Sanctuaries

Они возвращались в Новый Орлеан и были всего в паре миль от Батон-Ружа, когда Клаус внезапно съехал с федеральной трассы и поехал по небольшой дороге вдоль реки, миновав несколько небольших деревень, пока не добрался до безумно красивого места. На стоянке возле величественного особняка, окруженного старыми деревьями и парком с лужайками, прудами и небольшим фонтаном было довольно много машин. Клаус заглушил двигатель и достал свой телефон. — Элайджа, все откладывается на один день. Мы с Кэролайн приедем завтра. Не сказав больше ни слова, он прервал связь и повернулся к ней. — Ты дашь мне двадцать четыре часа, чтобы просто побыть вместе? Чтобы как следует попрощаться? — Не называй это так, — прошептала она. — Это не прощание. Это "пока мы не встретимся снова". И да, конечно, я хочу провести этот день с тобой, почему ты вообще спрашиваешь? Заселившись в номер, который, по заверению Клауса, был очень точной копией эпохи Гражданской войны, они прогулялись по парку, наслаждаясь мягким вечерним воздухом и наблюдая за закатом солнца. Разговоров было немного, но она снова так сильно почувствовала их связь. Дело было не только в том факте, что она скоро умрет и они будут разлучены на неопределенный срок. Клаус доверял ей. Как бы невероятно это ни звучало для нее, он доверял ее суждениям и ее силе настолько, что согласился на этот план, пусть и очень неохотно. Именно это заставило ее так сильно ощутить их связь сегодня вечером. Его рука обнимала ее за плечи, а она обхватила его за талию. Краем глаза Кэролайн заметила его застывшее лицо. Ей хотелось дать ему что-то, что показало бы её доверие то, как невыразимо он ей дорог. Что-то, что заставило бы его поверить, что все возможно и нет ничего, чего бы они не сделали друг за друга. И тут ее осенило. Конечно! Но ему пришлось бы... согласиться на то, что он ненавидит... снова. И все же она хотела попробовать! Ужин быстро закончился. Ни один из них не был голоден, несмотря на аппетитные, искусно приготовленные блюда высокой кухни, поданные на их стол. Все, чего хотелось - это побыть наедине. Они посмотрели друг другу в глаза, без дальнейших церемоний покинули столовую и поднялись в свой номер. Кэролайн немного нервничала из-за того, что собиралась предложить, зная, что и так давит на него. Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной, не сводя с него глаз. — Кэролайн, — пробормотал он, стоя перед ней с опущенной головой. — я не знаю, что делать. С одной стороны, я жажду держать твое прекрасное, совершенное тело в своих объятиях, заниматься с тобой любовью до того самого момента, когда нам придется расстаться, но есть и другое чувство. То, которое говорит мне, что этого недостаточно. — Да, — ответила она, поглаживая его по лицу и очень, очень нежно целуя в щеку. — Никлаус, я бы хотела, чтобы ты позволил мне подарить тебе мечту. Она ожидала, что он будет протестовать, немедленно откажет ей и скажет, что это слишком. Вынужденный потерять ее, потерять последние остатки самообладания... То, что он чувствовал и ненавидел. Чего она определенно не ожидала, так это улыбки. — Можно я побуду с тобой еще немного, прежде чем ты сделаешь это, моя дорогая? Я бы хотел выпить и услышать твой рассказ о том, куда ты хочешь отправиться в первую очередь, когда все это наконец закончится. Двигаясь в его объятиях и пытаясь справиться со своим удивлением от его безмятежной реакции, она удовлетворенно вздохнула и кивнула. — С удовольствием. Несколько часов спустя Клаус заснул в ее объятиях. Его последними словами перед тем, как провалиться в небытие, были: "Я доверяю тебе, моя Кэролайн. Безоговорочно.» Она чуть не расплакалась, но сдержалась. Сегодня она хотела сделать ему маленький подарок. Если быть до конца честной, то он был для них обоих, но это не имеет значения. Вытянувшись рядом, она притянула его к себе, улыбаясь тому, что он неосознанно прижался к ней. Прикоснувшись губами к его виску, она закрыла глаза. — Снова