1. Куколка или чашка?
30 июля 2023 г., 01:11
Все происходило словно во сне. Будто это было не с ней. Она пыталась внушить себе, что все происходящее — неправда. И что сейчас она проснется и все будет хорошо. Но к сожалению, кошмар, происходящий сегодня — реальность.
Семнадцать лет — это возраст, когда ты ещё вроде ребенок, но совсем скоро станешь взрослым. Это время, когда нужно мечтать, думать о будущем, влюбляться и представлять, каким ты станешь лет через тридцать. Кажется, что все нипочём.
Но кто-то в это время сталкивается с огромной ответственностью.
Елена никогда не думала, что у нее будет такая жизнь. Казалось, что хуже смерти родителей уже ничего быть не может. Но это была лишь верхушка череды бед и трагедий. И за что судьба так жестока к этой хрупкой, доброй и невинной девочке? Почему она должна думать, как защитить своих родных от всемогущего зла и ожидать собственной смерти? Как говорят, судьба — злодейка.
Столько времени Елена боялась того момента, когда должно было случиться жертвоприношение, что убедила себя, что всё это происходит не с ней. Она убегала в собственные мысли, представляя как бы сложилась ее жизнь, если бы все было иначе. Если бы не умерли родители и не появились бы вампиры или не родись она двойником. Но фантазии никогда не будут схожи с реальностью, к несчастью.
Все случилось в один миг. Умерла Изабель, пропала Кэтрин, и на танцах появился таинственный Клаус. Который не спешил сразу появляться. Сначала пригласил на танец, затем посвятил песню. Видимо, это было сделано для того, чтобы напугать Елену и понаблюдать за ее реакцией. Этим самым он показывал ей, что он где-то рядом, совсем близко, но никто не остановит и не поймает его, потому что даже не знает, как он выглядит. Затем оказывается, что первородный в теле Аларика. Это было неожиданно и пугающе. Особенно для Елены. Аларик был рядом весь день, слушал все их планы, спокойно проводил урок, а там был Клаус.
Затем разговор с Элайджей, Деймон дал свою кровь, а после она провела свой последний день как человек. И это было для Елены страшнее, чем смерть. Вампир даже очень хороший обречён убивать людей. С жаждой ничего не поделаешь. Это инстинкты хищника, животного и чудовища. И хоть девушка злилась на Деймона, но в глубине души она понимала, что он сделал это из-за того, что хотел защитить. Она смирилась с тем, что возможно умрет, а он — нет. Елена смогла понять его, но не оправдать. Это был ее выбор, а Деймон забрал его у нее. И это неправильно.
Дальше все как в тумане. Елена думала, что ещё немного и не выдержит. Ноги были ватными, в животе узел, а в горле стоял неприятный комок. И казалось, что теперь точно хуже некуда.
Но в ее жизни всегда может стать хуже.
Вечером появился Клаус. Она попрощалась со Стефаном и отправилась с первородным. И когда ее привели на поляну, где должно было произойти жертвоприношение, она ужаснулась. Там была Дженна. Без сознания. Клаус обратил ее в вампира и выбрал для ритуала.
И в этот момент сердце, кажется, остановилось.
Ей хотелось надрывно, жалобно кричать.
«Нет, нет, нет, нет. За что? Я все сделала, как он просил. Почему именно Дженна?!» — кричала она ведьме, прислуживающей этому монстру. Это несправедливо. Елена сделала все. Она послушно пришла на собственное убийство. Не стала бежать или пытаться что-то сделать, чтобы предотвратить это. За что Клаус так поступал с ней?! Елена так боялась этого. Того, что кто-то умрет из-за нее.
И земля, будто ушла из-под ног, когда начался сам ритуал.
Клаус безжалостно вырвал сердце оборотню Джулс. По его эмоциям на лице можно было понять, что он ликовал и был доволен собою. Настоящий дьявол, не знающий пощады. Неужели это все из-за того, что он прожил более тысячи лет?
Елене показалось, что ее сознание погрузилось в полную темноту. Ее чувства притупились. И она едва понимала, что происходит. Она надеялась, что Клаус просто решил напугать ее, и он не станет убивать Дженну. Он же не может быть настолько жёстоким. В нем не может быть столько тьмы. В любом есть хоть капля человечности. Елена хотела в это верить. Но к сожалению, это было неправдой.
