Sanctuaries

ДАВИНА

Кол настоял на том, чтобы именно он присматривал за ней по дороге к Бонни, и это заставляло Давину нервничать больше, чем все остальное, вместе взятое. Когда Майклсоны объяснили, в чем состоял план, ее охватила смесь возбуждения и тревоги. Она никогда не была амбициозна. Было желание учиться и совершенствоваться, да, но стремления к власти и влиянию не было. Мысль о том, чтобы стать самой могущественной ведьмой на планете, была настолько грандиозной, что она даже еще не успела по-настоящему осознать это. Столь фундаментальное изменение сильно беспокоило ее. Однако именно волнение было вызвано исключительно Колом и его семьей. Она не лгала, когда говорила Клаусу о своих чувствах к Майклсонам, и по какой-то причине его одобрение значило для нее очень много. Давина знала, кто он такой, ее предок рассказывал ей, но он также сказал, что, несмотря на свои многочисленные прегрешения, глава семьи Клаус был человеком чести. До тех пор, пока его не предавали и не угрожали ему. И даже несмотря на свой возраст и отсутствие семьи, Давина понимала, что когда дело доходит до защиты твоих близких, ты готов на все, тем более, когда тебя зовут Клаус Майклсон. Да, она хотела внести свой посильный вклад в их победу, она хотела помочь. И что было еще более важно, она хотела быть с этим странным кланом, потому что знала - это было ее место. Если одна вещь в разговоре с Викком Самеди, о которой она никогда не рассказывала Колу, Клаусу или кому-либо. Он не только сказал ей доверять Клаусу. Он также сказал, что нити ее судьбы безвозвратно переплелись с нитями семьи Майклсон. Как именно, он не уточнил. Долгое время для нее было загадкой, как такая белая ведьма, как она, могла быть так тесно связана с самой могущественной семьей темных вампиров, членов которой считали смертельными врагами почти все остальные сверхъестественные существа. Она была абсолютно уверена, что ее предок, должно быть, ошибся. Но в ту минуту, когда впервые увидела Кола, ее охватило всепоглощающее чувство сопричастности, принадлежности к чему-то, и то же самое произошло снова, когда она присоединилась к другим Майклсонам во Флориде, хотя и в меньшей степени. Тем не менее, это ничего не меняло. Он заставлял ее нервничать так, что ее желудок сжимался каждый раз при виде его. Давина уже давно решила, что если какой-нибудь мужчина когда-нибудь и прикоснется к ней, то это будет Кол Майклсон. К своему вечному изумлению, она поняла, что на самом деле хочет, чтобы он прикоснулся к ней! С самой первой секунды она безмерно наслаждалась его обществом, и это чувство неуклонно росло и достигло такого уровня, что она безумно скучала по нему всякий раз, когда его не было рядом. Просыпаясь утром, она страстно желала поговорить с ним, каждую ночь он был ее последней мыслью перед сном. Она не могла точно определить момент, когда ее увлечение превратилось во влюбленность, но, несмотря на отсутствие у нее романтического опыта, она точно знала, что это произошло. Эта мысль напугала ее, и не потому, что Кол был вампиром, или потому, что будучи с ним она никогда не сможет иметь детей. Нет, это пугало ее, потому что она абсолютно не представляла, чувствует ли он хотя бы немного похожее по отношению к ней. Клаус, казалось, был в этом уверен, но Давина нет, ведь все, что она когда-либо видела в своей жизни - это любовь, заканчивающаяся крахом, что делало ее еще более настороженной. Идя по кладбищу, она вспомнила, как он чуть не поцеловал ее в тот день, когда она впервые навестила Бонни. Когда Ребекка прервала их, Давина не знала, благодарить ей сестру Кола или придушить ее. Полностью погрузившись в свои размышления, она внезапно почувствовала, как ее подхватили с тропинки и унесли в