Молодые любовники, напитки за полцены

Йен не ждет, что Микки ему позвонит. Надеется, конечно, но его буквально выставили за порог после того, как они переспали. Это было разочаровывающим и обескураживающим, но что-то ему подсказывало, что это было из-за чего-то личного, нежели по вине самого Йен. Йен думал о Микки всю неделю, едва в состоянии сосредоточиться на окончании весеннего семестра, и в четверг он, наконец, сдался. Но Йен не в отчаянии. Он не собирается гоняться за парнем, которому он, вероятно, не интересен. Если Микки не позвонит, намек будет ясен, громко и четко. Йен упорно трудился, чтобы стать тем человеком, которым является сейчас, независимым и уверенным в себе. Он чертовски усердно работал, чтобы избавиться от этой потребности в вечном одобрении, которое раньше всегда получал в отношениях. Он всецело интересный человек. И никто другой не сможет оценить его по достоинству. Это звучит как мантра, которую посоветовал бы повторять психотерапевт перед зеркалом, и Йен чувствует себя немного глупо, произнося ее про себя, но так она кажется более конкретной, более солидной. Приятно говорить это самому себе, когда слова наконец начинают казаться стоящими. Однако то, что происходит у них с Микки на данный момент, совсем не похоже на то, что он делал раньше, когда дело касалось отношений. То, как все его тело реагирует на простую мысль о Микки, не имеет ничего общего с его нездоровой привычкой наклеивать пластырь в форме отношений поверх любого дерьма, через которое он проходит. Прямо сейчас Йен не переживает ничего из ряда вон выходящего. У него все замечательно, ему хорошо одному, и он хочет, чтобы Микки позвонил, потому что по какой-то необъяснимой причине он действительно нравится Йену. Он предполагает, что иногда между людьми просто пробегает искра. Это, безусловно, похоже на то, что у них произошло с Микки. Между ними существует легкая связь: то, как они разговаривают, как шутят, как трахаются. Йен знает, что Микки тоже это чувствовал, но совершенно другой вопрос, сделает ли он хотя бы шаг ему навстречу. Сейчас его ход, и все, что Йен может делать, это ждать, даже учеба не помогает ему отвлечься. Он ужасно не терпеливый. Это особенность Галлагеров, думает он, необходимость действовать, тыркать и подталкивать навстречу, пока оно либо не разрешится само собой, либо не взорвется у тебя перед носом. Он полностью готов к долгому, мучительному ожиданию, которое может не привести абсолютно ни к чему, кроме сокрушительного разочарования, учитывая нерешительность Микки во время их последнего разговора. Вот почему его удивлению не было предела, когда ожидание закончилось менее чем через три дня. (13:24) Неизвестный номер Ты подлый ублюдок Он вымещал свой стресс на уборку своей маленькой квартирки, похожей на коробку из-под обуви, и теперь стоял с пылесосом в руке, уставившись в телефон, когда сердце внезапно подскочило к горлу. Он чуть было не прислал в ответ что-то глупое вроде «Привет, ты написал!» Потому что нет ничего более очаровательного, чем констатировать очевидное. Вместо этого он отвечает с самоуверенностью, которая, как он надеется, скроет тот факт, что он до смешного взволнован и доволен, как влюбленный школьник, которому только что поставили крестик на «да» в его записке «я тебе нравлюсь». (14:36) Йен Мой коварный план сработал, да? (14:40) Неизвестный номер Я не смог никого уговорить забрать у меня твой номер, поэтому пришлось сжалиться и написать самому. Очевидно, школьный учитель, похожий на лепрекона, никому не интересен. Паршиво быть тобой. Это заставляет Йена громко рассмеяться и покачать головой. Прошло всего пару дней, но он уже соскучился по Микки, по его чувству юмора. Он быстро набирает следующее сообщение, лишь на мгновение задумываясь, прежде чем добавить глупый подмигивающий смайлик в конце. (14:41) Йен Ты уверен, что тебе не нравятся рыжие? Все в