Души черничного ветра

В этом месте никогда не бывает тихо, никогда не бывает шумно. Здесь нет хозяина, также как и не бывает гостей. Поэтому Ветер приходит в бешенство, когда слышит звуки изломанной души. Он гневно летит на встречу боли другого человека и подрывает листья вместе с пылью. Ветер тормозит, врезаясь в сгорбившуюся худощавую спину. Она так горько плачет, что Ветру становится её жаль. Он не верит, что душа, по-настоящему не раненная, смеет сунуться сюда. В это жуткое и одинокое место, в котором нет места никому. А Она здесь. И Она плачет. Ветер хочет обнять её, ведь он чувствует, что она что-то потеряла. Когда же Ветер обволакивает дрожащую спину, он уже знает, что успокаивает неполноценного человека. Она не хочет молчать и её надломленный голос раздаëтся везде и нигде. — Они убили её. Мою маленькую девочку. Они сожгли её! — Она кричит так, что по земле проходит лёгкая вибрация и Ветер отлетает подальше — На моих глазах — ни один поэт никогда не сможет описать то, как звучал её голос. Она больше, чем кричала. Она словно пыталась разорвать себе глотку собственным ором и в этот же момент пыталась задушить себя собственными слезами. Она согнулась пополам и кричала, кричала, кричала… Ветер испуганно застыл, когда с каменного свода стала сыпаться мелкая галька. — Я убью их! — Она не могла стихнуть, подобно буре в её душе — Но сначала… — Она засмеялась так, как смеются сумасшедшие. Так смеются люди без души. По белоснежные щекам стекали слëзы, а Она смеялась, смеялась, смеялась… Ветер завыл, пытаясь перекричать этот ужасный звук человека, которого убили, оставив в живых. А в её руке появился нож. Дело в том, что она так отчаялась, что видела смерть частички своей души собственными глазами, что не придумала ничего лучше, чем избавиться от глаз своих. Ей никто здесь не скажет, что дело тут не в зрении, что ей не станет легче, когда она избавится от глаз. Ветер зарыдал. А Она смеялась, потому что это была та минутка, когда всё, казалось, могло разрешиться. Она воткнула острие ножа в ничëм не повинные глаза. Она кричала от боли и смеялась тоже от боли. — Время пришло — АХХАХАХАХ — Время пришло! Ты слышишь это? ТЫ СЛЫШИШЬ ЭТО? Время пришло, Джисон.