глубь парка. — Дежавю, — прошептал ей на ухо очень знакомый голос, и она на мгновение задумалась, не упадет ли она в обморок, разрушив ли весь план. — Кол, — нервно прошептала она. — хоть мне и нравится повторение конкретно этого момента, не думаешь ли ты, что сейчас неподходящий момент для прогулки? На этот раз он не прижал ее к дереву, а спрятал их обоих за очень большим кустом прямо у кладбищенской стены, прижав спиной к прохладному камню. — Дорогая, я могу заверить тебя, что сейчас точно не время для прогулки. Я просто... Мне нужно кое-что сказать тебе, прежде чем ты войдешь туда, Давина. Ее ноги подгосились, и она плотнее вжалась в стену, чтобы не упасть — Тогда в чем же дело? — Едва удалось ей выдавить из себя. Проведя рукой по волосам, он сглотнул. Затем покачал головой и положил по одной руке на стену по обе стороны от нее, заключив в свои объятия. Не то чтобы у нее было какое-то желание сбежать. — Боги, я просто не силен в этом, — прошептал он. — Что я хотел сказать, так это... А затем его губы прижались к ее губам. Он поцеловал ее нежно, сладко, так, как она никогда бы не ожидала от такого человека, как он. Ее губы приоткрылись в явном изумлении, и впервые в своей жизни Давина ощутила ни с чем не сравнимое возбуждение от глубокого, чувственного поцелуя, когда его язык игриво вторгся в ее рот. О небеса, она все-таки упадет в обморок! Инстинктивно ее язык встретился с его, и она позволила ему вести себя, отдаваясь в его руки. Это было чудесно, выходило за рамки всех ее представлений о поцелуях. Она почувствовала, как его руки ласкают ее лицо. Ее руки обвились вокруг его талии, робко поглаживая спину. Она явно делала что-то правильно, судя по тому, что он притянул ее ближе и углубил поцелуй. Когда он, наконец, отступил на дюйм, ей потребовалась еще минута, чтобы снова открыть глаза. Он пристально смотрел на нее, и на его лице было такое выражение, которого она никогда раньше у него не видела. Неужели она все-таки сделала что-то не так? — Кол? — прошептала она, ее сердце сжалось от страха, что она совершила какую-то ошибку. Он на секунду закрыл глаза, прежде чем снова посмотреть на нее. Взяв ее руку, он пылко поцеловал ее. — Не вздумай пострадать, — тихо сказал он, его голос был напряженным и жестким. — Ты. Не. Пострадаешь. Ее сердце екнуло дважды. — Почему? — спросила она едва едва слышно. Стиснув зубы, он указал в сторону главной аллеи. — Ты должна идти сейчас. Я буду наблюдать. С тобой ничего не случится. Перед тем, как он исчез, она успела схватить его за руку. — Кол. Я думаю, что заслуживаю ответа. Почему? — повторила она. Первородный мгновение пристально смотрел на нее, затем заключил в крепкие объятия. — Если бы у меня хватило смелости сказать тебе, почему, я был бы намного храбрее, — пробормотал он с ноткой беспокойства в голосе. Она почувствовала губы на своем лбу, прежде чем порыв воздуха сказал ей о его уходе. Совершенно потрясенная, Давина приказала своим дрожащим ногам повиноваться ей и медленно направилась обратно к главной аллее, ее разум был полностью затуманен из-за первого поцелуя и его настойчивых слов. О, она хотела почувствовать это снова, она хотела ощутить его губы на своих, его язык у себя во рту, его руки на себе. Никогда, даже в самых смелых мечтах, она не ожидала, что на самом деле будет жаждать прикосновений мужчины так, как сейчас. С другой стороны, он был не просто каким-то мужчиной, не так ли? Зная, что он услышит, она прошептала: — Я жду, что ты будешь храбрым, когда все это закончится, Кол Майклсон. Я тоже буду храброй. В воздухе повисло одно-единственное слово, и Давина была уверена, что это плод ее воображения, своего рода выдача желаемого за действительное. Это не мог сказать Кол. «Моя.»