Париж? Клаус улыбнулся, глядя вниз с террасы президентского люкса в "Барьере Фуке". Он знал, что видит сон, но это не было похоже на сон. Все казалось слишком реальным и немного отличалось от первого сна, который она ему подарила. Любуясь волшебным силуэтом города, он позволил себе преисполниться чистым восторгом от перспективы показать ей Париж, когда они отправятся туда вместе. Он был уверен, что ей понравится древний город так же сильно, как и ему. Когда он услышал звук у дверей террасы, то обернулся, и дыхание перехватило от взгляда на свою девушку, стоящую босиком в почти прозрачном шелковом неглиже цвета шампанского длиной до пола, развевающемся вокруг нее. На ней не было никакой косметики, лицо раскраснелось, а волосы мягкими золотистыми волнами ниспадали на плечи. Совершенно сногсшибательна. — Кэролайн, — прошептал он, делая несколько шагов по направлению к ней. Затем он остановился как вкопанный, услышав, как колотится в груди ее сердце — сильный, твердый и ровный звук. — Ты… человек? Она протянула руку, и он преодолел расстояние, взял ее и запечатлел мягкий, сладкий поцелуй на внутренней стороне запястья, задержавшись на коже и чувствуя биение ее пульса своими губами. Проведя рукой по его волосам, она притянула его голову к себе и одарила очаровательной улыбкой, от которой Клаус растаял. Она всегда была прекрасна, от нее захватывало дух каждую минуту каждого дня, но сегодня вечером в ней было особое очарование. — Тебя это беспокоит? — застенчиво спросила она, слегка покраснев и нервно взглянув на него снизу вверх. — Я имею в виду, что я человек? Он чувствовал себя еще большим защитником, чем когда-либо прежде. Сама мысль о том, что она волнуется или чувствует себя неуютно в его присутствии, выбивала из колеи. Он обхватил ладонями ее лицо и поцеловал, пробуя небесную сладость ее губ. Резко вдохнул, когда ее язык начал нежно играть с его. Чем больше он наслаждался вкусом ее губ, тем голоднее становился, и то, как она дрожала в его объятиях, никак не могло утолить его потребность. Его губы двигались, покрывая каждый дюйм ее шеи, и между его страстными поцелуями и ее прерывистыми стонами он покачал головой, прошептав: — Как это может меня беспокоить? Ты, моя невероятная девочка, женщина, которую я люблю. В каком бы обличье я ни встретил тебя, будь то вампир, человек или снежный человек, ты всегда будешь моей. Ничто из того, что ты делаешь, говоришь или кем становишься, никогда не сможет умалить моих чувств к тебе. Он отступил на расстояние вытянутой руки. Ее лицо сияло, а улыбка могла бы осветить весь Париж. Не говоря больше ни слова, она повернулась и протянула ему руку, приглашая следовать за собой. Спальня, в которую они вошли мгновение спустя, была очень большой, а главное место занимала кровать размера "king-size" с белоснежными покрывалами и элегантными серебристыми подушками. Взгляд Клауса упал на прикроватную тумбочку, и легкая улыбка появилась на его лице при виде холодильника для шампанского. Это была бутылка Кло д'Амбонне. Он быстро открыл её, налил в два бокала и протянул один Кэролайн. — За вас, моя обожаемая миссис Майклсон, — улыбнулся он и сделал глоток шампанского, глаза закрылись от изумительного вкуса. Он снова открыл их, когда она ответила. — За ту, кто есть, всегда была и всегда будет твоей, Никлаус. На секунду он озадачился, но не хотел расспрашивать ее. Не сейчас. Она была просто слишком ошеломляющей, слишком соблазнительной, чтобы он мог потратить еще хоть минуту, не прикоснувшись к ней. Взяв у Кэролайн из рук бокал и поставив оба на прикроватный столик, он притянул ее к себе для страстного поцелуя, напомнив себе, что нужно быть немного нежнее, чем обычно. Сегодня вечером его Кэролайн была человеком. Ощущение было новым, но не настолько, чтобы он хоть на секунду усомнился в том, что держит в руках свою жену. Его губы снова покорили ее шею, он наслаждался беспомощным желанием, которое мог различить в ее стонах всякий раз, когда