***

Джисон вскакивает на кровати и хватается за голову, когда вспышка боли пронзает насквозь и пытается вырвать сон из сознания. Он пытается ухватить воспоминания и зацепляет лишь последний момент. Словно наяву видит он безумную девушку, трясущуюся от смеха. Тело его содрагается, когда она вырезает свои стеклянные глаза. Кошмары мучают его с детства. Ещё с того момента, как отец его ушёл, поцеловав в лоб. Будто вместе с поцелуем в душу и голову проник яд, отравивший сознание и хорошие прежде сны. Джисон ненавидит это. Ненавидит то, что хорошие люди оставляют после себя яд, который теперь не вырвать из головы, который въедается как дым от костра. Джисон тихо выбирается из кровати и бесшумно ступает по полу. Он на секундочку замирает, прислонившись к стене и проверяет, спит ли Феликс. Белоснежные волосы друга раскиданы на подушке, а лицо его такое безмятежное, такое спокойное. Джисон лишь надеется что он не проснëтся в ближайшее время и ничто не потревожит его тихий сон. Джисон открывает дверь, которая не скрипнула сейчас, как это бывает обычно. Сегодня всё не такое как обычно. Лес за порогом хранит абсолютное молчание. Свободная рубашка развевается под напором тёплого ветра. Он тоже молчалив сегодня и даже не колышет макушки деревьев и зелёную траву, в которой прыгают сверчки. Лёгкое свечение теряется в траве и снова появляется. Джисону кажется, что оно его зовёт за собой. Мама всегда говорила маленькому сыну, чтобы он не доверял лесу и тем, кто ему близок. Мама всегда говорила, что нельзя доверять природе. Она не такая тихая, как кажется. Джисон всегда следовал этому совету, но никогда в лесу не было так спокойно. Сегодня всё не так, как обычно. Джисон ступает по мягкому мху и земля немного проваливается под его босыми ногами. Феликс бы сказал, что это очень глупый поступок — идти по лесу босиком. Наверное, он прав. Но ведь на земле нет совсем ничего, что бы могло ему навредить. Ноги утопают в нежности мха и травы. Весь покров становится практически ровным, преобразуясь в небольшие холмики, по которым Джисон прыгает, словно маленький ребенок. Его душу терзает такое детское, чертовски приятное счастье. Здесь тихо. Так тихо, что Джисон не слышит собственных шагов и сбившегося дыхания. Так звучит ничего. Деревья настолько высоки, что их нижние ветви на пару метров возвышаются над макушкой Джисона. И здесь тихо. Было тихо до этого момента. Джисон слышит чьё-то дыхание. Оно такое спокойное и ровное, едва уловимое. Джисон замирает на месте и озирается. Лес обманчиво такой же, будто ничего и не изменилось. Но Джисон чувствует это. Чувствует, что он здесь не один. И ему становится страшно. Лес безгранично далëкий и неотличимый во всех направлениях. Голова начинает кружиться. Или же это крутится мир вокруг? Джисон не понимает. Внутренности крутит, а в ушах начинает звенеть. Он садится и обхватывает голову руками, когда гул становится всё громче. Ощущается, будто Джисона сейчас раздавит шум. Но достигнув своего пика, звон резко прекращается. И здесь так тихо. Только дыхание. Только чьё-то дыхание, слышимое теперь чуть лучше. Джисон поднимает голову и озирается. Он надеется увидеть его. Того человека, кому оно принадлежит. Того человека, перед которым замер лес, перед которым замерло всё. Даже время и чьё-то сердцебиение. Джисон медленно поднимается на ноги. Прежний страх прошёл. Испарился. И Джисон идёт дальше. Никакого остатка на душе не осталось от произошедшего. Ноги всё также мягко ступают по траве, которая такая же нежная. Джисон слышит звонкий смех. Мягко перепрыгнув с одной кочки на другую, Джисон смотрит назад. И делает вид, что не замечает, как ветви меняют прежнее положение, чтобы скрыть путь домой. Дыхание стало громче. Он ближе! Джисон срывается на бег, чтобы не упустить его. Впереди мелькает огонëк. Джисон тормозит. В его сердце срабатывает что-то, не пускающее ближе. Что-то, что панически боится. Но тело не слушает и рвëтся вперёд. Снова смех. Такой нежный, такой