порядке, я никому не скажу ;) (13:45) Неизвестный номер Тебе еще повезло, что я отправил сообщение твоей веснушчатой заднице В сообщениях Микки звучит точно так же, как в реальной жизни. Это не должно было заводить Йена, но так оно и есть. Он быстро отправляет два сообщения подряд. (13:47) Йен Да, эти оскорбления заставляют меня чувствовать себя по-настоящему особенным (13:47) Йен Ты хочешь сказать, что пялился на мою задницу??? В этом мире не осталось джентльменов (14:50) Неизвестный номер Бля заткнись, пока я не удалил твой номер. Ты приедешь или нет Это заставляет Йена замереть. Он не уверен, чего ожидал, но быстро понимает, что ходить вокруг да около — не в стиле Микки. Он перечитывает сообщение еще раз. Внезапно он решает, что с уборкой можно немного подождать. Йен добрался до квартиры Микки в рекордно короткие сроки. Он нервничал, ожидая, когда Микки откроет дверь, и, засунув руки глубоко в карманы, чтобы не ерзать на месте, прикусил нижнюю губу, дабы сдержать улыбку. «Какого черта», — думает он и позволяет себе улыбаться так широко, как ему хочется. Микки хмурится сразу же, как только открывает дверь, как будто Йен, улыбающийся в одиночестве в коридоре, выглядит как-то подозрительно. Может, так оно и есть, но улыбка Йена становится только шире, потому что все, о чем он может думать, — это как можно быстрее стереть поцелуями эту хмурую гримасу с этого милого личика. — Какого хрена ты лыбишься? — спрашивает Микки, когда Йен вталкивает его в квартиру и закрывает за ними дверь. — Тебе то что, — руки Йена ложатся на талию Микки, как будто им там самое место. Его тело естественным образом прижимается к телу Микки, когда они двигаются дальше в квартиру. — Может, у меня просто хороший день. Ближайшей плоской поверхностью оказывается кухонный стол, на который они в итоге и натыкаются. Микки, похоже, не возражает ни против рукоприкладства, ни против того, что твердый край стола впивается ему в спину. Он просто запускает руку в волосы Йена и тянет, пожалуй, слишком сильно, приближая лицо парня к себе и переводя взгляд с глаз Йена на его рот. Он высовывает язык, чтобы провести им по краю зубов. Почти неосознанно Йен прижимается к нему, потому что любого контакта, кажется, недостаточно. — Спорим, я могу сделать его еще лучше, — говорит Микки тихим многообещающим голосом. Йен больше не может это вынести. Он наклоняется, чтобы соединить их рты, и делает это жестко и грязно, удерживая Микки за затылок и облизывая его рот. Такое ощущение, будто он начал жить прямо здесь и сейчас. Руки Микки находят его задницу, крепко сжимая и потирая их члены друг о друга. Даже сквозь слои одежды это ощущается невероятно. — Ты трахнешь меня или как, крутой парень? — поддразнивает Микки, когда Йен отстраняется, чтобы перевести дух. — Ты всегда такой нетерпеливый? — стреляет Йен в ответ. В ответ Микки просовывает руку между их телами и крепко сжимает член рыжего. Колени Йена подгибаются. — Чувствую, ты уже готов к вечеринке. Йен, наверное, мог бы кончить лишь от губ Микки на его губах, и умелой руки, массирующей его через джинсы. Но он не хочет этого, поэтому хватает Микки за запястье, отводит его руку в сторону и разворачивает, чтобы перегнуть через прилавок. Микки издает негромкий звук, похожий не то на смех, не то на что-то еще. — Да? — спрашивает Йен, удерживая Микки на месте и зажимая его между твердой поверхностью и своим телом. — Хочешь, чтобы тебя трахнули? Микки, упершись ладонями и локтями в стойку, разворачивается насколько это возможно, чтобы улыбнуться Йену. — Думаю, нам придется перебраться в спальню. — Не-а, — беззаботно отвечает Йен. Он лезет в карман, достает презерватив и дорожный флакон смазки, показывая их Микки. Теперь Микки определенно точно смеется, хотя в его смехе слышится явная нотка возбуждения. — Кстати, о подготовке. Ты это спланировал или что? По правде говоря, Йен хотел быть