До самой сути

      - Короче, дело дрянь. Батя его в крутые долги влез, в свое время, мать на грани совсем, если судить из разговора.       - Ну кто ж знал, что он в дурке кончит, на.       - Бяша бля! Никто и никуда еще не кончил, дебил.       Зимний день, а судя по пейзажу за окном – зимний вечер. Прямоугольный стол и два белых, кожаных дивана в кафешке в центре города, где сегодня почти нет людей. И компашка, которую, на первый взгляд, ничего не вяжет.       - Ну да, короче. Он же совсем плохой стал, после того инцидента, весь девятый ходил мрачнее тучи, а там уж я съебался, слава богу. Слышь, Кать?       - Что?       Блондинка оторвала глаза от кружки с черным чаем. Перед ней сидел юноша, широко расставив ноги под столом, рядом с ним еще один с дурацкой прической и без пары зубов в переднем ряду. Хоть бы одногруппники не увидели ее в такой компании, хотя и здесь была своя отдушина. Девушка слева от нее с красивыми, длинными черными волосами, Полина почти не изменилась с тех пор.       - Ты же до одиннадцатого с Петровым осталась. Ты и Полина, но она где-то не там была…       - В гуманитарном классе, спасибо, что помнишь, Ром. – кажется, что это первая сказанная Полиной в его адрес фраза с самого момента встречи.       - Бля, короче. Ты была с Тохой, как он был последние два года?       - Хм, а я, по-твоему, так только за ним и бегала? Нормальный был, обычный Петров. Пришел на уроки, ушел домой. На переменах вроде рисовал что-то, я с ним почти не заговаривала, да и он вообще ни с кем не общался, насколько я помню. Иногда к нему сестра прибегала на большой перемене и… то обнимет, то по голове его потреплет, как куклу. Это было так странно, вроде ведь взрослый парень… Вот и весь твой Петров. На экзаменах я его не видела, на улице тоже ни разу, вроде.       - Мда…       Пятифан демонстративно закатил глаза, вот мол, никакого от тебя толку.       - Я видела, - не дожидаясь вопроса Ромы, Полина сама решила вставить свои пять копеек, - он прогуливался как-то вдоль леса, мне прям в память врезалось. Идет, смотрит куда-то сквозь деревья. Шапка эта его, еще со средней школы которая. Он почему-то был такой… сутулый, не знаю, как будто мертвый.       - Ну ты скажешь, на.       - Просто так показалось. Я пыталась с ним говорить, но он все отнекивался от чего-то. У меня тоже, знаете, нервы не железные, так что в какой-то момент…       - Забила, на. Любовь испытание не прошла, походу.       - Бяша, бля, точно доскешься.       Шатен нехорошо зыркнул в сторону друга и тот сразу стал на порядок покладистее.       - Да ладно, остынь, Ромчик, на. А че ты, кстати, бабочкой своей не крутишь?       - Я че, еблан по-твоему, с ножом по улице таскаться?       Катя уже пару минут как нервно накручивала на палец светлую прядь и скручивала обратно. Чай был до сих пор слишком горячий, чтоб его пить да и времени было не так много, чтоб терять его впустую.       - А что мы в итоге решаем, Рома? Зачем ты нас позвал? Деньгами хочешь скинутся на помощь его семье?       Ромка вздохнул, он и так был несвойственно себе серьезен, а теперь стал и вовсе мрачнее тучи. Вздохнул, заставляя подняться и опуститься широкие плечи, стянутые кожаной курткой не по размеру. Тяжелый взгляд опустился на столешницу.       - Да просто, девки, еботня это какая-то. Тоха, ну, он нормальный мужик был. Он всегда нормальный мужик был. И я ему сказал, что мы всегда будем друг за друга, а сам пропал тоже в шараге этой ебаной.       - Команда Вальтрона, на. У меня в комнате до сих пор его рисунок висит!       Бяша никак не отстанет от привычки вечно подыгрывать Ромке, поддакивать в нужный момент. И он все еще Бяша, а никакой не Игорь, совсем не Игорь. Все также, по привычке, делает себе эту прическу, ржет как конь, ничему, никогда не учится. Хоть имидж он и сменил: приобрел себе шарф на городской манер и толстую шапку с оленем, которую вечно носит в кармане. Потому что зашкварно с рогами на лбу ходить, Ромка ему тогда обьяснил, еще и оплеуху за тупость отвесил.       - Мне тоже он… нравился. – поддержала Полина, - Всю школу как он перевелся. Потом два года про встречались и в десятом он совсем заговаривать со мной перестал. И не бросил и ни черт знает, что получилось.       Так наступило молчание, все были заняты своими мыслями, в которых мелькали школьные годы и светлая макушка с волосами, как снег или как сметана. И мысли то все были неплохие, но и добавить было нечего. Лишь Катя продолжала перемешивать сахар в кружке, временами задевая ложечкой ее края и гулким стуком разрушая тишину их стола. Её же звонкий голос прозвучал первым спустя несколько минут.       - Ну и?       - А ты, Катька, чего сидишь до сих пор? Тебя то с Тохой, вроде, ни че такого не вяжет.       - А вот щас возьму и уйду, Пятифан. Вяжет, не вяжет, тебе какое дело? Просто он… и вправду неплохой был. И я ему жизнью обязана, в какой-то мере…       - А, это когда мы тебя из гаража выволакивали? Ну да, внатуре обязана.       Пятифан заржал, Бяша тоже издал подобие гогота. Смирнова тут же поджала губы, разом пожалев о том, что вообще пришла. Она замахнулась и попыталась дотянуться до Ромки из-за стола, но удар прошел мимо.       - Ах ты!       Сам Пятифан и глазом не моргнул.       - Короче, я встретиться с ним хочу. И узнать, что случилось. Че в тот раз за херня была и прочее.       - Ты совсем больной? Как ты себе это представляешь? Мы ни клинику не знаем, да и я уверена, что к… умалишенным гостей не пускают.       - Да мне похуй. Я вот зачем вас собрал, до правды чтоб докопаться. Ну все ведь какими-нибудь связями да обросли, все че-нить да могут…       - Так ладно, - Катя покачала головой и принялась вставать из-за стола, - я была в этом заинтересована, пока это ты не начал нести эту чушь.       - Да погодь, бля, Смирнова. Че у тебя там такое чешется, что ты аж усидеть не можешь?       - Кать, правда. Посиди еще, пожалуйста.       Полинина рука внезапно легла на ее рукав, но этого было достаточно, чтоб Катя остановилась.       - Полина… ты слышала его?       - Звучит несуразно, согласна. Но давай хотя бы дослушаем.       Фыркнув и закатив глаза, Смирнова все же позволила усадить себя на место.       - Спасибо, Поль. - Рома продолжил, - Короче, еще одно. Щас Оле, это сестра его, двенадцать как раз и она, короче, опять начала.       - Начала… что?       Все с интересом глянули на Пятифана, даже Бяша, который знал первую часть рассказа еще до прихода девчонок, непонимающе повернул голову на друга.       - Ну… бредить. Мне Тоха в классе седьмом или восьмом рассказывал, что Оля лет в шесть все пугалась чего-то и весь дом, короче, на ушах стоял. И что она его этим заебывала и родителей. Потом это все… прекратилось в один момент. А щас мать его обмолвилась, что опять по-новой началось.       Катя быстро зырнула на Полину, потом на Бяшу и убедилась, что никто понятия не имеет о чем говорит шатен.       - И как это связано?       - Не знаю, может с семьей у него что-то, может с домом, может генетика, хуй его знает. Я уже столько всего об этом подумал, что думать заебался. Поэтому вас звать и пришлось, я один эти задачки не вывожу нихера.       - Как все закручено, на. Ну так че решаешь, Катюх?       Катя поморщилась, решения давались ей с трудом. Она вспомнила как удивилась, когда ее пригласили сюда вместе со всеми. Да, они были ей не чужими, начиная с класса седьмого их компашка неплохо находила общий язык, они гуляли, редко, но гуляли. Но ничего такого их не вязало, ничего, что не позволяло бы встать сейчас и уйти. А причины уйти были: вся ее жизнь сейчас – сплошные заботы, сплошные проблемы, сплошная рутина. Учеба на бакалавра, еще и в технарном ВУЗе... она свои то проблемы едва могла решать, не то, что проблемы еще кого-то. Проблемы Петрова. Того парня, что вытащил ее из гигантской мясорубки на пару с Пятифаном. Ничего не попросил взамен: развязал, проводил до дома, отпустил и… так тепло все это время улыбался. Все это время, пока они учились вместе, пусть и не всегда ей. Единственный, кто стал, в свое время, причиной ее бессонных ночей. Первый кто разбил ей сердце, пусть и неосознанно. Катя машинально повернула голову в сторону Полины Морозовой.       -… У меня своя жизнь сейчас и дел по горло. Если я что-то смогу сделать, тогда да, но не думайте, что я буду по психушкам с вами таскаться.       - Ну, а ты, Полин?       - Я постараюсь.       - Ну все, клево, на. Чат в аське создадим, как у секретных агентов.       - Не будет никаких чатов, что за детский сад? – Катя так увлеклась воспоминаниями, что забыла, что спереди и слева-спереди сидят два идиота, - И что вы собрались делать, в конце концов?       - Для начала домой наведаемся, в поселок. Там его родителей спросим конкретно, что да как.       - Ты совсем больной! У них в семье такое горе, а ты припрешься к ним с допросами?       - Горе то горе, а раз собрались искать, то другой отправной точки у нас больше нет.       Пятифан говорил твердо и Катя не нашла, что ответить.       - Н-да, мамка обрадуется, на, когда меня увидит.       - Да я сам при мысли об отце не в восторге.       - Можете пожить у меня.       Певичий голос Морозовой заставил три пары глаз в момент устремиться на нее. Она лишь пожала плечами, невинно улыбаясь и поправляя выбившийся локон волос.       - Мне в наследство от дедушки дом там остался. Хотела продать сначала, но в такой глуши никто не покупает или совсем уж копейки пытаются предложить. Дом так и стоит, крыльцо сгнило уж, наверно.       - Ну Полинка, ну удружила! Я в долгу не останусь, вот увидишь!       - Просто снег с крыши уберите и будем считать, что в расчете.       - Погодите, на, меня тут осенило. А че нам тащиться в эту глушь? Че мы им просто не позвоним, на?       - Кому ты позвонишь бля? Тут видеть надо, Бяша, всю картину видеть.       Конечно, каждому в голову приходила такая мысль, но все ее по-своему отмели. Полина тоже выглядела серьезно. Её голос набрал уверенности, как будто расцвел наконец.       - Я тоже думаю, что нужно съездить. Меня история про девочку беспокоит. Да и вряд ли его далеко от дома положили, все равно куда-то туда ехать придется.       - Ой не нравиться мне эта затея… - Продекларировала Катя, но никто не обратил внимания.       Зимний день сменился зимним вечером, никто не спешил расходиться, никто не торопился, никто не торопил. Потянулся долгий разговор, подаренный им четырьмя годами разлуки. Что-то вспоминалось из общего прошлого, что-то из частного. Часы тикали, чай окончательно остыл.