приятный. Вот он! Человек стоит посреди деревьев, опустив голову вниз. Джисон понимает, что дует ветер, когда волосы незнакомца развеваются под его порывами. Здесь тихо, Джисон ничего не слышит. Только ровное дыхание. Незнакомец наклоняется к земле, а Джисон просто стоит. Между ними метров двадцать, но Джисон уверен, что незнакомец уже знает о нём. Джисон знает, что незнакомец знал об этом, как только Джисон ступил на территорию леса. — Кто ты? — спрашивает Джисон и надеется, что незнакомец услышал. Джисон всё ещё стоит в тишине и он не удивлëн, когда не слышит собственного голоса. Паники нет. Смех есть. — Это я должен спрашивать — незнакомец поднимается на ноги и расправляет спину, слегка просвечивающую через полупрозрачную ткань узкой рубахи. Он всё ещё не поворачивается. Джисон всё ещё стоит на месте. И всё слышит — Я с этим лесом общаюсь и он мне про тебя так мало рассказал. Джисон беззвучно двигается ближе к нему — Неужели лес не сказал моё имя? — Сказал — незнакомец кивает — Но мне не нужны были его слова — между ними один шаг — Я и так знаю. Незнакомец поворачивается резко, не давая опомниться. Его глаза отражают свет всех звёзд и мерцают жëлтым. Его кожа отражает свет луны и отливает серебром. Джисон задыхается, но не слышит этого. Здесь так тихо. Он протягивает руку и аккуратно гладит холодную щёку незнакомца, имя которого беззвучно произносит — Ли Минхо. Минхо кивает. И смотрит, смотрит, смотрит. Прямо в глаза, но на самом деле в душу. Джисон чувствует себя так спокойно, пока разглядывает эти кошачьи глаза в ответ. Минхо хватает Джисона за руку и делает шаг назад — Пойдëм со мной. И Джисон идëт за ним. Рука Минхо очень холодная. Или рука Джисона очень тёплая. Они идут по лесу, всё такому же волшебному и тихому. Ветви так высоко, что упираются в небо. — С твоим приходом здесь стало красивее — Джисону тяжело отличить, была ли это его мысль, или он сказал это вслух. Он всё ещё не слышит своего голоса — Или опаснее. Минхо смеётся и Джисон улыбается, рассматривая беззаботную улыбку — Ты узнаешь наверняка, только когда попадëшь в ловушку, правда? Джисон качает головой и ухмыляется — Я уже знаю. Я ведь уже в ловушке, я прав, Минхо? — Джисон сжимает ладонь принца крепче. Человек вцепляется в свою ловушку. — А ты бы хотел, чтобы это было ловушкой? — Минхо оборачивается на секунду, чтобы задержать дыхание, пока смотрит на Джисона. Глупый ход. Джисон ведь слышит Минхо. — Надейся, чтобы я не оказался твоей ловушкой — Джисон врезается в спину резко затормозившего Минхо и вцепляется свободной рукой в его талию. Минхо медленно поворачивается к Джисону и улыбается так сладко — Надеюсь, что ты шутишь — Джисон чувствует руками холод чужого тела и не может не думать о том, насколько Минхо промëрз. На самом деле, Джисон задыхается, но не слышит этого. Его слегка качает в сторону и в глазах темнеет. Минхо стоит и с той же самой улыбкой смотрит. Джисон жмурится и сжимает тонкими пальцами ледяную кожу незнакомца. Как же его зовут? На ум не идëт. Так тяжело. Джисон сгибается пополам от боли в районе сердца. Как же в груди противно. Словно стенки лёгких покрылись льдом, сгорающим под огнём. Незнакомец. Ветви сплетаются сильнее и Джисон с самого начала знал, что не сможет найти выход. Незнакомец кладëт ледяную ладонь на горячую спину Джисона и заглядывает в отчаянные глаза. И улыбается. Джисон тоже улыбается. Но ему так больно. — Джисон — до чего же приятный голос — Джисон, смотри. Рука незнакомца указывает куда-то в сторону, но Джисон не смотрит в этом направлении. Он безотрывно смотрит на звёзды в глазах напротив. Незнакомец улыбается смущëнно. — Ты ведь отведёшь меня домой? — Джисон чувствует себя безнадëжно. Он та жертва, что просит у своей ловушки указать в сторону выхода — Пожалуйста. Минхо кивает. И проводит своей тëплой рукой по лицу Джисона. И он льнëт ближе, прикрывая глаза. Джисон та жертва, которая поверит, что его ловушка отвела его к выходу, а не в очередную ловушку.