***

Бонни сварила кофе. Это был первый раз в жизни, когда она предложила Давине что-нибудь поесть или выпить, и та поспешила придать своему лицу выражение благодарности. — Я попросила тебя прийти сюда, — начала Черная ведьма. — чтобы предложить тебе кое-что очень серьезное, Давина. Ты показала себя прилежной ученицей и ни разу не подвергла сомнению мои инструкции, что я ценю. Как ты помнишь, мне пришлось учиться самой точно так же, как и тебе, и хотя это часть того, кто я есть, я бы не продвинулась туда, где нахожусь сегодня, без помощи и некоторой удачи. В свете этого я считаю своим долгом передать часть этой удачи другим, и я выбрала тебя. Давина посмотрела на Бонни большими, невинными, широко раскрытыми глазами. Вопреки тому, во что все верили, она не была наивной и вполне могла действовать, если потребуется. — Я была бы действительно благодарна за все, чему ты решишь меня научить, Бонни, и я думаю, ты это знаешь. Другая ведьма кивнула. — Да, и это одна из причин, по которой я выбрала тебя. Я знаю, что ты ценишь знания и мудрость, и что ты очень преданная женщина. Как думаешь, есть ли что-нибудь, что могло бы поколебать твою преданность по отношению ко мне? Придав лицу задумчивое выражение, Давина притворилась, что на мгновение задумалась. — Не думаю. Обычно я бы, наверное, сказала, что это причинение боли семье, но поскольку у меня больше никого не осталось, я действительно не могу представить себе ничего, что могло бы настроить меня против тебя. Что-то отдаленно напоминающее искреннюю улыбку промелькнуло на лице Бонни и сделало ее почти похожей на молодую девушку, которую Елена и Кэролайн описывали так много раз. — Это приятно знать, потому что я верна тем, кто верен мне. Итак, что ты знаешь о Первородной Ведьме? — спросила она, испытующе вглядываясь в лицо Давины. — Она создала Первородных вампиров. Ее силы не имели себе равных, пока она не была убита собственным сыном. Ходят слухи, что она воскресла не так давно, но потом вернулась на Другую Сторону. — Верно. Эстер, Первородная ведьма, была способна к невероятно сильной магии. Как ты знаешь, она не была бессмертной, но могла продлить свою естественную жизнь почти до бесконечности, старея примерно на один или два естественных года каждое столетие. Первородная ведьма не является ни белой, ни черной, и она не связана их ограничениями. Она может творить магию, на которую не способна ни одна обычная ведьма или чернокнижник, что делает ее самой могущественной ведьмой на планете. Она может общаться с Другой Стороной и Вечным Царством, ее магия намного быстрее, чем у кого бы то ни было, на ней не работает внушение Первородных вампиров. И с тех пор, как Белый Дуб был уничтожен, Первородная ведьма — единственное существо, способное найти способ убить семью Майклсонов. Если я не ошибаюсь, один из твоих предков был убит Клаусом, не так ли? Давина наклонила голову и намеренно сузила глаза до щелочек в притворном гневе. — Вик Самеди, да. Он был всего лишь немощным стариком, когда Клаус убил его. Наступила долгая пауза, прежде чем Бонни заговорила снова. — Что бы ты сказала, если бы я дала тебе все силы, которые только что описала, что позволило бы тебе отомстить за своего предка и стать самой могущественной ведьмой на Земле? Состроив самое недоверчивое лицо, на какое была способна, Давина покачала головой в притворном недоумении. — Это невозможно. Была только одна Первородная ведьма, и