен гаденько хихикает.              — Пак Чимин, — представляется, смешно взмахнув рукой, что несколько секунд назад была взята омегой, — это Чон Чонгук. Мы братья и то, что Вы увидели, наше обычное общение. Простите, если мы напугали… Не хотели… — Пак заканчивает речь и низко кланяется, параллельно тыркая младшего брата в бок, чтобы тот тоже поклонился.              — Извините! — заикается Чонгук, стыдясь. Чимин выпрямляется первым, кидая взгляд на лицо Юнги. И, когда их взгляды встречаются, он тут же поворачивает голову из-за смущения. Кажется, уже даже на шее выступили красные пятна.              Мин хмурится и нежно притягивает Чона к себе за локоть, аккуратно осматривает на наличие видимых повреждений, не найдя таковых, кидает быстрый взгляд на рыжеволосого.              — Давай я оформлю тебя, Чонгук. Можешь забирать багаж, прощаться с братом и проходить внутрь. До свидания, Пак Чимин.              — До свидания, Юнги. — Чонгук толкает его в руку и только тогда Пак на него внимание обращает, неловко краснея скулами. — Пока, мелкий.              Чон к брату наклоняется и тихо, чтобы никто не услышал, шепчет:              — Ведешь себя как сконфуженный идиот. Это ты так от стыда вспотел?              Чимин уже руку для легкого подзатыльника заносит, но его останавливает Юнги, смотрящий с вызовом. Альфа через нос выдыхает и ладонь, что была навесу, опускает на голову младшего, теребя каштановые волосы. — Не сегодня, так потом получишь… —тихо шипит в ответ.              Как только автомобиль вместе с нерадивым братцем больше не виднеется на проселочной дороге, Юнги отрывается от бланка и смотрит на подростка, который жмется ближе к чемодану, словно пытается спрятаться. Несмотря на то, что Чон мальчик довольно высокий, Мин все равно садится на корточки перед ним вглядываясь в глаза, скрытые челкой.              — Слушай, Чонгук-а, ты можешь сказать мне, если твой брат или кто-то из твоей семьи ведет себя агрессивно по отношению к тебе. Не нужно бояться. — подросток начинает быстро и испуганно мотать головой, что все больше наталкивает Юнги на мысли о насилии.              — Нет-нет! Все не так! Я люблю брата и свою семью, у нас все хорошо! — как скороговорку выпаливает Чонгук, шокировано смотря на вожатого, что продолжает сомневаться. — То, что Вы видели… мы часто смеемся друг над другом. Я волновался и Чимин решил подшутить, включая на всю мощность эту дурацкую музыку в своем корыте. В отместку я со спины вылил ему на голову бутылку воды, дальше Вы видели сами. Мы оба виноваты. — подросток под конец заметно успокаивается, пока Юнги тяжело выдыхает, выпрямляясь.              — Я верю тебе, Чонгук.              В голову лезут мысли подбодрить юношу, но сказать: «Все будет хорошо, ты зря переживал!» — язык не поворачивается, потому что Мин сам весь на нервах. Однако на этой поляне есть, тот, кто может помочь мальчику адаптироваться.              — Тэхен, позаботиться о Чонгуке, вы вдвоем все-таки в одном отряде. — Юнги уходит к другим приехавшим людям.              — Офигеть ты представление устроил! Не подумай, я не жалуюсь, мне наоборот очень понравилось. — ответ сдержанным кивком не устраивает. — Меня зовут Ким Тэхен.              — Чон Чонгук.              — Я знаю. — омега напротив ухмыляется, пока Чонгук вздрагивает всем телом, коря себя за то, что сказал такую глупость: конечно он знает его имя, ведь все время был рядом с вожатым и слышал представление.              — Очень рад, что мы оказались с тобой в одном отряде. — Тэхен берет за ручку чемодан альфы и тащит его в сторону пня, на котором сидел. Как только чужие вещи оказываются прижаты к гнилому дереву, Тэхен запрыгивает на корягу, смотря на того, кто следовал за ним и своими пожитками. — Правда жаль, что в разных комнатах.              — Ты что извращенец? — Чон взглядом переходит с чемодана на собеседника, обнимая себя правой рукой, пальцами сжимая локоть левой.              — Можешь просто звать меня своим парнем! — сказочно улыбается омега, ни капли не стесняясь такого подката и зрительного контакта.              Чонгук смотрит на Тэхена, принявшего позу «мыслителя», почти физически ощущая, как чутье не дает ему покоя. Ким выглядит необычно. Волосы окрашены пятнами: сквозь пшеничный цвет будто кляксы проступают каштановые волосы; Бежевые шорты и белая футболка помяты и кое-где видны салатовые разводы от травы; Из его рюкзака выглядывают полупустая бутылка воды и книга. Чон всматривается в обложку и понимает, что видел этот роман на полке у мамы — современный бестселлер о любви, но юноша думает, что будет проще сократить до «очередное клишированное чтиво».              — Не в этот раз. — Чонгук почему-то заражается чужим хорошим настроением и на лице проступает пусть и не улыбка, но легкая ухмылка — тоже хороший знак.              — Тот рыжий твой брат?              — Так быстро переключился на моего брата? — услышав это, Ким вопреки ожиданиям Чона не обижается, а лишь смеется, поглядывая на Юнги.              — Скажу тебе по секрету: вожатый Мин — мой горячо любимый, но, к сожалению, одинокий дядя. Я видел, что он очень понравился твоей рыжей няньке. Ах, любовь с первого взгляда это так романтично! — вскрикивает под конец Тэхен, меняя позу на более открытую.              — Сводничество… — бурчит в ответ, убеждаясь, что собеседник явно сошел с ума. Чон слышал что-то про гиперактивность, желание жить в своих фантазиях, где все радужно и весело… любовь-морковь, единороги и прочее… Кажется нужно вызвать для нового приятеля дурку. Тут же появляется подозрение, что все мысли у Чонгука бегущей строкой сразу транслируются на лбу, так как омега тут же недовольно кривится.              — Так, чтобы ты знал, я людей хорошо чувствую и сразу заметил, что у Юнги и Чимина поразительная химия! Прямо как у главных героев одной книги!              Чон тяжело качает головой, догадываясь о какой книге идет речь, и Тэхен замолкает, дуя губы, думая, что можно привести в аргумент для своей затеи. — При Юнги он не трогает тебя, вон по голове гладил, да почти на руках носит! А если они потом вступят в брак, не жизнь, а сказка. — Ким мечтательно прикрывает глаза, поднимая лицо к солнечным лучам. — Ну, а ты можешь поиздеваться над ним в процессе. — добавляет, чтобы наверняка.              — А ты веселый, мне нравится, — Чонгук наконец-то растягивает рот в своей кроличьей улыбке. — Юнги-хен вроде хороший. Я понаблюдаю за ним пару дней, а после скажу, буду я помогать тебе, чтобы свести их, или нет.              — Смотри сам не влюбись, дядя у меня красавчик.