Дженна попыталась бежать, но не вышло. Первородный тут же поймал ее и пригвоздил к земле. В следующее мгновение он вонзил ей кол в сердце. Раздирающий ком подкатил к горлу и по щекам Елены непроизвольно покатились слезы. Боль сдавила ее внутренности, заставляя всхлипывать. Она истошно и мучительно кричала. Клаус заставил ее смотреть на смерть собственной тети и даже глазом не моргнул, пока убивал ее.
Затем он вальяжной походкой подошёл к ней и, галантно протянув руку, будто бы ласково обратился к ней: — Пора, дорогая.
Елена проигнорировала его жест и прошла мимо, вставая в центр. Рядом лежало безжизненное, серое тело Дженны. Она мельком взглянула в ее сторону и подавила норовящиеся слезы. Первородный подошёл к ней, смотря взглядом настоящего хищника, предвещающего сладкий вкус своей добычи. Обхватив пальцами ее подбородок, он прошептал сладко и словно с некой благодарностью в голосе: — Спасибо, Елена.
— Иди к черту, — с огоньком ненависти в глазах ответила она. Клаус глухо рассмеялся на это. Его позабавила ее реакция.
Секунда. И он уже впился в шею Елены. Сделал глоток. Затем ещё один. Глоток за глотком. Она уже ничего не чувствовала. Ее мысли были далеко. Ноги уже не держали. Кровь покидала ее тело, забирая с собой жизнь.
Смерть — это всегда страшно. В ней нет ничего привлекательного или красивого. Это глубочайший ужас, обрывающий нити, что связывали сознание и тело с миром живых. Но смерть естественна. Потому что это конец истории, точка, финал. Смерть от рук дьявола, приносящего тебя в жертву, ещё хуже. Страшнее и отвратительнее. Но почему-то в этот момент Елена не боялась. Она была готова к этому ещё давно. И она приняла это как есть. Елена была рождена, чтобы умереть.
Всего одно мгновение, и ее мертвое тельце с грохотом падает на землю. Она была всего лишь молодой душой, на долю которой выпало слишком много испытаний.
***
Очнулась Елена, к счастью, не вампиром, а человеком. Но это не приносило радости, учитывая то, какие потери она понесла. Ей пришлось вновь хоронить своих близких. И так они с Джереми потеряли абсолютно всех. Когда ты теряешь кого-то, это чувство всегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться. И бесполезно отрицать смерть тех, кого ты любил больше жизни. Рано или поздно это нужно принять и начать жизнь заново. Воспоминания той ночи навсегда останутся у Елены. А также та боль, которую она чувствовала, когда не стало Дженны. Но она старалась не думать об этом, потому что ей важнее всего на свете был Джереми. Он всего лишь ребенок, а ему пришлось пережить столько всего. И теперь Елена сделает все, чтобы ее брат был в порядке и в безопасности. Но когда казалось, что испытания закончились, они вернулись вновь. Позвонил Деймон, и по голосу он был очень взволнован. Договорившись о встрече, ничего не понимающая Елена, пошла к нему домой. Надеясь услышать хоть какие-то объяснения. Как только она зашла, Деймон тут же схватил ее за руку и замер, будто был не в силах что-то сказать. Таким растерянным и напуганным Елена никогда его не видела. — Елена, мне только что звонил Стефан. — только и смог выдавить из себя он. Холодок мурашками прошел по спине Елены, и она замерла не в силах пошевелиться, ожидая его дальнейших слов. — Клаус знает, что ты жива. И он ищет тебя, — жалобным тоном закончил Деймон. Тело вмиг онемело и перестало подчиняться ей. Мысли пропали, потому что Елена слышала лишь оглушающий стук своего сердца. — Но как он узнал? — практически беззвучно прошептала она, так так ее бледные губы еле шевелились. — Меня укусил Тайлер Локвуд, — начал объясняться Деймон, приподняв рукав рубашки, открывая взору Елены гниющую рану на руке. Она ошарашенно округлила глаза, приоткрыв рот в немом шоке. — Стефан пошел за лекарством к Клаусу, а там была Бонни. Оказывается Клаус заставил ее выяснить из-за чего у него не получилось создать гибрида из оборотня. — Что? Но откуда у него был оборотень? — Очередная его шестерка, которая захотела стать первым гибридом Клауса. Черт бы его побрал! — с горечью в голосе буркнул Деймон. — Почему вы оба ничего мне сказали об укусе?! — недовольно воскликнула Елена, сжимая