она умерла. Боже, я бы с удовольствием нашла способ убить Клауса, но... — Есть способ, — перебила Бонни. — Как я уже сказала, ты стала бы Первородной Ведьмой, со всей прилагающейся силой и возможностью покончить с Клаусом. Все, чего я прошу взамен, — это твоей верности. Как только заклинание будет произнесено, ты станешь могущественнее меня, но что-то подсказывает мне, что ты никогда не станешь злоупотреблять этой силой, и уж точно никогда не предашь своего единственного друга в мире. Младшая ведьма едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Ее друг? Ага, конечно. Но она не могла не восхищаться игрой Бонни. Однако нужно еще некоторое время изображать нежелание. — Почему бы тебе не стать Первородной ведьмой? — спросила она, вопросительно глядя на Бонни. — По-моему, это было бы логично, — она видела, что Бонни купилась на лесть. — У меня есть свои причины, но я совершенно уверена, что когда-нибудь тоже выберу этот путь. — Что случится со мной, если я соглашусь? Как работает это заклинание? — спросила Давина, теперь ей не нужно было изображать беспокойство. Она прочитала список ингредиентов для зелья, изучила. Это было чрезвычайно сложно, но инструкции относительно ясны. Однако в Первородном Гримуаре не уточнялось, что именно происходило с заколдованным человеком. Бонни кивнула, очевидно, ожидая этого вопроса. — Мне придется состряпать сложное зелье с гигантским количеством ингредиентов, которые, к счастью, я уже собрала. Ты помнишь, чему я учила тебя о многослойных заклинаниях, о том, как твои пальцы, кисти, предплечья и голова должны двигаться в одном потоке, а затем в течение доли секунды переходить в поток следующего слоя? — Да, — ответила Давина. — Ты сказала, что обычная ведьма может достичь максимум трех слоев за одно заклинание. Сколько слоев у этого? — Семь. — ответила Бонни. Давина, конечно, знала об этом, но изобразила полное изумление. Несмотря на уловку, ей было интересно, как Бонни справится с семислойным заклинанием. Она постарается наблюдать так долго, как только сможет. — Я не знаю, что ты почувствуешь, Давина, или что именно с тобой произойдет, признаюсь. Тебе придется рискнуть. Итак, ты согласна? Поджав губы, Давина накрутила на палец выбившийся локон своих волос. — Могу я задать еще один вопрос? — Конечно, давай. — Что ты хочешь, чтобы я сделала для тебя, когда превращусь в Первородную ведьму? После короткого молчания, во время которого Давина уже начала опасаться, что зашла слишком далеко, лицо Бонни расплылось в широкой улыбке. — Это еще одна причина, по которой я выбрала тебя. У тебя острый ум. Так что да, есть кое-что, о чем я тебя попрошу, но поверь, наши желания совпадают. Я попрошу тебя убить Клауса. Разведя руки, Давина кивнула. — Как я уже говорила, у меня нет с этим проблем. Но ты же понимаешь, что после его смерти погибнет весь его род, верно? И, честно говоря, мне немного не по себе от этого. Кивнув, Бонни налила себе еще кофе. — Я понимаю, и ты будешь рада знать, что я нашла способ усовершенствовать заклинание воскрешения, которое, как ты, возможно, помнишь, всегда имело срок действия. Мне удалось сделать его постоянным. Тот, кто возродится, вернется навсегда. И, конечно, я хочу только, чтобы Клауса умер, меня не волнуют остальные члены его семьи. Сделав вид, что проглотила откровенную ложь, Давина на мгновение задумалась, прежде чем поднять свою кружку с кофе. — Чего мы ждем? — сказала она.