его рот касался разгоряченной кожи. Рука медленно опустилась, не торопясь погладила ее плечо, а затем медленно переместилась к груди и все это время он не прекращал своих ласк на нежной коже ее шеи. Кэролайн резко выдохнула, когда его большой палец начал дразнить уже затвердевший сосок сквозь шелк, и она прижалась к нему всем телом, заставив его застонать от внезапного трения твердого члена о ее сердцевину. Ее руки с бедер поднялись и пробрались под рубашку, исследуя обнаженную кожу на его талии, оставляя огненный след, заставляющий Клауса задыхаться как и всегда, когда она прикасалась к нему. Одним быстрым движением он стянул рубашку через голову. Ничего на свете сейчас не хотелось так сильно, как почувствовать ее пальцы на своей спине, груди, животе. — Прикоснись ко мне, моя Кэролайн. Пожалуйста. Просто прикоснись ко мне. Его прошептанная мольба заставила ее сердцебиение участиться, что показалось невероятно милым, и он закрыл глаза от того, как божественно она гладила его тело. С самого начала в ее прикосновениях было что-то такое, что сводило его с ума, во сне все было по-другому. Она не торопясь целовала каждое местечко на его груди, вдыхая его запах. То, как она хотела его, то, как она наслаждалась и чуть ли не боготворила его тело, было для Клауса не чем иным, как чудом. — Я бы с удовольствием посмотрел на тебя, — хрипло прошептал он, когда кожа горела от прикосновений. — Да, — пробормотала Кэролайн, отчего по его спине пробежали мурашки. Позволив своим пальцам скользнуть под крошечные бретельки, удерживавшие нежный шелк, он не сводил с нее глаз, когда позволил ткани бесшумно упасть на пол. Это была она - его женщина, его жена, совершенная для него. Глаза наслаждались прозрачной, светлой кожей, мягкими грудями, бесконечно длинными ногами... и ее центром. Боги, он уже так часто видел обнаженное тело Кэролайн, и все же его не переставало удивлять, насколько она была прекрасна. Каждый раз, когда он смотрел на нее, Клаус вспоминал их первую ночь во Франции, когда впервые увидел ее божественное тело, сияющее в лунном свете. Подхватив ее на руки, он накрыл ее губы своими и осторожно опустил на матрас, целуя до тех пор, пока они оба не начали задыхаться. С озорным блеском в глазах он схватил один из бокалов с шампанским и сделал глоток, прежде чем прижаться к ее губам своими. С приглушенным стоном Кэролайн жадно выпила шампанское из его рта, прежде чем слизнуть с его губ последние капельки. — Еще, — потребовала она. На этот раз не дожидаясь, пока он приблизит свое лицо к ее, Кэролайн села и притянула его к себе, как только шампанское оказалось у него во рту. Они оба нежно застонали, их руки блуждали по коже друг друга, наслаждаясь восхитительным вкусом. Клаус взял второй стакан и обмакнул свой мизинец в жидкость, позволив одной-единственной капле упасть на ее твердый сосок. Глаза Кэролайн широко раскрылись, когда он опустил рот, чтобы слизать шампанское с ее груди. — Никлаус, — сумела выдавить она. — Что... Он пролил немного шампанского на маленькое местечко между ее грудями, и она чуть не вскрикнула от ощущения прохлады шампанского и его горячего языка, слизывающего напиток с ее разгоряченной кожи. Он продолжал лить на нее все больше и больше шампанского, а язык прослеживал путь каждой крохотной струйки, стекавшей по ее телу. Ее голова откинулась назад, глаза закрылись, губы были приоткрыты. Незаметно он двинулся дальше на юг, почти сходя с ума от удовольствия, которое ожидало его сейчас. Не было ничего божественнее, чем заниматься любовью с горячей, влажной сердцевиной Кэролайн своим языком, и он не стал бы лишать себя этого ни на секунду. В мгновение ока он закинул ее ноги себе на плечи и погрузился в ее лоно, чувствуя, как дрожь пробежала по всему его телу от глубокого, чувственного стона. Можно поклясться, она была такой эротичной, что это было почти больно! Ох, и этот вкус! Сегодня вечером в нем было что-то другое, но времени на раздумья не было. Он