До самой сути

      Холодный ветер обдувал битые двери Роминой «шестерки», заснеженная дорога мозолила глаза уже который час. Замученные темные сосны вырастали из-за поворота и также исчезали, растворяясь в зеркалах. Ромка без интереса следил за знакомой дорогой, Бяша просто угрюмо пялился в окно. Темы для разговоров были исчерпаны еще час назад, так что парни уже пол часа сидели в мрачной тишине. Лишь старый движок равномерно рычал под капотом, иногда вставляя в привычный гул нотки диссонанса, отчего у Ромки всякий раз сердце пропускало удар. Он представлял, как они застряли за километры от поселка посреди заснеженного темного леса. Вечно у него появляются эти мрачные ощущения при подъезде к поселку. Так, как будто… его здесь быть не должно.

***

      Смеркалось. Немолодой мужчина под пятьдесят в толстой телогрейке возвращался домой из участка. Лицо его с годами суровее не стало, но, солидности ради, обзавелось щетиной. Едва дойдя до поворота от заприметил свет знакомых фар и остановился. Машина едва тащилась по их сугробам и Тихонов знал, что водитель непременно его заметит. И непременно остановится, куда ему еще деваться?       - Не в Голливуде, как я вижу. Полицейский оперся об раму открывшегося водительского окна и заглянул внутрь.       - Здрасьте, дядь Кость.       - Здорова, Пятифан. Что, к корням потянуло?       Рома хмыкнул.       - Не, еще б четыре года тут не был, да дельце есть одно.       - Какое такое дельце? Опять чего-то удумал, Пятифанов, смотри мне, у меня за тобой глаз да глаз. – Тихонов нахмурился, но они оба понимали что ничего такого за этими словами не стоит.       - А что я все еще у вас здесь на учете состою?       - С тех пор как с восьмиклассниками наконец драться перестал не состоишь.       - Так я в восьмом классе и перестал. – Рома фыркнул, что-что, а о его интересном прошлом подробнее Тихонова вряд ли сможет рассказать даже он сам, - Дядь Кость, спокойно нынче в поселке? Вы чем вообще в участке щас занимаетесь?       - Много будешь знать – скоро состаришься.       Рома не удивился. Типовой вопрос – типовой ответ, не стоило и пытаться.       - Ну да, еще бы… А с Антоном не знаете что?       - Каким таким Антоном?       - Петровым, он одноклассник мой бывший.       Глаза полицейского ушли вверх и влево. Понятное дело, такая уж работа, что как ни пытайся – всего не упомнишь. Даже несмотря на то, что Антон и сам перед их местным участком не белый и пушистый. Но Петров не Пятифан, чтоб Тихонов помнил каждую его проделку.       - Не помню никакого Антона… а, постой ка! Это тот, который старший брат Оли Петровой из шестого «б»? Он что ли?       - Ну да, в окулярах вечно ходил.       - Помню, да. А что с ним?       - Да ни че, много будете знать... состаритесь, короче.       Ромка хмыкнул. Полицейский посмотрел неодобрительно, по его непроницаемому взгляду никогда нельзя было понять, о чем он думает.       - Пятифан… вы двое. Не знаю, что вы там удумали, но будете смуту поднимать в моем поселке… ну в общем, ты, Ромка, знаешь, как оно бывает.       - Да знаем мы все. Дядь Кость, дел невпроворот, пусти уже, а?       - Ладно, езжайте, пока на таможню не отправил.       Окошко закрылось и машина тихо двинулась дальше по сельской дороге. Тихонов молча посмотрел им вслед, покачал головой, глубоко вздохнул и побрел дальше. Что же такое с этим мальчишкой…

***

      Часы отбили девять вечера. Парни дружно решили, что для допросов слишком поздно, да и дорога выбила обоих из сил. Так что Ромка по памяти отыскал дорогу к дому Полины.       Выйдя из машины и хлопнув дверьми, парни окинули взглядом свое прибежище. Знакомый двор, дом с высоким крыльцом. Замок на двери со скрипом отворился и в нос тут же ударил запах сырости.       - Слышь, электричество проверь.       Бяша дернул выключатель. Ничего. Все комнаты и кухню застилал мрак, сквозь занавешенные окна почти не проникал лунный свет.       - Ну пиздец, Полинка, удружила, на!       - Ладно, успокойся. Че ты тут рассматривать собирался?       - Пойду какой-нить генератор, хренератор поищу, хер его знает.       - Давай, зови если что.       Бяша скрылся в темноте дверного проема. Рома прошел дальше, его глаза еще не успели привыкнуть к темного, но ноги отлично помнили маршрут в девичью комнату. М-да, не таким он помнил это место. Мебели почти никакой не осталось, приятный запах женских духов навсегда выветрился, сменившись запахом сырой земли. И все равно, сколько воспоминаний…       Рома аккуратно сел на старую Полинину кровать без простыни и закрыл глаза. Он все ждал когда за дверью раздастся скрип колес и глухое кряхтение, хоть и знал, что оно не раздастся. Дедушка Полины – Харитон умер как раз, когда та заканчивала одиннадцатый класс. Парень узнал об этом через одного своего не самого приятного знакомого, оставшегося в поселке. Сама девушка не спешила делится с ним проблемами, но Рома понимал, как ей было тяжело. Экзамены, смерть близкого человека, еще и Тоха…       - Блять, Тоха… - выдохнул Пятифан. – Какой же ты мудак. Сука, найду – прибью.       В восьмом классе Рома не был против того, чтоб Петров и Морозова встречались. Подумал – хер с ним. Но когда он узнал, что эти двое разошлись, его пробрала странная злоба. Как будто кто-то скомкал и выкинул его подарок. Как будто отдал прохожему котенка, а тот его утопил. Иногда в его голове проскакивают странные картины. Как он видит их поцелуй, как бьет Петрова ногой в живот и тот падает на обочину сельской дороги. Но это просто его воображение.       - Ты че втыкаешь, на?       Рома открыл глаза. Перед ним в свете искусственной лампы накаливания стоял Бяша, уже успевший скинуть верхнюю одежду.       - А… да ни че. Ты где свет надыбал?       - Нашел щиток на заднем дворе. Немного поколдовал и пожалуйста.       - Красавчик, базара нет…       Теперь парень мог разглядеть пожелтевшие от времени обои. Пыль на полу и на стенах вырисовывала следы когда-то стоявшей здесь мебели и висевших рамок с фотографиями.       - Че то ты задумчивый больно, - бурят грузно сел на кровать рядом с Ромой. – воспоминания пробрали, на?       - Да не, просто думаю как спать будем.       - А, ну подумай, а я на диване в гостиной пока развалюсь, на.