руки в кулаки. — Да потому что ты бы как обычно решила бы всё взять в свои руки и самолично отправилась бы к первродному со словами: «я согласна умереть, только спаси Деймона.» — нерадостно усмехнулся он в ответ, строго заглянув ей в глаза. — Я знаю тебя. И ты бы так и сделала. Мы и так с таким трудом спасли тебя от смерти. Неужели так хочется умереть от его рук ещё раз, Елена? — язвительно вопросил он. — Если ты сейчас упрекнул меня, то мог бы и не спасать. — твердо парировала она. В уголках глаз скопились непрошеные слезы. — Где сейчас Стефан? — сохраняя самообладание, задала вопрос Елена. — Он не сказал мне, но приказал хватать тебя и уезжать из города как можно дальше. — тут же ответил Деймон, схватив ее под руку, ведя к двери. — Что мы и сделаем прямо сейчас. — Ты не можешь увезти меня из города! — вырываясь, сердито воскликнула она. — Нет, могу, Елена. Ты не понимаешь, что тебе грозит опасность? — Понимаю, но а как же Стефан, Бонни, Джереми, Кэролайн, Мэтт, Рик? Клаус убьет их, если я сбегу. Вспомни Кэтрин. — Я прекрасно помню, поэтому позаботился об этом. — устало бросил Деймон и, вздохнув, продолжил: — Рику и Джереми я уже сказал и надеюсь, они уже очень далеко отсюда. А твоей подружке и ее другу мы позвоним по дороге. У нас нет времени, Елена. — Нет, Деймон, из-за меня могут пострадать близкие мне люди. Я не могу просто убежать. — решительно заявила Елена. Он обхватил ладонями ее лицо и приказным, властным тоном отчеканил: — Твое самопожертвование убивает меня. Нельзя постоянно думать о других. Подумай о себе. — Не могу, — произнесла она, смотря на него тусклыми, стеклянными глазами. Внезапно послышался звук уведомления. Достав телефон из кармана, Елена увидела сообщение от Бонни: «Я знаю как убить Клауса. Ты должна срочно прийти в школу.» — Деймон, это Бонни. Она нашла способ избавиться от Клауса. Нам нужно срочно идти в школу. — твердо проговорила она, стараясь выглядеть не напуганной и смелой, но все ее тело жутко тряслось. Елена верила, что надежда есть. И что сегодня все будет хорошо и никто не умрет. А Деймон не особо верил этому, но спорить с ней не стал. И зря.***
Бонни обманула Елену. Но у нее были это на это причины. Клаус заставил ее это сделать. Он держал ее у себя, угрожал, похитил отца. У Беннет не было выбора. И когда Деймон и Елена пришли в школу, их ждал там неприятный сюрприз. Они разделились, чтобы найти Бонни, и пойдя по коридору, Елена встретила там Клауса. С ухмылкой на лице он хищно произнес: — Вот моя девочка. А с ужасом в глазах и неверием в происходящее она ответила ему: — Клаус… Подхватив ее буквально как куклу, Клаус повел ее по коридорам школы, одновременно жалуясь на то, что она испортила его планы. Елена равнодушно слушала его, лишь бросив: «Хочешь убить: убей.» Первородного поражала ее стойкость и непоколебимость. Но разочаровывало, что она такая холодная и безразличная. Ему по душе был тот самый огонек ненависти и ярости в ее глазах, который был в день жертвоприношения. Этот взгляд, скрывающий в себе все краски всепоглощающей злости и истинного презрения, не сравнится ни с чем. По своему это возбуждало и вызывало невыносимую жажду крови. Поэтому ее кровь ему было особенно приятно пить. Затем началась игра: умри или выживи. Проигравших и победителей выбирал, конечно, Клаус. Сначала он напоил своей кровью Тайлера, затем свернул ему шею и дал время Бонни понять, что нужно сделать, чтобы он выжил. Прежде чем уйти она извиняющимся взглядом посмотрела на Елену и жалобно прошептала: — Прости, так было нужно. В ответ Елена ничего не сказала. Она перевела взор на Деймона, кашлющего кровью. Он умирал. Его время было на исходе. Елена подошла к нему и, положив руку ему на плечо спросила: — Как ты? — Отлично. Могло быть и лучше, но не жалуюсь. — лишь горько усмехнулся в ответ Деймон, попытавшись скрыть свое состояние за натянутой ухмылкой. Она посмотрела на него весьма укоризненно. Внезапно он погрустнел, а затем явно сожалея, сказал: — Прости меня, Елена. Я причинил тебе столько зла. — Я давно простила тебя, Деймон. — Это радует. Но я все равно заслуживаю то, что со мной сейчас происходит. — Нет, не