абсолютно уверен, что у них получится заняться сексом без каких-либо трудностей. Кроме того, он подозревал, что не сможет оторваться от Микки дольше, чем на несколько секунд. И он был прав. — Я планировал быть в тебе как можно скорее, — говорит Йен, наклоняясь, чтобы коснуться губами шеи Микки, и это прикосновение перешло в затяжной поцелуй. От него не ускользает, как Микки вздрагивает от этого. — Тогда какого хрена мы все еще болтаем? — ворчит он. Йен не удостаивает его ответом. И хотя Микки этого не видит, закатывает глаза, скорее с нежностью, чем с раздражением. Он бросает смазку и презерватив на стойку, чтобы быстро расстегнуть джинсы Микки и стянуть их до бедер вместе с боксерами. Микки инстинктивно раздвигает ноги, и Йен рад обнаружить, что он уже возбужден. — Ты думал об этом? — Йен обхватывает его рукой, гладит слишком медленно, не обращая внимания на то, как Микки старается увеличить трение. — Нуждался? Микки издает отчаянный стон. И это не «нет». Йену нужно быть ближе. Он прижимается всем телом к спине Микки, касаясь губами его уха. — Скажи мне. Хочешь мой член в заднице? Обычно он предпочитает общаться своим телом; непристойные высказывания кажутся большинству партнеров неуклюжими и странными, как будто он лжет или разыгрывает какое-то представление. Но то, как все тело Микки реагирует на него, податливое и открытое, что так противоречит обычной сдержанности, заставляет Йена с легкостью произнести эти слова. — Примешь его так же, как в прошлый раз? Так чертовски хорошо. Микки тяжело дышит, голова опущена вниз, между плечами. — Черт… Господи, Йен. Это такой же хороший ответ, как и любой другой. Йен расстегивает свои джинсы, стягивает их достаточно низко, чтобы потереться своим голым членом о задницу Микки. Он представляет, как трахает его вот так, без презерватива, как это было бы восхитительно, и задается вопросом, позволил бы ему Микки. Когда брюнет нетерпеливо ерзает, Йен тянется за смазкой. Как только его пальцы в смазке, он толкает их внутрь, начиная с одного, но Микки ворчит: — Я могу принять больше, давай. Йену не нужно повторять дважды. Он грубо толкается пальцами в Микки, другой рукой удерживая его на месте, удивляясь тому, как Микки дрожит и сжимается вокруг него, когда Йен двигает пальцами. Он намеренно трется о простату Микки, легко находя ее, и не может сдержать стона, когда Микки начинает сам двигаться назад, вставая на цыпочки и крепко хватаясь за край столешницы. Микки не требуется много времени, чтобы потянуться назад и схватить Йена за запястье, чтобы заставить его остановиться. — Я, блять, готов, войди в меня уже. Йен послушался, неуклюже открывая презерватив скользкими пальцами, и, смазав себя, вошел внутрь. Все оказалось именно так, как он и помнил, и ему пришлось резко выдохнуть от удовольствия. — Ты в порядке? — спрашивает он, слегка запыхавшись. Микки нетерпеливо кивает и опускает верхнюю часть тела на стойку, чтобы получить правильный угол. — Да, да, давай уже. — Черт, Микки, — Йен не может сдержать стона при первом же правильном толчке. Он смотрит туда, где их тела соединяются, где задница Микки принимает его член так, будто создана для этого. Он всегда находил это таким чертовски возбуждающим? Он не уверен, но прямо сейчас он это чувствует. Йен не сдерживается, и, судя по восторженным ругательствам Микки, по тому, как он отвечает на каждый толчок, это даже лучше, чем просто хорошо. Йен должен поблагодарить высшие силы за то, что в тот первый раз они трахались лицом к лицу, потому что теперь он знает, как, должно быть, выглядит Микки: лицо морщиться от удовольствия, между бровями милейшая складочка, розовые губы слегка приоткрыты. Или, может быть, он прикусывает губу, как в прошлый раз, когда Йену удалось попасть в его простату. Проходит всего несколько минут, прежде чем Микки начинает себе дрочить, невнятно бормоча, — Кончаю...