***

Отдаться любви — это не выход. Отдаться любви — это значит застрять в ней навечно и тонуть. Это значит, что ты доверяешь. Доверять опасно. Опасно быть с теми, кто готов отдаться любви полноценно. Опасно быть с тем, кому нечего терять. Не будь глупым, не теряй бдительность, когда рядом тот, кто слишком доверчив. Ты уверен, что слишком доверчивый он, а не ты?..

***

Минхо показывает язык Хëнджину, который смеётся с его утренней причëски. Ну, та причёска, которая: «одна прядь на север, другая на юг». Минхо топает на кухню и наливает стакан холодной воды. У него болят ноги и Минхо несдержанно хихикает, когда видит кусочек мха между пальцев. За окном просыпается лес и поднимается солнце. Минхо совсем не выспался. Зато Хëнджин поспал вдоволь. — Хозяйка дома сказала, что сегодня будет красочная ярмарка в центре — Хëнджин одновременно говорит, зевает и потягивается — Я бы хотел сходить туда — Минхо трëт глаза, пытаясь прогнать сонливость и кивает, зная, что друг примет это за согласие — Она будет ближе к вечеру, когда солнце начнёт садиться. — Разве есть причины для ярмарки? — на небесах ярмарки устраивают только по праздникам. Ну или же, когда царю вздумается. — Не думаю, что они здесь нужны — Хëнджин пожимает плечами и более бодро добавляет — Хозяйка дома сказала, что там будет очень-очень красиво! Когда Минхо с Хëнджином пришли в город, их встретили весьма дружелюбно. Хëнджин использовал всё своё природное очарование и пришедшее с опытом актëрское мастерство, чтобы сочинить максимально правдоподобную историю о двух странниках, ищущих временное пристанище. Одна милая дама сразу предложила юношам её свободный гостевой домик рядом с лесом. Это предложение было просто идеальным, ведь так, они могли держаться на небольшом расстоянии от людей, но при этом быть рядом. Неподалëку лежало большое цветочное поле, на котором Минхо повстречал искусство. На нём он встретил Джисона. Минхо всё ещё ощущал его призрачные касания. Можно было бы сказать, что Минхо пытался их отбросить, но на деле, он наоборот хранил их на коже тëплым воспоминанием. Этой ночью он колдовал. Минхо знает, что нежелательно делать это там, где за волшебство сжигают. Но он не мог сдержаться. Джисон этого заслуживал. На самом деле, Джисон заслуживал не всей той магии, что он ощутил. Но Минхо просто оборонялся. Когда-нибудь они вновь встретятся. И Минхо не будет защищаться.