ДЕЙМОН

Головная боль была невыносимой. Незадолго до ухода маленькая ведьма наложила на него мигрень, и Деймону уже хотелось лезть на стены. Прошло несколько часов с тех пор, как Давина ушла, и единственным лучом надежды было сообщение от Сильв, которая сообщила, что в доме Бонни сильный магический фон, так что Давину, очевидно, собираются заколдовать прямо сейчас. Елена пыталась отвлечь его весь вечер, и они рассмеялись, когда она расстегнула блузку, показывая черный кружевной лифчик, а он пробормотал: "Не сегодня, милая. Голова болит». Клаус, Элайджа и Кол наблюдали за домом Бонни, ожидая завершения заклинания. Через несколько часов Деймон поцеловал Елену и ушел через туннель к кварталу Марселя, оставшись незамеченным. Ему нужно было находиться достаточно близко, чтобы оказаться там, как только Бонни закончит. Было трудно сосредоточиться из-за чертовой мигрени, но он справился. Никто его не видел, он прятался в тени в паре кварталов от "Марселя". Пытаясь отвлечься от боли, он подумал о бывшем протеже Клауса. С самого начала он был уверен, что, учитывая общие интересы, они поладят, и что в какой-то момент даже подружатся. Он ошибся. В Марселе не было ничего даже отдаленно заслуживающего прощения, за исключением его щедрости относительно вечеринок, выпивки, азартных игр и еды. Он всегда ел и пил последним, следя за тем, чтобы все остальные были счастливы. На этом положительные качества заканчивались. Деймон недолюбливал очень многих людей, но было не так уж много людей, к которым он испытывал такое отвращение. Не раз он задавался вопросом, что, черт возьми, Клаус нашел в этом парне. Он был самонадеянным, заносчивым, у него не было стиля и манер. Он был проницателен и разбирался в уличных делах, но не умен. Деймону приходилось буквально заставлять себя посещать бесчисленные вечеринки, на которые его приглашал Марсель, чего раньше не случалось – он никогда не испытывал неприязни к веселью. В основном это было связано с присутствием Марселя, но не только. Елена изменила его. Теперь его самое большое удовольствие - просто быть с ней, и не раз он ловил себя на мечтах о спокойных временах, чтобы разобраться, чем они оба хотят. Когда все закончится и они наконец освободятся от всех угроз и сражений, он сделает то, что должен был сделать давным-давно. Он сделает ей предложение. Эта мысль вызвала у Деймона улыбку и почти заставила забыть о головной боли. Незаметно для всех он уже купил кольцо, и теперь ждал подходящего момента. Ему пришлось снова усмехнуться, представив, как Елена и Кэролайн истерят из-за свадебных приготовлений, а он стонет и ворчит по любому поводу, в то время как втайне наслаждался каждой минутой этого хаоса. Если она скажет "да". В этот самый момент его телефон завибрировал. Он вытащил его из кармана и открыл сообщение Сильв. Пора. С бесконечным облегчением он удалил сообщение — никто никогда не узнает — и перенесся в дом Марселя, на этот раз очень заметно. — Чувак, ты дерьмово выглядишь! Что с тобой такое? — Громовой голос Марселя приветствовал его у больших двойных дверей, ведущих в дом вампира. Казалось, он был в прекрасном настроении, Деймон предположил, что Бонни уже сообщила об успехе. Хорошо. Прижав ладонь ко лбу, он застонал. — Сегодня днем у меня была стычка с одной из ведьм в Батон-Руж. Я даже слова не сказал, она просто увидела меня и наградила мигренью. Поверь мне на слово, чувак, с каждым днем они становятся все нахальнее. Марсель сочувственно похлопал его по плечу и потащил в дом. — Почему бы нам не попробовать все исправить? В моем распоряжении есть пара довольно талантливых ведьм, и... Покачав головой, Деймон прервал его. — Уже пробовал с другой ведьмой на обратном пути. Похоже, маленькая леди была Черной ведьмой, и ее мигрень немного отличается от тех, что обычно насылают обычные. Мне придется найти себе кого-нибудь более способного. Есть идеи? Налив им по щедрому бокалу бурбона, Марсель пожал плечами. — Может быть. Как насчет Бонни Беннетт? С громким стоном Деймон сделал слегка панический жест. — Забудь об этом, чувак. Бонни страстно ненавидит меня. Она, вероятно, сделает все еще хуже. Я никогда не встречал такой упрямой и самоуверенной ведьмы. Эта девушка никогда не сделает то, о чем ее просят, — он знал, что говорить это рискованно, но был уверен, Марсель окупится. Раскатисто рассмеявшись, Марсель снова похлопал его по плечу, задержав руку на мгновение дольше, чем требовалось для утешения. — Тебе просто нужно правильно к ней обращаться, и она станет податливой в твоих руках, — признался он с похотливой ухмылкой. — Хочешь небольшое пари? — Давай, — кивнул Деймон, снова прижимая руку к виску. Марсель скрестил руки на груди и усмехнулся. — Я ставлю тебе пять тысяч баксов, что Бонни придет сюда, будет сладкой, как мед, и избавит тебя от мигрени без какого-либо принуждения, кроме моей вежливой просьбы. — Только не в твоей жизни, — усмехнулся Деймон. — Вот что я тебе скажу. Вдвое больше или ничего. Она только взглянет на меня и скажет тебе отвалить. — Десять штук. Заметано, чувак. Только наличными. С этими словами Марсель вытащил свой телефон и быстро набрал сообщение. Деймон горячо надеялся, что ему не придется терпеть головную боль до тех пор, пока все не закончится. Потягивая бурбон, он обдумывал возможные способы надрать задницу младшему Майклсону за эту глупую идею и на мгновение задумался, не поможет ли аспирин. — Как насчет того, чтобы отвлечь тебя от боли небольшой партией в покер, пока не приедет Бонни? Деймон вздохнул про себя. — Если тебе так хочется потерять еще десять тысяч...

