Отголоски прошлого

Вообще Войд хотел провести этот допрос позже, но это треклятое чувство совсем не даёт о чём-либо думать. Решив не испытывать свои, и так подкосившиеся из-за последних событий, нервы, он идёт в комнату для допроса. Шаги раздаются глухим цоканьем в пустынном коридоре. Вокруг царила полная тишина, не единой живой души, за исключением Инспектора и комиссара, сидящего за дверью в конце коридора. Как бы Войд не любил одиночество, сейчас тишина больше угнетала, давила почти физически. Он и не мог припомнить, когда в последний раз так беспокоился перед допросом. Если, конечно, это не было первым разом. И вот он открывает дверь и заходит в белое помещение, где нет ничего, кроме стола и двух стульев. — Добрый день, Комиссар! Простите меня за задержку. — в ответ собеседник лишь кивает, ничего не говоря. Впрочем, это и к лучшему, ведь наконец, увидев глаза комиссара, он замер. Глаза цвета штормового моря со спокойствием смотрели на Войда. Такие знакомые. Но откуда? Яркое осеннее солнце пробивалось сквозь листву высоких деревьев. Легкий ветерок качал ещё не успевшие опасть листья, словно заботливая мама укачивает младенца в колыбельной. На деревьях птицы пели свои песни, что было редкостью в подобное время года. Лес не казался таким волшебным, как летом или зимой, но от того не был менее уютным. Все же осень в Аллотерре — удивительно красивая пора. Под ногами двух людей шуршал сухой, красно-оранжевый ковёр из уже опавших листьев. Обладатель глаз цвета удивительно схожим со штормовым морем, таких глубоких и внимательных, с интересом слушал мальчика, что, шёл рядом и что-то увлеченно рассказывал. Войд не знал, почему комиссар, напомнил своими глазами именно эти воспоминания. Да и времени на размышления не было. Он уже слишком долго разглядывает Дейва. Потому он решает продолжить. — Вы, наверняка, знаете, почему здесь оказались. — Честно говоря, не уверена. — Вот оно как. — Войд еле слышно усмехается. — Комиссар Дейв, у меня к вам есть несколько вопросов. Уничтожение. Примерно это ждёт Дейва. Это не первое и не последние убийство для Войда. Но почему же сейчас, стоя на крыше, у него сжимается сердце? Почему дрожат руки и к горлу подступает ком? Откуда желание закрыться от всего в своей комнате? Почему сознание буквально кричит, что он совершает ошибку? Войд не знал. Но он был уверен в правильности своих действий. Он точно знал, что R-700mc — преступник. Преступник, шедший против Империи. Преступник, что сейчас смотрит, казалось, в самую душу своими невозможными синими глазами. Войд нервно выдыхает, а комиссар отчего-то улыбается уголками губ. У Дейва взгляд нечитаемый, буквально обжигающий своим холодом. Он стоит спокойно, не плачет или злиться, не пытается договориться, не просит последней воли. Он молчит. Просто молчит, заглядывая в душу. Заставляя пробегать толпу холодных мурашек по чужой спине. Пора заканчивать с этим. Войд крепче сжимает пистолет. Закрывает глаза.