позволил своему языку обвести ее клитор, затем томно облизал всю промежность, прежде чем войти языком внутрь нее. Руки Кэролайн вцепились в простыни, пока он наслаждался ее тихими криками, а ее хриплые мольбы почти заставили его тоже начать умолять. — Да, о, пожалуйста... вот так... еще... еще... Ты чертов дьявол! Последнее слово было больше похоже на крик, когда она дико кончила, заставляя его стонать в ее оргазме, желая, чтобы это никогда, никогда не прекращалось. Его язык продолжал обводить ее пульсирующий клитор, и, казалось, он просто не мог насытиться ее сладким вкусом. Когда судорожные вздохи начали стихать, он опустился на колени и притянул ее к себе, целуя изо всех сил. Через некоторое время, прервав поцелуй, она откинулась назад и посмотрела на него, ее глаза были настолько полны любви и желания, что заставило его в миллионный раз задуматься, как именно ему из всех людей могло так повезти. Его сердце сжалось, когда она прошептала: — Очень медленно. Обхватив ладонями ее груди, он нежно поцеловал их обе, прежде чем кивнуть. — С огромным удовольствием, моя дорогая. Его руки нежно ласкали верхнюю часть ее тела, заставляя вздохнуть и закрыть глаза в абсолютном блаженстве. Он почувствовал, как член дернулся, и понял, что больше не может ждать. Его потребность быть внутри нее, стать единым целым, становилась все более острой. Не только из-за всепоглощающего желания, но и из-за любви, чувств и эмоций. Он хотел сделать её своей и отдать ей всего себя. Расположившись у ее входа, он почувствовал, как по ее телу пробежала легкая дрожь, и увидел, что она пристально смотрит на него. В ее глазах была странная нервозность, но в то же время они были такими доверчивыми, что у него внутри все перевернулось. — Я люблю тебя, Никлаус Майклсон. Все, чем я являюсь, принадлежит тебе. Все. Он не мог вымолвить ни слова, просто смотрел на нее и надеялся, что она сможет прочесть в них - он любит ее еще больше. Очень, очень нежно он начал входить в нее, закрыв глаза от окружающей горячей тесноты. Внезапно он остановился как вкопанный. Там был... барьер. Это было... она была... Боги! Он вскинул голову и встретился с ней недоверчивым взглядом. — Кэролайн, — прошептал он, совершенно потерянный. — Что... ты... делаешь? С улыбкой, такой нежной, что еще одна стрела пронзила его сердце, она обхватила его лицо ладонями. — Я даю тебе то единственное, чего на самом деле не могу тебе дать. Он собирался заговорить, но Кэролайн покачала головой и приложила палец к его губам. — Тсс. Мы оба знаем, что ты будешь последним. И после сегодняшнего вечера мы всегда будем помнить это как мой первый раз. В моей памяти больше никогда не будет никого, кроме тебя. Люби меня, Никлаус. Отчаянно борясь с эмоциями, которые грозили захлестнуть его, он прижался к ней всем телом, поддерживая свой вес на локтях. С бесконечной осторожностью он двинулся вперед, преодолевая маленький барьер и чувствуя, как она напряглась под ним. — Я остановлюсь в тот же миг, как ты прикажешь, — прошептал он, задушенный своими чувствами, когда увидел одинокую слезинку, скатившуюся из ее глаза. — Не смей, — улыбнулась она, прикусив губу и обхватив его руками. Дюйм за сладким и ошеломляющим дюймом он входил в нее все глубже, пока не оказался полностью внутри. Было просто невероятно знать, что она только что отдала ему. Он всегда считал неважным то, что был не первым любовником Кэролайн, но это... это было так... У него не было слов для всех нахлынувших чувств. Любовь, стремление защитить, неверие и волна собственничества, которая превосходила все, что он когда-либо испытывал. Кэролайн принадлежала ему, и только ему. Она делала это, чтобы показать ему - никто другой никогда не значил для нее того, что значит он. — С тобой все в порядке, мой ангел? — спросил он почти робко. Она кивнула, улыбнувшись и притянув его лицо к своему для обжигающего поцелуя. Пока языки были вовлечены в любовную битву, он начал двигаться очень деликатно, отвлекая