КЛАУС

Он уже довольно давно сидел на кроне большого вяза перед домом Бонни, не сводя глаз как с входной двери, так и с Сильв, неподвижно сидевшую на крыше, сосредоточенную на волшебстве внутри. Когда Клаус увидел, как она вскинула голову, он понял, что дело сделано. Он и сам ощущал какую-то энергию, но, конечно, не так отчетливо, как его невестка. Мгновение спустя он увидел, как Сильв схватила свой телефон и отправила сообщение, улыбаясь единственному слову, что она разослала им всем. Пора. Теперь ему нужно было набраться терпения, пока Деймон не выполнит свою часть работы. Он и планировал так сделать, так что был приятно удивлен образом мыслей Кола. Ранее он наблюдал за своим младшим братом, в то время как Кол бегал за Давиной по пятам. Ему было ясно, что парень не позволит ведьме ускользнуть. Клаус держался на расстоянии, готовый вмешаться, если бы они заигрались, но в этом не было необходимости. Он улыбнулся тому, что его младший брат, казалось, был почти так же сбит с толку своими эмоциями, как и сам Клаус, когда начал ухаживать за своей Кэролайн. Он рассеянно провел пальцем по своему Сигнуму, на мгновение прикрыв глаза от тепла, немедленно разлившемуся по нему. Всем своим существом он надеялся, что пройдет совсем немного времени, и он снова заключит ее в свои объятия. Но сначала о главном. Сегодня вечером ему нужно было быть Большим Плохим Гибридом Клаусом. Двадцать минут спустя он услышал приближающиеся к входной двери шаги и последовавшее бряцание ключей. Краем глаза он увидел напрягшуюся на крыше Сильв, тоже услышавшую шум. Клаус ступил на две большие ветви и присел на корточки. Дверь открылась, Бонни вышла, оглянулась через плечо и закрыла ее за собой, повернув ключ в замке. Что ж, тогда Колу придется выбить эту чертову штуку. Он знал, что его младший брат находится на крыше дома примерно в одном квартале отсюда, он мельком видел движение там. Кол сделает все как надо. Сосредоточившись на ведьме, Клаус подождал, пока она не ступит одной ногой на улицу. В мгновение ока он приземлился позади нее на тротуар. Бонни попыталась обернуться, но была недостаточно быстра. Он зажал ей рот ладонью. — Добрый вечер, ведьма. Прекрасная погода для прогулки, согласна? Он почувствовал легкое давление в голове и усмехнулся. — Не хочу показаться грубым, мисс Беннетт, но я должен заявить, что твой старый друг Прелати был гораздо опытнее. Спи спокойно. И с этими словами он воткнул два своих пальца ей в ямку на горле, надавив ровно настолько, чтобы ведьма потеряла сознание.