***

У Джисона болела голова с самого пробуждения. И болело в районе сердца. Но он старался позабыть об этом, всё утро занимаясь растениями вместе с Феликсом. Они проснулись ни свет, ни заря, чтобы подготовиться к ярмарке. Феликс обожал ярмарки. В особенности те, что включали в себя шатры с развлечениями, прилавки с едой и выпивкой, и костры, в которых горело дерево, а не люди. Феликс обожает наряжаться на такие ярмарки и всегда наряжает Джисона. У него это хорошо получается и Джисон никогда не протестует. А пока что, они пересаживают цветы и пекут яблочный пирог. Феликс обожает выпечку. И готовить. И цветы. — Джисони! — звонкий голос Феликса резко выдëргивает Джисона из сна — Ты уснул, пока пересаживал розы. Джисон трëт глаза, пытаясь окончательно пробудиться. Феликс смеëтся и предлагает прогуляться до ручья с поистине ледяной водой. — Заодно и домой воды принесëшь — Феликс торжественно вручает заторможенному Джисону в руки кувшин, с широкой улыбкой слегка треплет и без того растрëпаные волосы, буквально разворачивает его на сто восемьдесят и выставляет на улицу, громко хлопнув дверью за спиной. Джисон сжимает кувшин в руках и жмурится от яркого солнечного света. Лес приветливо встречает птичьими трелями и лучиками солнца, просачивающимися сквозь густые зелёные ветви. Перед глазами сменилось несколько картинок. Этот светлый лес изменяется на ночной. Безмолвный хищный лес меняется на жëлтые блестящие глаза. И так по кругу. Джисон моргает несколько раз подряд, пытаясь успокоить воспоминания и идëт в сторону родника. Когда он проходит мимо других деревянных домиков, жильцы радостно машут рукой и с улыбкой приветствуют. Джисон на минуту останавливается и гладит рыжего кота, выбежевшего на встречу. Кот трëтся о руки Джисона и тихо мурлычет. Родник находится на окраине деревни и остаток пути Джисон проходит в одиночестве. Здесь, недалеко от ручья, очень шумно. Этот шум воды, вырывающейся на большой скорости из камней, очень приятен на самом деле. Джисон замирает на пару мгновений, подставив лицо потокам летнего ветра и улыбается. Здесь так спокойно. — Привет, Джисон! — парень слегка вздрагивает и оборачивается на знакомый голос, хмуря брови и жмуря глаза от слепящего света солнца. Человек перед ним дружелюбно улыбается, немного наклонив голову. Его взгляд терпеливый, он просто ждëт, когда Джисон соберëтся с мыслями и наконец что-нибудь скажет. — И тебе привет, Сону — Джисон опускает взгляд, не в силах выдержать собственное смущение — Давно не виделись. Они ведь действительно давно не виделись. По инициативе Джисона. Они дружили с самого детства, но в один момент, в их общении появились некие разногласия, которые очень волновали Джисона. Сону не был плохим человеком, нет, Джисон никогда бы его так не назвал. Просто, он был напуган. Был напуган тем, что теряет дорого и близкого человека. Поэтому Джисон прекратил их общение прежде, чем всё громко рухнет. Сону тоже опускает голову вниз и теребит рукава рубашки, не переставая улыбаться — Ты ведь идëшь к роднику, я прав? Джисон кивает и поднимает взгляд на старого друга. Так изменился и всё же остался прежним. Только волосы длиннее, чем раньше. И сам он повзрослел. Также как и Джисон, здесь нет ничего удивительного. — Пойдëшь со мной? — он знает, что Сону бы и сам спросил это. Получив утвердительный кисок, Джисон двигается дальше по узкой тропе — Как твои дела? Как бабушка? Буквально можно ощутить спиной, как улыбнулся Сону — Она в порядке. Часто спрашивает про тебя — Джисон вскидывает брови и удивлëнно оборачивается, чтобы посмотреть на кивающего парня. — Серьëзно?! Я в самом деле всю жизнь думал, что она меня недолюбливает! — Сону хихикает над возмущëнным Джисоном. — Она просто сложная — закатил глаза — Делает вид, что ей плевать, но в самом деле она очень любит и переживает. Джисон присаживается рядом с камнями, из которых хлещет мощным потоком вода и подставляет кувшин. Тот моментально наполняется и Джисон припадает губами к нему, чтобы сделать глоток ледяной воды. Всё тело, согретое под ярким солнцем, моментально остужается. — Как ты сам? — Сону присаживается рядом и подставляет ладонь под струю — Ты всё также живëшь с Феликсом? Джисон кивает и улыбается, когда представляет, какой вкусный пирог от Феликса ждëт его дома — Да, он чудесный. Сону улыбается и смотрит на голубое безоблачное небо — Конечно — переводит взгляд на Джисона — Знаешь, что по-настоящему чудесно? — Джисон молча кивает, призывая говорить дальше — То, что вы не растеряли свою связь. Теперь улыбка Сону кажется такой очевидно грустной. Джисон мысленно фыркает. Их дружбе пришëл конец так давно, но Сону продолжает цепляться за неё, не так ли? Немного раздражëнно, Джисон резко поднимается на ноги. Если этот разговор был завязан только ради того, чтобы Джисон в последней фразе услышал обвиняющую интонацию Сону, то браво, он её услышал. — Мне пора идти — не произнеся больше ни слова, Джисон просто разворачивается и уходит. Он слышит голос Сону за спиной, но ему так плевать. Серьёзно, кто тут ещё виноват?..