заслуживаешь. — возразила Елена. — Ещё как заслуживаю. — и он вновь закашлял, но на этот раз сильнее, чем обычно. — Встретила бы ты меня в 1864, я бы тебе понравился. — вдруг начал рассуждать он. — Ты мне и сейчас нравишься. Таким, какой есть. — успокаивающе ответила она. Деймон улыбнулся уголком губ. Неожиданно они оба услышали чей-то безумный смех и обернулись. Это был Клаус. — Извините, не сдержался. — в невинном жесте вскинул руки он, а затем добавил: — Ваш любовный треугольник так забавляет. — и вновь он увидел тут жгучую ярость в глазах Елены и ему очень льстило, что это было направлено только на него. — Он умирает! Сделай хоть что-нибудь! — крикнула она Клаусу, подойдя ближе к нему. А после она смягчилась и проговорила умоляюще: — Пожалуйста. Я сделаю все что угодно. Только спаси его. — Сначала посмотрим, сможет ли ваша ведьма разрешить некие осложнения, которые ты мне доставила. А потом может и спасу брата твоего возлюбленного. — едко ухмыльнулся он, а после обернулся на идущую к ним Бонни. — А вот и она. Дорогая, мы тебя заждались. Бонни, проигнорив его, выдала вердикт: — Ведьмы сказали, что Елена должна умереть. Гибрид умер, потому что Елена жива. — ее голос был очень страдальческим, она смотрела лишь на свою подругу, потому что все ещё чувствовала себя виноватой в том, что решила ее судьбу. — Интересно. — задумчиво произнес Клаус, поглядывая то на Бонни, то на саму Елену. Затем он подошёл к ней и, схватив за руку, силой подвёл к кричащему Тайлеру. Все замерли в ожидании. Никто не понимал, что собирается делать первродный. Вдруг он прикусил ей руку, из-за чего она вскрикнула, а после он поднес ее запястье к губам Локвуда. — Тайлер, пей. Думаю, тебе должно стать легче. Так и произошло. Тайлер стал гибридом. А Елене пришлось согласиться навсегда уехать из Мистик Фолз. Выжил ли Деймон она не знала. И это мучало ее очень. Елена надеялась, что Клаус всё-таки сжалился над ним и дал лекарство, если оно, конечно, было у него. Единственное, что радовало ее — это то, что у Джереми все будет хорошо. Он начнет нормальную, обычную жизнь. А что будет с ней самой оставалось только гадать. Но как прежде уже точно не будет. Теперь ради защиты своих близких ей придется всю жизнь провести с Клаусом, жертвуя своей кровью для его злодейских планов.***
Обессиленное хрупкое тельце Елены лежало на дне ванной. Она стеклянными глазами смотрела на одинокую маленькую струйку воды. Дверь со скрипом открылась, и в комнату зашёл Клаус. Присев на краешек ванны, он притянул ее к себе, смотря то ли с жалостью, то ли как хищник. Елена никак не отреагировала. Она уже привыкла к этому. И вот вновь он впивается в нежную кожу ее шеи. Ничего удивительного. Елена привыкла. Клаусу нравилось раз за разом пить ее кровь, словно это был какой-то особый напиток, который опьянял его и приводил в чувство эйфории. Струйка крови скатилась по ее телу, постепенно окрашивая воду в багровый цвет. Она ненавидела этот цвет. Крови. Вся ее жизнь была теперь связана с ним. Есть разные яркие цвета: синий, зеленый, золотой, розовый, но багровый краше всего. Он наполнен жадностью и страстью, жестокостью и ненавистью. Именно он вызывал у Елены душераздирающие рыдания. Цвет крови, розы, вина, девственности, опасности. Но у нее он ассоциациировался только с безграничной ненавистью и властью. — Твое молчание удручает. — первым нарушил молчание Клаус. Все их взаимоотношения были словно какой-то игрой. И кто победит в ней никому неизвестно. — Мне больше нравилось, когда раньше ты сопротивлялась и кричала «ненавижу тебя» или мое любимое «ты разрушил мою жизнь». Что же случилось с той Еленой? — Она умерла. И поняла, что бесполезно бежать от неизбежного, — холодным, ровным тоном ответила Елена. — Если я захочу, она воскреснет в любой момент, — оскалился первородный, обнажив свои безупречные белые зубы. Вот чего не понимала Елена, почему зло так привлекательно. Почему за маской ангела обязательно должен скрываться настоящий дьявол. Клаус выглядел, по ее мнению, слишком заманчиво и идеально, чтобы быть таким чудовищем. Внезапно он начал покрывать ее шею поцелуями, зализывая и зацеловывая