Поцелуй меня, Грейнджер/Kiss me Granger

      Поезд Хогвартс-экспресс заполонил зрение Гермионы. Все спешили на станцию изо всех сил стараясь быть первыми в очереди на поезд, боясь, что останутся в конце, если отойдут далеко.       Маленькие дети с их животными в клетках цеплялись за руки своих родителей, отчаянно желая попрощаться и уехать в школу, которую каждый ученик называл своим домом. Это очень ей напомнило Пэнси Паркинсон со Слизерина, вечно выпрашивающую внимания у Слизеринского принца, Драко Малфоя.       — Не могу поверить, что только что подумала об этом, — ругала она себя под нос.       Как по команде, на платформу вышел парень с большим серым кожаным чемоданом в руках. По его бледному с каменным выражением лицу казалось, что он предпочёл бы пропустить свой последний год в школе и избегать всех остальных студентов Хогвартса. Его волосы не были зачесаны назад, как все годы до этого, а свободно свисали, обрамляя его красивые черты лица.       Перестань! — сказала она и про себя дала себе затрещину.       Недалеко позади него стояла его мать в тёмно-синей мантии, ниспадающей каскадом до самых ног, почти касаясь земли. Гермиона всегда считала мать Драко очень изящной женщиной, которая всегда будто парила при ходьбе. Её светлые волосы были убраны в тугой пучок, а украшением служил белый цветок. Лицо тоже было бледным, но выглядела она изможденной: под глазами были небольшие мешки, а глаза почти не хотели оставаться открытыми.       Нарцисса Малфой.       Драко Малфой.       Вы могли бы посчитать их семьёй, но сегодня они не выглядели, будто они Малфои. Они выглядели, будто были из другой семьи. Которая была сломана недавней войной. Они выглядели как нормальные, добрые люди, которые не хотели ничего, кроме как помочь другим, кто нуждался в этом больше всего в те ужасные времена, через которые все прошли.       Невиновная семья.       Рон и Гарри уже подходили ко входу на поезд, а за ними следовали Симус Финниган и Колин Криви.       Но все они были увлечены беседой друг с другом и продолжали держать связь, оглядываясь через плечо.       Симус выглядел довольно усталым. Под его темными глазами залегли мешки. Но она так и не смогла точно распознать их цвета, так как на них свисали черные вьющиеся волосы.       Колин стал новым человеком.       Он перестал носить свой фотоаппарат. (Гарри был более чем рад на этот счет.) Его карамельные кудряшки были слегка длинными, так что они слегка свисали и касались шеи. Но глаза не казались усталыми. Они выглядели здоровыми. Но она всё ещё видела в них боль. Она видела, как страдают эти люди. Сам он говорил, что полностью с этим смирился. Но его глаза не могли обманывать.       Никто не мог пережить последствия войны, частью которой они были. Вас будут преследовать кошмары, которые происходили год назад, всегда. До конца ваших дней. Некоторые могут сказать, что забыть — легко, но воспоминания не всегда легко забыть.       Парни увлеклись своим важным разговором, как она поняла, следуя за ними, совершенно забыв о ней, но она не обращала на это внимания. Мальчишки всегда останутся мальчишками. У них должны быть свои темы для разговора, ведь так? Она просто позволила им разделить хороший момент, ведь печальные дни прошли, и она больше всего хотела смотреть вперед и забыть прошлое.       Они заняли места в купе, которое было недалеко от входа. У Гермионы не было её девчачьей компании и, будучи окруженной компанией парней, разговаривавшей на неинтересные ей темы, ей отчаянно хотелось уйти.       Она немного подождала, пока в разговоре появится пауза, после чего кашлянула, и, к её удовлетворению, они взглянули на неё.       — Извините, что прерываю, но я правда не заинтересована в разговорах о квиддиче, и, если вы не против, я выйду и поищу Джинни, — вежливо отшутилась она.       Симус лишь хихикнул и сказал, что всё в порядке.       — Конечно. Но пообещай, что ты как-нибудь обсудишь с нами квиддич. Пусть это будет твоим наказанием, за избегание твоего первого полёта на метле, — он играл с ней.       Она с улыбкой закатила глаза.       — Ни за что не пропущу это, Симус, — сказала она и направилась к выходу. — Увидимся позже!       Закрывая дверь купе, она почувствовала, что пол под её ногами вибрирует. Поезд тронулся.       Она медленно шла по коридору и внимательно осматривала окна купе, пытаясь найти Джинни или других своих друзей.       