сейчас. Йен трахает его, оставляя синяки на бедрах, замедляясь только тогда, когда Микки перестает двигаться и слегка толкает Йена. — Мне остановиться? — Нет, — Микки качает головой, голос грубый, но уверенный. — Продолжай. И это ли не самая горячая вещь, которую Йен когда-либо слышал. Он стонет что-то, что может быть именем Микки, поднимает его со стола и ставит в положение стоя, их тела плотно прижимаются друг к другу. Микки отводит руку назад, чтобы ухватиться за бедро Йена. Рыжий снова ускоряет темп, сильно и быстро двигая бедрами, прижимаясь лицом к шее Микки, чтобы быть ближе, ближе, ближе. Все заканчивается быстро, и Йен кончает со сдавленным стоном, который звучит так, словно он умирает, крепко прижимая к себе Микки. Каким-то образом им удается сохранять равновесие, даже когда у Йена начинает кружиться голова, даже когда ему приходится закрыть глаза и поцеловать влажную шею Микки, чтобы вернуться из другого измерения, в которое он, очевидно, перенесся, наслаждаясь тем, как Микки откликается на все его прикосновения. — Бля, гадость, — стонет Микки, как только они снова надевают одежду, осматривая край прилавка. — Теперь он весь в сперме. — И чья же это сперма? — ухмыляется Йен. Его это не слишком беспокоит; он все еще на седьмом небе от счастья после секса, и, кроме того, это не его стойка. Микки, должно быть, тоже на седьмом небе, потому что его хмурый взгляд не такой глубокий, как обычно, а шлепок по руке Йена кажется очень вялым. — Чья это была гребаная идея — заняться сексом на кухне? — Ой, да ладно, — смеется Йен и снова притягивает его к себе, — Может, у меня проблемы со слухом, потому что я вообще не слышал каких-либо жалоб от тебя. Лицо Микки смягчается еще больше, и Йену хочется сделать какую-нибудь глупость, например, поцеловать его в нос. Однако это может показаться слишком интимным, поэтому он довольствуется тем, что игриво щиплет Микки за бок, наслаждаясь несексуальной близостью теперь, когда она снова есть между ними. Это длится недолго. Возможно, в глазах Йена слишком много нежности, потому что Микки заметно отстраняется, прячется обратно в ту раковину, которую он использует, чтобы защититься, когда ему некомфортно. Он мягко, но с явной целью отталкивает руку Йена и отходит, чтобы заняться протиранием стойки. — Слушай, — говорит Микки, не глядя на Йена. — Я не… Я не из тех, кто ходит на свидания. Или заводит отношения. Это не про меня. Ты должен это знать. Это как раз то, что Йену уже удалось прочесть между строк. Услышав это, он все еще испытывает некоторое разочарование. Конечно. Ну и ладно. — К счастью для тебя, я обычно не рассматриваю секс на кухонном столе как свидание. Похоже, не совсем ложь Йена немного расслабляет Микки. Он улыбается и закатывает глаза. — Да уж, ладно. Рад, что мы на одной волне. Не желая давать Микки времени снова разозлиться, Йен не задерживается. Он кладет в карман бутылочку со смазкой, которую принес с собой, и еще раз останавливается у двери, прежде чем уйти. — Я напишу? — это прозвучало как вопрос. Это и есть вопрос, потому что Йену нужно убедиться, что это нормально — писать смс, что это было не разовое мероприятие. Что чертовски нелепо, потому что Микки дал ему свой номер, очевидно, что можно было бы написать еще раз, так зачем… — Господи, подожди хотя бы, пока выйдешь за дверь, — говорит Микки, но Йен понимает, что он шутит. — В следующий раз дойдем до спальни? Йен не колеблется. — Не обещаю, — говорит он и уходит. Первое, что Йен делает, когда возвращается домой, — заканчивает пылесосить квартиру, и, вероятно, делает это хуже, чем раньше. Затем он садится на кровать, достает телефон, чтобы прочитать несколько сообщений, которыми обменивался с Микки. Плохой знак. Он не может сдержать улыбку, когда делает это. Еще один плохой знак. Над номером Микки по-прежнему написано «Неизвестный номер». Йен проводит по нему большим пальцем, размышляя. Он