место укуса. Она стала покрываться мурашками и вдруг безжизненными губами поинтересовалась: — Для чего ты это делаешь? — Что именно, милая? — Забираешь у меня остатки меня. Я отдала тебе всё. А тебе все равно мало. — Все всегда будет мало тебя, дорогуша, — хмыкнул Клаус, улыбнувшись грациозно-любезно. — Да и к тому же ты должна принадлежать мне вся. Целиком и полностью. — Именно поэтому у меня никого нет и мне нельзя с кем-то общаться? — устало или даже обречённо вздохнула Елена. Он удивлённо вскинул брови. — Неужели ты скучаешь по дому? Или по семье? — Нет. — сухо сказала она. Опустив взгляд куда-то вниз, добавила: — За один год с тобой я разучилась скучать, скорбеть, даже ненавидеть. Я разучилась что-либо чувствовать. — Елена рассуждала, погружаясь в воспоминания прошедшего года, пока Клаус завороженно смотрел на нее. — Я перестала лишний раз плакать, ты заставил меня понять, что проявление эмоций — это слабость. Я все ещё тебя ненавижу, но просто больше не могу это выразить. Поздравляю, Клаус, ты окончательно разбил меня. — Любую чашку можно собрать по ее осколкам. — выдохнул ей прямо в губы он, трепетно коснувшись их, таких мягких и соблазнительных. Ровно на одну секунду ему показалось, что она ответила ему. Значит ли это, что ей нравился этот процесс? Клаус не стал об этом размышлять, он перестал в принципе о чем либо думать. Прикусив ее нижнюю губу, снова и снова вкушал, смаковал, пробовал ее сладкую кровь. Елена принадлежала ему ещё с рождения. Она вся была его, и он не хотел отдавать ее кому-либо. Она такая хрупкая, что ее хотелось навсегда запереть в комнате, спрятать в своих объятиях и никогда не выпускать, держать только поблизости. Дыхание Елены заметно участилось. Ей противно было признавать, что она что-то чувствовала от его действий. На языке она ощущала вкус собственной крови. И этот вкус железа лишь подливал масла в огонь. Елена пыталась держать маску равнодушия, но в такие моменты это было довольно трудно. И она презирала себя за это. Клаус медленно посасывал ее губы, постепенно лишаясь рассудка. Он получал от этих прикосновений и ее крови кайф, как от чего-то запрещённого. Ни один виски и ни одна травка не сравнятся с этим истинным блаженством. Порой даже такой невесомый контакт интимнее всякой близости. Особенно если вспомнить, что у этой девушки лицо его первой любви. Лицо его проклятья. Его ненависти, жажды и страсти. И этот факт заставляет его одновременно желать ее и ненавидеть. Была бы у него возможность, он бы уже давно свернул ее тоненькую шейку, с удовольствием слушая звук хруста костей. И первое время его раздражало, что ему нужно держать эту девушку около себя, заботиться и не дать умереть. А сейчас первородный лишь пытался направить свою злобу и ненависть в другое русло. Хоть он не хотел останавливать это безумие, ему пришлось прерваться. И оторваться от пухлых, манящих губ. — Но я не чашка. — со сталью в голосе отрезала Елена. Клаус с неподдельный радостью взглянул на нее. У нее определенно появилась на лице эмоция. Ещё не всё потеряно. — Конечно, ты не чашка, милая. — поглаживая ее по голове, примирительно ответил он. — Ты куколка. Моя хрупкая, нежная куколка. — Ты видишь во мне ее? — предположила она, проницательно вглядываясь в его глаза. Одинокая слезинка скатилась по ее лицу, обжигая щеку. — Неужели я заслужила все это из-за того, что у меня её лицо? — Не говори глупости. — схватив ее за шею, властным, не терпящим возражений тоном сказал Клаус. Похоже, она задела его за больное. Это значило, что лучше заткнуться сейчас или терпеть потом непредсказуемые последствия. Елена уже проходила через это. Она выучила характер, поведение и особенности первородного наизусть. — Та, о ком ты говоришь, вовсе не имела для меня какого-то значения, милая. Ты всегда будешь для меня оригиналом, а все остальные подделками. После этих слов он покинул ванную, оставляя Елену наедине со своими мучительными мыслями. И из-за этого она снова тихо, беззвучно плакала, потому что Клаус вновь дотронулся до ее сердца. И практически вырвал его из груди. А потом она успокоилась и вновь надела на лицо маску равнодушия.