Пока она искала, её мысли вернулись к значку главного старосты. В этом году она стала старостой школы. Её последняя мечта сбылась. Она мечтала стать старостой с тех пор, как впервые переступила порог Хогвартса. Она хорошо училась на уроках, выкладываясь на все сто, чтобы произвести впечатление на учителей. Настолько впечатлены, что, возможно, дадут ей шанс стать старостой. Они сказали всем ученикам, что быть главным префектом — это большая ответственность, и они также подавали всем пример того, как правильно вести себя в школе.       Она влюбилась в это.       Она знала, что вероятно она была любимицей всех учителей (ну, если не включать таких людей, как Профессора Снейпа или Амбридж… Боже, та женщина была ужасна!) и заслужила этим большое уважение. Она была уверена, что в этом году станет старостой, и на все сто процентов была уверена, что это вполне заслужено.       Она решила пойти в купе старосты, хотя, по её мнению, было ещё рановато, но в данный момент ей хотелось убить время.       Когда она почти дошла до купе, она представила себе, кем может быть староста мальчиков. У неё не было достаточно времени, чтобы подумать, потому что когда дверь распахнулась её встретил высокий стройный мужчина с серебристо-блондинистыми волосами и завораживающими серыми глазами.       Он слегка приподнял голову на того, кто хотел войти и на его лице мелькнуло что-то неузнаваемое, а затем холодный взгляд, после чего он повернул голову к окну, за которым проплывали размытые деревья. Со стороны он выглядел скучающим, сидя на одном из кожаных кресел. Он, казалось, не обратил на неё никакого внимания, когда она заняла уголок, наиболее удаленный от него.       Но она ошиблась. Он заговорил с ней, когда она рылась в рюкзаке в поисках новой книги.       — Грейнджер, — она подняла голову и сузила глаза. Он по-прежнему грубо стоял у окна, поэтому она продолжила искать свою книгу.       Драко Малфой.       — Малфой. Что ты делаешь в купе для префектов? Я надеюсь, ты не новый староста? — она произнесла это холодно, но, как ни странно, без злобы. Затем она снова посмотрела на него. — Или ты префект, который пришел слишком рано? — спросила она с ноткой сарказма.       — Как много вопросов, — усмехнулся он.       Гермиона проигнорировала его попытку разозлить её и осталась на спокойно сидеть на своем месте.       — Вообще-то я должен быть здесь, — он заложил руки за голову и задержал на ней взгляд с фальшивой улыбкой. — Извини, Грейнджер. Я — вторая половина твоей новой работы, — сказал он, терпеливо ожидая её реакции.       Лицо Гермионы побелело.       — Этого не может быть, — пробормотала она.       — Это так, — сказал он скучающим тоном, но ухмыляясь, и повернулся к ней лицом. — Я староста.       Она оскалилась и почувствовала, как закипает кровь. Он действительно довёл её до бешенства.       Она подумала, не потерял ли их директор, Альбус Дамблдор, рассудок. Ведь назначить Малфоя старостой было большой ошибкой.       Она упорно трудилась ради этого. Она день и ночь занималась в библиотеке. Она знала ответ на каждый заданный вопрос. Она была лучшей в классе, сколько себя помнила. Как Малфою удалось убедить Дамблдора?       — Я знаю, о чём ты думаешь, Грейнджер, но это не так. Я второй по успеваемости на нашем курсе, — сказал он и ухмыльнулся, наслаждаясь испуганным выражением лица Гермионы.       — Я учился с тобой шесть лет. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что ты обо мне думаешь, — сказал он так, словно это был факт. Она взяла себя в руки, не желая, чтобы он ещё больше наслаждался её глупым выражением лица, и выдохнула.       Она только вернулась к книге, делая вид, что ничего не произошло. Прошло всего несколько минут, и Гермиона поняла, что пронзительный взгляд Малфоя отвлекает её от чтения, и ей стало ещё труднее читать, когда он вдруг встал и пересел напротив неё.       Она перестала дышать, когда он перегнулся через стол, который, к счастью, был между ними.       — Что? — она перевела взгляд на первую страницу, на которой она не могла сосредоточиться, так как он был так близко.       — Всё ещё хандришь? — сказал он с ноткой веселия в голосе. Когда она не ответила, он сделал ещё одно заявление. — Я знаю, что ты не читаешь.       — Как ты то заметил? — спросила она и тут же мысленно дала себе пощечину за столь глупый вопрос.