ее от остатков короткого мгновения боли, углубляя поцелуй, а затем поворачивая ее голову в сторону, чтобы получить полный доступ к шее, которая, как он знал, была одним из ее самых чувствительных мест. Его губы, язык и зубы ласкали нежную кожу и заставляли Кэролайн глубоко стонать. Он постепенно ускорялся, давая ей время привыкнуть к нему после каждого нежного толчка. Мало-помалу он заметил, как она начала отвечать на его толчки, и улыбнулся, когда, покачивая бедрами, вырвал у нее первый тихий вздох. Вскоре стоны стали громче, и она с трудом открыла глаза, чтобы посмотреть на него, пока он занимался с ней любовью своим телом и душой. Их глаза были прикованы друг к другу и говорили так, как никогда не могли бы словами. Рассказывали историю о том, во что они оба никогда не верили. Это был сон. Но это была их реальность. Его самоконтроль почти рухнул, когда она обвила ногами его талию и притянула глубже, встречая толчки один за другим. Клаус чувствовал, как внутри него нарастает оргазм, но ему нужно было, чтобы она кончила с ним. Изменив угол наклона он увидел, как ее глаза расширяются от экстаза и понял, что нашел нужную точку. С каждым толчком он притягивал ее все ближе и ближе, пока Кэролайн не упала на подушки, а ее спина не выгнулась дугой. Ему потребовалось еще два движения, чтобы отправить ее за край, и он немедленно последовал за ней, заключив в свои объятия. Собрав последние силы, он прошептал срывающимся голосом, который выдавал, насколько он на самом деле потрясен: — Спасибо тебе, моя невероятная Кэролайн. Ты не могла бы сделать мне более удивительного подарка. Я не нахожу слов, чтобы сказать тебе, как много это значит для меня. — Просто подумай об этом еще немного и скажи мне... как только ты проснешься. Она улыбнулась, когда он с некоторым усилием открыл глаза. Когда его пристальный взгляд сосредоточился на ее лице, она обнаружила, что прижата к кровати в страстном поцелуе. Его руки блуждали по ее волосам, и у Кэролайн возникло ощущение, что он не знал, как реагировать, судя по тому, с каким отчаянием его руки и губы ласкали ее. Через пару минут он остановился и взял ее лицо в ладони, целуя так глубоко, что ей захотелось раствориться в этом поцелуе. — Святые небеса, Кэролайн! Это было так... почему ты... Я имею в виду... Боги, я говорю как заикающийся бабуин, — он вздохнул и провел рукой по волосам. — Это был самый прекрасный сон, который ты могла мне подарить, моя дорогая девочка. Я... лишился дара речи. И я благодарен тебе. Она притянула его к себе и положила его голову себе на плечо. — Если быть до конца честной, я сделала это ради нас двоих. Видишь ли, мой первый раз был не таким... ну, не таким, как должен был быть. Я хотела подарить это тебе, но я также хотел подарить это себе. Мой первый раз с тобой был таким захватывающим, что, думаю, я не могла ходить без дрожи несколько дней, и я часто думала о том, каким потрясающим это было бы, будь ты моим первым мужчиной. Кстати, как тебе удалось взять под контроль отдельные части сна? Слизывать с меня Круг было твоей идеей и... ах... мы должны... Смеясь, он поцеловал ее в шею. — И мы это сделаем. Обещаю. Что касается сна, то я по-прежнему оставался Первородным Гибридом. Помешанный на контроле, помнишь? Но, честно говоря, я думаю, моя власть над собственным разумом все еще несколько превосходит твою, поэтому я смог манипулировать частями сна. Хотя, пожалуйста, будь уверена, что я сделал это не для того, чтобы помешать тебе. — Ты слышал, как я жаловалась, Росомаха? — хихикнув, она притянула его к себе, чтобы запечатлеть поцелуй на его шее, когда что-то привлекло ее внимание. Она резко выпрямилась и уставилась на шею Клауса. — Никлаус, — прошептала она, указывая на свою кожу. — посмотри. Он сел как в тумане и осмотрел ее шею, в то время как она, разинув рот, смотрела на его шею. Сигнум стал золотым. Клаус и Кэролайн смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Миллион мыслей пронеслись