меняет его на «Горячий бармен». Затем на «Микки Маус» и усмехается про себя, представляя, как сильно Микки это не понравится. Йен берет паузу и меняет еще раз. Теперь там написано просто «Мик». Это звучит просто, как личное имя. Похоже на более нежную сторону Микки, так бы называл его кто-то, кто знает все важные и неважные вещи о Микки. И блядство. Это похоже на проблему? Уже сейчас Йен понимает, что Микки ему нравится. Нравится ему за пределами спальни (или кухни), нравится настолько, что он хочет узнать о нем больше. И, очевидно, Микки не любитель отношений. И это совершенно нормально, такое бывает. Это значит, что они просто два парня, которые прекрасно ладят и занимаются фантастическим сексом. Где-то в глубине души, в той части, к которой он не любит прислушиваться, Йен понимает, что, возможно, он обрекает себя на боль, и, возможно, ему не стоит этого делать. Он и раньше обжигался, чертовски сильно обжигался, когда думал, что у него все получится и… Он подавляет эту мысль. Йен стал старше. Ему стало лучше. Кто знает, может, если они продолжат встречаться, быть рядом друг с другом, то окажется, что Микки все-таки умеет строить отношения. А если нет, то что? Они какое-то время потрахаются, а потом разойдутся по разным сторонам. Да, окей, это будет немного больно, может быть, он и вправду уже нравится Йену, но он взрослый человек, он справится с этим разочарованием. Он это переживет. Все будет просто заебись, решает он и убирает телефон, чтобы не начать снова перечитывать сообщения Микки. Он привыкает к своему летнему распорядку. Рыжий совершает утренние пробежки вместо обычных упражнений. Чем раньше он встает, тем больше ему кажется, что он одинок, но ему хорошо одному, как будто город дает ему пространство для дыхания, пространство для существования. Никому ничего не нужно от него, когда он бежит по улицам. У него появляется больше времени, чтобы повидаться с семьей. Все, кроме него и Липа, по-прежнему живут на Южной стороне, в доме, который был их домом с незапамятных времен. Даже если у Йена сейчас своя жизнь, свои дела и стремления, не связанные с семьей, это место всегда будет казаться ему родным. Ему удается брать больше смен в книжном магазине, где он работает уже почти год. Это никогда не сделает Йена миллионером, но он зарабатывает достаточно, чтобы жить за пределами кампуса, обеспечивая себя столь необходимой тишиной и покоем. И, честно говоря, его мотивирует не зарплата. В магазине приятная обстановка без лишнего стресса, и большинство покупателей — пожилые люди, предпочитающие электронные книги в твердом переплете или дети, таскающие своих родителей за собой, чтобы те купили им клей с блестками в отделе для рукоделия. Йен использует любую возможность, чтобы вовлечь семьи в беседу, задавая детям вопросы о том, что им интересно и какие рассказы им нравятся больше всего. Ему нравится общаться с детьми, нравится, как они видят мир и с каким энтузиазмом могут относиться ко всему. Родители обычно очень восхищаются им, потому что он молод и вежлив, а «большинство современных детей едва ли умеют читать, если только не с экрана». Йену обычно удается убедить их купить одну-две книги. Теперь, каким-то странным образом, Микки становится частью его повседневной жизни. Они начинают переписываться. В основном, они обсуждают, когда Йен приедет в следующий раз, обмениваются несколькими сообщениями с намеками о том, что они сделают друг с другом, когда он приедет. Когда Йен пытается завести разговор о секстинге, Микки довольно быстро его пресекает. Йен не возражает. Реальный секс в любом случае лучше. — Трахни, блять, меня уже, — ворчит Микки, как только они переступают порог спальни, и стягивает футболку Йена через голову. Микки всегда такой нетерпеливый, торопясь встать на четвереньки или прижать Йена к матрасу. Как будто Йен когда-нибудь сможет сказать ему «нет». Он скидывает джинсы