***

      К дому Петровых было решено идти пешком. Заодно напьются ностальгических соплей и морозного воздуха, тем более погода куда как располагала. Солнце билось об сугробы холодными косыми лучами и свет, отражаясь от них растворялся в застывшем морозном воздухе. Время было к вечеру, весь день отняла домашняя рутина. Пришлось счистить с крыши снег, откопать парковку, ведь, как выяснилось, вчерашним вечером Пятифан припарковался прямо на дороге.       Уже на подходе к дому семьи Петровых парни заприметили чуть впереди белую макушку, неспешно шуршащую по снегу в том же направлении. Светлые волосы выбивались из-под вязаной красной шапки, на спине у девочки был небольшой фиолетовый рюкзачок с вышитым на нем зеленым динозавром в мультяшном стиле.       Оля не замечала никого позади. Все ее мысли занимал сегодняшний день, но не прошедший, а предстоящий. Так было все последние дни, девочка с трудом возвращалась в эту гнетущую атмосферу их дома, где она могла лишь вести себя тише воды, стараясь не попадаться родителям на глаза. А при мыслях о брате у нее и вовсе на глаза наворачивались слезы. Всякий раз, когда ей было плохо в голове звучал светлый голос старшего брата и от этого становилось еще хуже. Его ведь нет рядом, а значит никто не скажет ей ничего подобного, это было обидно. И горько.       - Оля?       Девочка обернулась и от увиденного в первую секунду у нее встал ком в горле. Два рослых незнакомца, лица явно бандитские, как и прикиды.       - Здравствуйте…       - Здорова, на.       Девочка узнала этот голос с явными речевыми дефектами. Она часто слышала его с первого по третий класс, когда два Тошиных друга иногда заходили к ним в гости и общались с Тошей и с ней.       - Ой, Бяша? И… Ромка. А-ах, - девочка издала вздох полный радостного       недоумения, - Вы приехали!       В ответ на протянутую ей Бяшей руку она слегка приобняла его, отчего тот даже опешил, но вырываться не стал.       - Привет, Оль. Слушай, родители дома?       - Родители? Не знаю, я сама только со школы иду. А что, вам нужны мама с папой?       Пятифан смотрел на Олю, думая о том какой пронырой всегда была эта девочка. Каким-то образом она почти к любому могла найти подход, в любом вопросе смотрела в самую суть, даже если он ее никак не касался.       - Да, поговорить хотим… кое о чем.       Оля улыбалась, глядя на Рому прищуренными хитрыми глазками. Шатен никогда не понимал, что твориться у нее в голове и, в свое время, некоторые ее реплики и внезапные вопросы просто громом его поражали. Но сейчас девочка ничего не сказала, лишь непонимающе склонила голову на бок.       - Пойдемте посмотрим.       Компания дружно зашагала далее. Пятифан шел позади, без особого интереса слушая Бяшин с Олей сверхзанимательный диалог. "Че, Олька, учишься, на? Угу, я в шестом классе. Да знаю... и че, как тебе школа? Хорошая, у нас по ИЗО новая учительница, такааая молодая, а классная руководительница у нас совсем старая. А че, как одноклассники? Из мальчиков тебе уже нравиться кто-нить?" Оля лишь хитро улыбалась. Уже у порога девочка дернула дверную ручку и дверь оказалась не заперта. Значит родители уже дома.       - Мам, смотри кто пришел!       Звонкий голос девочки раздался из коридора на кухне, после чего послышался звук захлопнувшихся дверей. Раздававшийся с кухни шум текущей из-под крана воды внезапно прекратился. Девочка спешно скинула портфель, начала разуваться, скидывать куртку и шапку на вешалку.       - Здравствуйте, а вы кто?       - Это Рома и Бяша. Они одноклассники Антона. Бывшие. Сказали хотят с родителями поговорить.       - Здрасьте.- кинул Бяша.       - Здравствуйте, тетя Карина.       Пятифан смотрел на вышедшую к ним с кухни женщину. И ему не нравилось то, что он видел.