***

Дома его ждёт всё такой же воодушевлённый Феликс, танцующий вокруг горячего пирога, что только что достал из печи. Узнав, что это пирог с черникой, Джисон пищит от радости и прыгает вместе с Феликсом, хихикая над тем, как забавно подпрыгивают его волосы. Черника — это его любимая ягода. Феликс заливисто смеётся и кладёт одну руку на плечо Джисона, вложив вторую в его тëплую ладонь и начинает кружить на манер вальса. Это нельзя назвать тем красивым вальсом, что танцуют на балах во дворце. Но это — нечто больше, кое-что более ценное. Смех двух людей озаряет кухню, освещëнную летним солнцем. Они вложили сюда чувства. И они так ярко улыбаются! В дверь стучатся, прерывая счастливых друзей и Феликс, не переставая смеяться, подходит к двери, сразу распахивая её. На пороге стоит Чонин, скептически глядя на широкую улыбку Феликса и его лёгкую отдышку. — Э, с тобой всё нормально? — Чонин осматривает кухню через плечо блондина, когда оттуда раздаëтся громкое: «Блять!». Там просто неуклюжий Джисон шипит от боли и трясëт рукой, которую обжог в попытках вынуть пирог из горячей печи. — Да, всё супер! — показав большой палец вверх, Феликс суетливо убегает и заботливо начинает ворковать над Джисоном. Чонин проходит внутрь, закатив глаза. — Вижу, вы готовитесь к ярмарке — Чонин проводит рукой по глиняному горшочку, в котором растëт красный цветок. — Не думаю, что мы будем что-то продавать на этой ярмарке — Феликс пожимает плечами. — Мы точно идём туда не с целью заработать денег — Джисон молча отрезает кусочек яблочного пирога и сует его в рот Чонину, игнорируя все звуки и попытки протеста — Мы идём туда с целью тратить деньги и развлекаться, да. Феликс согласно кивает и снимает чайник с печи. Кухню наполняет запах травяного чая, когда кипяток льëтся в кружки, поднимая в воздух пар. Нужно просто немного подождать. Ещё чуть-чуть и небо окрасится в оранжевый. Ещё пара часов и начнётся праздник. Нужно лишь немного подождать и затащить дыхание, чтобы не спугнуть сказочный момент.

***

Минхо хлопает себя по лбу, когда Хëнджин открывает чемодан с «самым необходимым, ничего такого» и оттуда буквально вылетают в разные стороны яркие и шикарные вещи. Присев на корточки рядом с кучей одежды, Минхо подцепляет фиолетовую шëлковую рубашку и с поднятой бровью переводит взгляд на Хвана. Тот неловко хихикает и нервно зачëсывает волосы назад. — У меня нет слов — Минхо поднимается на ноги и давится воздухом, когда видит розовый халатах с мехом. — Ничего не говори — Хëнджин мотает головой и поспешно скрывается в другой комнате. Что ж, теперь Минхо получает свободный доступ к содержимому чемоданчика и он не отвечает за то, что отсюда исчезнет. Вряд ли Хëнджин вообще заметит пропажу чего-то. Забрав рубашку насыщенного синего цвета, Минхо довольным уходит. Синий — это красивый цвет. Цвет небес в ночное время. Цвет его королевства.

***

У Минхо перехватывает дыхание, когда он видит насколько масштабно это мероприятие. Огромные яркие шатры возвышаются над прочими домами, в небо поднимается дым от костров, а крики взбудораженной толпы слышно и отсюда. Хëнджин смеётся от восторга, когда на них с Минхо выбегает толпа молодых девушек и парней в цветастых нарядах, хохочущих и поющих. Над головами начинают взрываться фейерверки и их звëзды загораются в закатном небе. Толпа кричит громче, счастливей. Минхо чувствует, как его грудь распирает от счастья и дикого восторга, когда с земли резко поднимается ввысь огромная соломенная фигура. — Что это? — Минхо кричит прямо в ухо Хëнджина, чтобы тот хоть что-то услышал. — Я не знаю — Хван смеётся — Но мне нравится!

***

Джисон протягивает продавцу деньги и с улыбкой забирает три яблока в карамели. Его друзья с открытыми ртами смотрят на фейерверки в небе и отмахиваются от Джисона с едой. Оркестр начинает играть песню и она, по ощущениям, раздаëтся отовсюду. Люди хлопают в ладоши и все, как один, бросаются в пляс. Перед Джисоном мелькает улыбчивая девушка, кружащаяся вокруг себя. Кто-то перехватывает её руки и они начинают танцевать так слаженно, будто готовились к этому моменту (Джисон более, чем уверен, что они даже не знакомы). Джисон поворачивается к Феликсу, но видит лишь, как друга утаскивает в нарастающую танцующую толпу какая-то блондинистая девушка. Джисон хихикает над тем, как лицо Феликса за одну секунду превращается из «что происходит? где я?» в лицо довольного происходящим человека. Джисон не собирается оставаться в стороне. Поэтому он не медлит ни секунды, когда видит одинокого юношу, мечтательно разглядывающего круг из танцующих пар. Он хватает парня за руки и тянет на себя, утаскивая в центр площади. Их руки сами находят друг друга и Джисон смеётся над тем, как юноша удивлённо рассматривает его с ног до головы. Здесь так шумно. Так звучит счастье?