«У Реми»

Он позвонил испанцу, как только Бонни отключилась, и попросил его отослать всех прочь и закрыть заведение. Он занес ведьму на плече, кивая Реми, что даже не выглядел удивленным. Метнувшись к двери, он запер ее и указал на люк за барной стойкой, ведущий в подвалы. — Ты планируешь оставить ее там, внизу? — спросил он. — Потому что мне нечем ее связать. Клаус покачал головой. — Она будет в отключке достаточно долгое время. Твои подвалы будут использованы по-другому, как только она придет в себя, но этого не должно произойти до того, как все закончится. Он бросил ведьму на пол, не удостоив ее больше ни единым взглядом, и сунул руку в карман куртки, доставая маленький пластиковый пакет с пятью шприцами, наполненными белой жидкостью. Он протянул пакет Реми. — Тиамилал. Это один из самых сильных анестетиков на рынке, и каждый шприц содержит дозу вдвое выше, чем для обычного человека. Укола хватит примерно на 2 часа. Всякий раз, когда ты заметишь, что она приходит в сознание, ставь новый. Если я задержусь дольше чем на пять часов, что весьма сомнительно, позвони Сильв или Елене, они принесут еще. Ни при каких обстоятельствах мисс Беннетт не должна приходить в сознание до моего возвращения. — Понял, — кивнул Реми. — Что с ней будет дальше? — спросил он. По лицу Клауса пробежала короткая тень. — Она единственная, кто знает заклинание постоянного воскрешения, что вернет Кэролайн с Другой стороны, и она скажет мне его, все равно, какой ценой. Но я не думаю, что мне потребуется много времени для убеждения. Просто проследи, чтобы она не умерла и не очнулась, — он пристально посмотрел на Реми. — Сегодня вечером мы расправимся с Марселем и большинством его дружков. Ты потеряешь значительное количество клиентов. Однако оборотни скоро вернутся в город, поэтому я довольно оптимистичен относительно выручки бара. Испанец поджал губы и погладил подбородок. — Я не хочу никого обидеть, Клаус, но ты уверен, что Кол готов? Я знаю, что он умен, но он… Кол, если ты понимаешь, о чем я. С искренней улыбкой Клаус кивнул. — Ты знаешь, что мы с Колом веками были не в слишком хороших отношениях, и если бы ты задал мне этот же вопрос несколько месяцев назад, я бы рассмеялся и согласился с тобой от всего сердца. Но что-то подсказывает мне, что он удивит нас всех, — он на мгновение замолчал. — Я был бы очень признателен, если бы ты смог... время от времени присматривать за ним. Теперь Реми издал короткий смешок. — Клаус, за твоим братом невозможно присматривать! — затем он улыбнулся. — Конечно, я буду. Только не говори Колу. Он превратит мой бар в руины. Клаус усмехнулся и повернулся к выходу. Перед тем как открыть дверь, он подмигнул испанцу. — Элайджа останется в городе на некоторое время. — Господи милостивый, спасибо.

КОЛ

В момент, когда Клаус исчез вместе с Бонни, Кол дождался Сильв и отправил ее восвояси. Она предлагала помощь, но Кол возразил. До того, как они расправятся с Марселем, им не следует прогуливаться вместе на публике. Как только Сильв ушла, он быстро огляделся по сторонам и пинком распахнул дверь. Он услышал звуки ровного дыхания, и его сердце сжалось. С Давиной все было в порядке? Вдруг с заклинанием что-то пошло не так? Что ж, что бы ни случилось, он не мог терять времени. — Давина? — прошептал он в темноту. Ее дыхание на мгновение участилось, и у него возникло отчетливое ощущение, что ведьма пытается что-то сказать, но, очевидно, не может. Тогда все в порядке. Он выбежал, пока в двух кварталах дальше по дороге не наткнулся на дородного высокого мужчину с портфелем в руках. Без дальнейших церемоний Кол позволил своим зрачкам расшириться. — Ты немедленно последуешь за мной, не задавая вопросов. Ты не будешь привлекать к нам внимания и сделаешь в точности