и чуть не спотыкается по пути в постель. Микки смеется над ним, засранец, крепко сжимая руки на шее Йена, затем на плечах. Йену хочется скинуть их, поднять над головой Микки, прижать его запястья к матрасу, пока он будет трахать его. Хочет видеть каждое изменение на его лице, каждое мимическое выражение, которое появляется у Микки, когда он чувствует себя хорошо. Переход к прямому сексу кажется тактикой отвлечения внимания. Микки намеренно держит дистанцию, как тогда, когда он выгнал Йена в первый раз, когда все шло так хорошо. Он не любитель отношений. И Йен говорит себе, что все в порядке, в порядке, в порядке. Но он ничего не может с собой поделать, он просто хочет видеть, видеть глаза Микки, то, как его губы произносят имя Йена, видеть все, что чувствует Микки, когда он рядом с ним. От прикосновений к его волосам, у Йена по спине бегут мурашки. Когда он собирался, Микки приподнялся на локтях, все еще раскрасневшийся и голый, не считая боксеров, и наблюдал, как Йен натягивает одежду. — Пятница? — Если ты сможешь так долго ждать, — ответил Йен, снова забираясь между ног Микки и целуя его, прежде чем тот успевает запротестовать, заканчивая это грязным посасыванием языка. Он отстраняется и видит, что Микки выглядит удивленным, но не недовольным. Может быть, он даже покраснел еще больше. Это заставляет что-то внутри Йена петь от радости. — Вали и свое блядское настроение забери с собой. Радостное чувство не покидает Йена весь день, пока он не оказывается в постели, уставившись в потолок и улыбаясь самому себе, как идиот. А потом, постепенно, оно начинает перерастать в страх. Как только дверь открывается, он оказывается в крепких объятиях, зарываясь лицом в копну густых каштановых волос. — Боже мой, — говорит Фиона, отстраняясь, чтобы обхватить лицо Йена ладонями, как будто ему все еще пятнадцать лет. — Такое чувство, что я не видела тебя целую вечность. Как ты? Йен нежно берет ее за запястья и опускает его. — Можно я зайду и расскажу тебе? — Конечно, — смеется Фиона и отходит в сторону. — Входи. Лип только что приехал. Они стараются устраивать семейный ужин раз или два в месяц, но Йен и Лип, как правило, так заняты в течение семестра, что иногда скучают друг по другу. Они собираются вместе достаточно часто, даже если иногда это означает общение с приятелями Липа по колледжу, которых Йен предпочел бы избегать, как чумы. Даже если ему придется терпеть ужасные попытки Липа найти для него пару. Однако сейчас он рад, что они оба здесь, потому что, надоедливый Лип или нет, Лип — его лучший друг, и Йену действительно не помешал бы кто-нибудь, с кем он мог бы поговорить. Очевидно, с этим придется подождать, потому что его тут же отвлекает толпа братьев и сестер: Дебби задает вопросы о колледже, экзаменах и вечеринках, Карл приглашает его на соревнование по подтягиванию, Лиам — черт возьми, с каждым разом, когда Йен его видит, парень становится на целый фут выше — просит перечитать его домашнее задание по английскому. У Йена весь вечер сводит желудок, и когда он, наконец, выходит на крыльцо покурить, он с радостью вдыхает полные легкие свежего воздуха. Сейчас на ступеньках сидят только он и Лип. Йен пытается придумать, что сказать, когда его брат, сам того не желая, предлагает ему начать. — Ты виделся еще с тем парнем? Э, Джо? — Джош, — рассеянно поправляет его Йен. — Ага, с ним. Йен бросает взгляд на брата. — Тебе показалось, что мы поладили? — Не знаю, — Лип ухмыляется, как мудак, каким он и является. — Мне показалось, ты ему понравился. Йен толкает его. Лип теряет бдительность, чуть не падая с лестницы. — Я пытался его отшить, но он этого не слышал. Так что, возможно, я повел себя как придурок, он разозлился, обозвал меня мусором и ушел. Лип издает смешок. — Йен, ты само очарование. Йен качает головой, затягивается, и они погружаются в молчание. Сейчас самое время сказать то, что он