***

Минхо любит танцевать. В огромном замке тебя окружает ответственность, постоянные нудные уроки этикета и истории. А ещё, в замке есть заброшенный танцевальный зал, в котором раньше проводили роскошные балы. Теперь же, потолок обрушился, стены обвиты плющом, а это незабываемое место забыто. Минхо всегда было обидно за него. И каждый вечер Минхо приходит туда и танцует. Танцует под дождëм, закатным солнцем и в порывах ветра. Когда Минхо видит толпу людей, что хаотично танцуют в парах, создавая броские движущиеся узоры своими яркими одеждами, то у него спирает дыхание. Хëнджин, не теряя времени, тянет Минхо за собой и ведëт в их глупом чувственном танце, пока Минхо только и делает, что оглядывается по сторонам. Он цепляется взглядом за улыбки, за счастливые глаза и за чувства. Музыка затихает. Смех смолкает ещё через несколько мгновений. Все замирают в ожидании чего-то. Тишина. Она готовит их к чему-то грандиозному. Она величественно возвышается над деревней и главенствует. Кто-то начинает хлопать в ладоши. Толпа подхватывает и кричит. В разнобой, но искренне. Их голоса! Их голоса полны всех тех чувств, что может чувствовать человек. Они кричат в никуда. Но им плевать. Людям. Звон гитары раздаëтся со всех уголков и люди хватают друг друга за руки, кружась в хороводе. Минхо сжимает руки незнакомых людей и кричит с ними. Посреди площади вспыхивает костëр, высотой в три человека. В глазах Минхо отражаются его искры и жар. В груди Минхо откликается сердце. Хоровод распадается в один момент, который никто не выбирал. Между людьми летают маленькие огоньки, но это не из-за костра. Это их связь. Кто-то подбегает к Минхо и кладёт руки на талию, обжигая кожу. Минхо ненавидит касания. Он мягко выскальзывает из хватки молодой девушки. Его кто-то хватает за руки, кто-то гладит по плечу, кто-то пытается обнять. Противно. Голоса срываются в отчаянных криках и вокруг так много тел. Все дотрагиваются до него случайно и намеренно. Минхо хватается за голову. Дело может и не в том, что он не любит касания. Всё дело, верно в том, что это не те касания, что ему нужны. Сейчас, в этот момент искренности, он чувствует это впервые. Отсутствие.

***

Джисон сменил уже несколько партнёров по танцу. Он кружился в диком темпе и не обращал внимания на того, кто разделяет с ним этот момент честности. Девушка выскальзывает из его рук и Джисон хотел было встать в пару с другой одинокой, но она сливается воедино с кем-то другим. Плевать! Джисон танцует один. И кружится, и смеëтся. Ему так неспокойно. И это расслабляет. Он чувствует, что ему надо двигаться. В погоне за частицой сердца, он его находит.

***

Минхо пытается победить шум в собственной голове, когда его спину обвивают горячие руки. Чужое тело прижимается в плотную, не оставив между ними пути для воздуха. Первый инстинкт — вырваться. Но он был подавлен ощущением чего-то родного, слабо-знакомого, но всё же родного. Шея Минхо покрывается мурашками, когда тихий голос, без усилия перекрывший звуки толпы, низко шепчет. — До чего потерянный — Минхо скулит, когда Джисон проводит носом по его шее — Хочешь уйти? — Минхо кивает молча и когда Джисон разворачивает принца лицом к себе, он видит хитрую ухмылку на безупречном лице — Пойдëм — и Джисон тянет его за руки туда, где нет толпы. Тянет его туда, где ничего нет. А Минхо только и может думать о том, как толпа затихла на фоне шëпота Джисона.

***

Они исчезнут на задании. Ведомый интуицией, Ты должен слушать. Потому что Я слышу шепот Бога. Зовет меня по имени. Это на ветру. Я — Спаситель. Я слышу шепот Бога. Зовет меня по имени. Это на ветру. Я — Спаситель. Мы — Спасители!