то, что я скажу. Как только ты мне больше не будешь нужен, ты забудешь обо мне и обо всех остальных, с кем столкнешься, и никогда не вспомнишь произошедшего. Мужчина кивнул и, не сказав ни слова, последовал за Колом. Когда они добрались до дома Бонни, Первородный указал на открытую дверь. — Внутри ты найдешь молодую темноволосую женщину. Вынеси ее ко мне. Тридцать секунд спустя мужчина вышел из дома, неся на руках бледную, слабую на вид Давину. Он вышел наружу, и Кол немедленно забрал у него ведьму. — Теперь возвращайся внутрь и поищи книгу, принеси ее тоже. Описав ему подделанный Первородный гримуар, Кол наблюдал, как мужчина исчезает внутри. На этот раз ему потребовалось больше времени, около десяти минут, чтобы выйти из дома. Но у него была с собой рукопись. Кивнув, Кол сунул книгу во внутренний карман куртки и указал в сторону улицы. — Уходи. Держа ведьму на руках, он пустился бежать, пока не достиг заброшенного двора с люком, ведущим в туннель. Как только они оказались внутри с закрытым люком, Кол немного расслабился. Неся ее уже на обычной скорости, он нежно погладил девушку по щеке. - Давина, ты не спишь? Ответа не последовало. Ее глаза были закрыты, но дыхание уже не было таким ровным, как тогда, когда он впервые услышал ее в доме Бонни. Ей понадобится немного отдохнуть, и Кол знал, что Сильв и Елена присмотрят за ней. И все же ему хотелось остаться, пока она не проснется. Он не мог думать ни о чем другом, кроме как о невероятной сладости ее губ, когда наконец поцеловал ее ранее той ночью. Кол понятия не имел, что делать со сбивающим с толку ощущением нежности, поднимающимся в нем каждый раз при виде ее. И при мыслях о ней. Он никогда за тысячу лет не испытывал такого чувства собственничества и желания защитить по отношению к кому-либо, и это тревожило. Не то чтобы ему не нравилось, но это волновало его. Вздохнув, он пошел дальше, прижимая ее к груди и нежно целуя в щеку. У него на секунду перехватило дыхание, когда участилось ее сердцебиение. — Просыпайся скорее, дорогая, — пробормотал он перед тем, как спуститься в винный погреб. Оказавшись в доме, он позвал Сильв. Его невестка и Елена вышли из кухни с пакетами крови в руках. — Отнеси ее в кабинет, на диван, — проинструктировала Сильв, и Кол сделал, как она просила. Нежно погладив лицо Давины в очередной раз, он обернулся и посмотрел на двух женщин. — С ней все будет в порядке? С очень широкой улыбкой Сильв подошла к нему и сжала его руку. — Ты не можешь чувствовать то, что чувствую я, брат, но с ней все будет лучше, чем в порядке. Энергия, мощь, которую она излучает, в десять раз больше чем раньше, и она даже не пришла в сознание. Мне неприятно это признавать, но мисс Беннетт совершила впечатляющее волшебство. Заклинание сработало идеально. Похоже, твоя девушка теперь Первородная ведьма. — Моя девушка? Я так не думаю, — пробормотал Кол, почему-то смущенный, как подросток. — Она не моя девушка. И Сильв, и Елена фыркнули и раздраженно посмотрели друг на друга. — Почему мужчины всегда так слепы? Это генетика или результат недостатков в воспитании? — спросила Елена, подмигивая Сильв. Сильв вскинула руки в воздух. — В данном случае я бы приписала это фатальному сочетанию обоих факторов, плюс паре менее чем образцовых образцов для подражания. Кол разрывался между смехом и отчаянием. Бросив последний, полный тоски взгляд на Давину, он засунул руки в карманы. — Если вы меня извините, я должен присоединиться к своим образцам для подражания. Нам предстоит выиграть битву. Идите посмотрите "Отчаянных домохозяек"! Он увернулся прежде, чем Сильв успела пнуть его, и все рассмеялись. — Присмотри за ней, — пробормотал Кол, прежде чем направиться к туннелю и выйти из дома, чтобы присоединиться к своим братьям.