давно хотел сказать, даже если сейчас не время, даже если ему приходится стиснуть зубы, чтобы произнести эти слова. Говорить об этом никогда не становится менее унизительно, но если Лип этого не услышит, то никто не услышит. — Но, э-э… — начинает Йен, и это, должно быть, звучит так же напряженно, как и чувствуется, потому что Лип замирает, полностью сосредоточившись на нем. Проклятье. — Я встретил другого парня. — Круто, — говорит Лип, но это звучит осторожно, как будто он знает, что это еще не все. — Или, ну… Это не… Это не прям серьезно. Йен прекрасно понимает, что это своего рода ложь, что, возможно, они уже встречаются. Он не любитель отношений. Но, возможно. Лип кивает, давая Йену понять, что слушает. — Прошло всего пару недель, — говорит Йен. Он сосредоточенно смотрит себе под ноги продолжает произносить слова, стараясь не думать слишком много, чтобы у него не перехватило горло. — Я просто продолжаю думать о нем, все время. Я хочу знать о нем все. Я так волнуюсь, когда он пишет. Я отвлекаюсь на работе, я даже не могу вспомнить, когда в последний раз мне было с кем-то так весело, черт, я… Его голос прерывается, и слова замирают. Йен проводит ладонью по лицу, слегка ссутулившись. Молчание Липа не означает, что он не понял. Это значит, что он дает Йену время подготовиться к ответу. — И ты думаешь, что это похоже на манию, — это не вопрос. Йен выдыхает воздух и заставляет себя кивнуть. Он не думает, что это на самом деле так, но он никогда об этом не думает, когда такое происходит. Это просто слишком. Даже когда они не вместе, Йен чувствует руки Микки на своей коже, пытается вспомнить в деталях тот тихий вздох, который издает Микки, когда рот Йена оказывается на его члене. Это остается с ним и на работе. Не раз ему приходилось вспоминать беззубого, обвисшего наркомана, с которым он однажды застукал Фрэнка за сексом на их кухне, чтобы тот не кончил на глазах у клиента. Микки просто присутствует, внезапно вплетаясь в каждую часть дня Йена: его утренние пробежки, его рабочие будни, его ночи в одиночестве в своей квартире. Это событие повлияло на его жизнь гораздо сильнее, чем он ожидал, и да, ладно, возможно, оно подкрадывалось к нему с той самой ночи, когда они впервые встретились, но это то, что он чертовски ненавидит. Он не всегда понимает, как работает его мозг, он не может проследить все шаги, как следовало бы. Не можешь понять, нормально ли постоянно думать о мужчине, к которому испытываешь безумное влечение. — Ты лекарства пьешь? — спрашивает Лип. В его голосе нет осуждения, но Йен огрызается: — Ты, блядь, знаешь, что да. Лип поднимает руки, защищаясь. — Просто убедился. Ты разговаривал со своим психотерапевтом? Йен качает головой и снова опускает глаза. — Я правда не хочу. Ладно. Не хочу, чтобы это было необходимо. В его голосе звучит поражение. Он с ненавистью смотрит на свои шнурки, слушает, как Лип понимающе хмыкает и тушит сигарету. — Я не думаю, что ты сейчас ведешь себя как сумасшедший. Но Йен, — говорит он достаточно твердо, чтобы заставить Йена поднять глаза. — Позвони своему психотерапевту. Завтра утром. Сходи и убедись, ладно? Я тебе не медицинский работник. Да. Это примерно то, что он ожидал услышать от Липа. Он знает, что должен так поступить. Возможно, ему нужно было услышать это от кого-то другого, чтобы не отговаривать себя от этого. — Эй, — Лип кладет руку ему на плечо и слегка сжимает. — Ты справишься. Разберись со своим дерьмом. Я присмотрю за тобой. — Бля, — стонет Йен. — Бля. Я знаю. Фионе ни слово. Лип притворяется, что закрывает рот на молнию. Прежде чем они возвращаются в дом, он поворачивается к Йену с полуулыбкой. — Знаешь, я готов поспорить, что ты просто по уши влюблен и забыл, каково это. Надеюсь, с этим парнем у тебя все получится. — Я тоже, — думает Йен. Он верит в это больше, чем хотелось бы. Со стороны это кажется даже слишком оптимистично.