в ее голове - маленькие и бессвязные, гигантские и громкие, но она не могла привести их в порядок, поэтому просто позволила им кружиться в голове, глядя на мужчину, с которым у нее была такая глубокая связь. Не только из-за какой-то сверхъестественной метки, нет, то, что она дала ему, было исключительно от Кэролайн, женщины, к Никлаусу, мужчине. Это было частью ее человечности, и она знала, что связь между ними, хотя и началась в мире сверхъестественного, по своей сути была человеческими узами любви, доверия и дружбы. Сверхъестественное придавало им новое значение, но основа связи была полностью человеческой. — Похоже, ты была права в своем предположении, любовь моя. Сигнум становится золотым благодаря неизменному доверию, чистоте и невинности. То, что ты подарила мне сегодня вечером, было больше, чем мечта, Кэролайн, это был знак того, что ты доверяешь мне больше всех остальных, и в то же время я полностью доверился тебе, добровольно позволив управлять моим разумом. И я верю, что твоя готовность по доброй воле отдать что-то столь ценное, как невинность, такому гнусному человеку, как я, также сыграла значительную роль. Но я не хотел бы сейчас вдаваться в рассуждения. Как ты себя чувствуешь, моя милая малышка? — Как идиотка, — пробормотала она, прижимая ладонь ко лбу. — Это так феноменально — наш Сигнум стал золотым, теперь ты можешь уничтожить Другую Сторону, и все, о чем я могу думать, это... о, не важно. Что будет дальше? Мы поменяем наши планы, или...? — Сейчас же прекрати, — прервал ее Клаус. — Не потрудишься ли ты, пожалуйста, объяснить мне, что, во имя богов, могло заставить тебя чувствовать себя идиоткой? Глубоко вздохнув, она откинулась на спинку кровати и на мгновение закрыла глаза. — Это было так реально, — прошептала она, сглотнув, чтобы избавиться от большого комка в горле, — и даже если я говорю как персонаж дешевого романа в мягкой обложке, все, о чем я могу думать, это о том, как сильно я хотела, чтобы это было по-настоящему. Взгляд стал мягким, и он провел костяшками пальцев по ее щеке. — Как и я. Я удивлен тем, как много это значит для меня, хотя ранее я всегда говорил о том, что не имеет значения, кто был твоим первым любовником. Послушай, любовь моя, даже сверхъестественное недостаточно могущественно, чтобы повернуть время вспять, но мы с тобой знаем, что для нас значил сегодняшний вечер, что мы дали друг другу, и ничто никогда не сможет отнять у нас этого. Возможно, это происходило только в наших головах, но в некотором смысле для меня это было реально, — он сделал паузу, чтобы наклониться вперед и запечатлеть нежный, продолжительный поцелуй на ее виске. — Спасибо тебе, Кэролайн Майклсон, от всего сердца. За то, что оказала мне эту необычайную честь. Из ее глаза пролилась слеза, когда он взял ее руку и поцеловал. Большой палец нежно смахнул крошечную капельку с ее щеки. Подняв на него глаза, она слегка улыбнулась. — Знаешь, что сказал мне первый парень в постели? «Черт, теперь я опаздываю в бассейн. Надо было отказаться от прелюдии. Увидимся.» Может быть, именно поэтому я становлюсь немного эмоциональной из-за мыслей о том, как прекрасно было бы потерять невинность с тобой. Клаус очень долго смотрел на нее с задумчивым выражением лица. Внезапно Кэролайн заметила озорной блеск в его глазах и подняла руку в знак протеста. — О нет, ты не убьешь его, Никлаус! Совершенно определенно нет! — Это вовсе не входит в мои намерения. Ах, я забыл, я же обещал тебе не врать, — он усмехнулся и подмигнул ей. — Нет, я не убью его. Но как только ты узнаешь о его женитьбе, пожалуйста, скажи мне. Небольшое принуждение его жены сотворит настоящие чудеса в его сексуальной жизни. Глаза Кэролайн расширились, и она разразилась смехом. — Ты можешь быть таким непослушным! С любящей улыбкой он посмотрел на нее сверху вниз. — Ты даже не представляешь, насколько. Хочешь, я покажу тебе, моя прекрасная, невероятная миссис Майклсон? — Я думала, ты никогда не спросишь.