Пока что она чувствовала себя не лучшим образом…       — Ты только что призналась в этом, Грейнджер… — сказал он это так, как будто она была глупой. Она покраснела ещё больше, и ей захотелось врезать ему за такие слова, ведь он прекрасно знал, что она ответила глупо из-за нервозности. Этот разговор ни к чему не привёл, и она заметила, что Малфой тоже это почувствовал, поэтому он встал со своего места и опёрся рукой о пластиковый стол, так как его голова вот-вот могла удариться о верхние полки. Он очень вырос.       Она заметно расслабилась, подумав, что он уходит, но он сел рядом с ней, отчего у неё затряслись колени. Она ужасно нервничала.       Она медленно повернула голову чтобы взглянуть на него, когда почувствовала, что её пугает небольшое расстояние между ними.       Однако то, что он сделал дальше, было настолько неожиданным, что на несколько секунд застало её врасплох.       Он обхватил её за талию и прижал к себе, слегка поцеловав в щеку. Его горячее дыхание обдавало её кожу, и она чувствовала его мягкие губы в том месте, где он только что её поцеловал. Она возмущенно воскликнула и оттолкнула его подальше. Её руки тряслись, на них заметно проступили вены.       Она вздрогнула от сильного удара книги и увидела, что одна из страниц порвалась при падении.       Гермиона почувствовала, как жар поднимается по лицу, и была уверенна, что уши загорятся от высокой температуры, которой достигло её тело. Однако не позволяя ему овладеть собой, она постаралась сохранить спокойствие, как бы странно ни было, и уставилась на него со всей злостью и удивлением, на какие она только была способна.       — О. Мерлин. Малфой, что ты делаешь? — сказала она строгим, но испуганным голосом.       — Перестань, Грейнджер. Некоторые дружеские жесты должны быть позволены даже тебе.       Он был слишком близко, но её это странным образом успокаивало. Она чувствовала себя странно. Как он мог вот так просто подойти к неё и приставать? Малфой был не в себе, это точно.       — Дружеские жесты?! Ты что, серьёзно?! — воскликнула она с удивлением.       В какой-то степени, на находила это даже весьма забавным.       — Нормальные люди так не набрасываются друг на друга, даже если они друзья! А мы с тобой не так уж и близки, Малфой!       — Не обижайся, я всего лишь проявил нежность, — ухмыльнулся он. Затем осторожно взял её за запястья, которые отталкивали его, и легко притянул её к себе.       — Клубнику я не люблю, но она приятно пахнет на тебе, — прошептал он ей на ухо. Гермиона покраснела, когда поняла, что он имел в виду её шампунь, но больше не могла это выносить. Он уже давно перешел черту.       — Ты меняешь тему! — она уже собиралась попытаться оттолкнуть его, но учитывая её положение, когда она оказалась зажатой между Малфоем и окном поезда, легко прижимая её к окну, чем не давал ей выбраться.       А он был силен, когда ему быстро удалось закрыть то небольшое пространство, которое было между ними.       Гермиона уже действительно паниковала. Малфой вёл себя совсем не так, как обычно, и с каких это пор он стал её дразнить? Насколько она знала, ему даже не нравилось к ней прикасаться. Он издевался над ней морально, не физически.       Может быть, он просто отвлекает меня, — подумала она.       Это, конечно, тоже сработало. Но от чего?..       — Я знаю, что ты делаешь, и не позволю тебе закончить это! — неуверенно сказал она, потому что действительно не понимала, почему он проявляет столько нежности.       — О чём ты говоришь? — он наклонился ближе, отчего Гермиона почувствовала себя ещё меньше, и попыталась отстраниться от него, но безуспешно.       — Прекрати, Малфой! Я не могу дышать из-за тебя! — её удалось сказать это без запинки, и когда он лишь немного отодвинулся, чтобы убедиться, что не причиняет ей боли, ей вдруг захотелось, чтобы он придвинулся ближе, и она непроизвольно покрепче ухватилась за его рубашку, но быстро отпустила, когда он отодвинулся еще больше. Прежде чем подняться со стула и взять свои вещи, Малфой прошептал ей на ухо, отчего Гермиона покраснела ещё сильнее: «Мы продолжим это позже, Грейнджер, хорошо?». А потом он ушел, ухмыляясь во весь свой глупый рот.       Поезд остановился, и ее сердце забилось в груди. Она хотела рассказать Джинни или хотя бы Гарри о том, что произошло. Рон убил бы кого-нибудь, скорее всего, самого Малфоя, если бы она рассказала ему, но она решила пока оставить это в тайне. Всё, чего ей сейчас хотелось, — это укрыться одеялом и спрятаться до конца вечера, стараясь замедлить биение сердца и читая свою пострадавшую книгу.