Я боюсь, что мне уже ничто не сможет помочь

Рэки было плохо. Дерьмово настолько, что хочется просто поскорее закончить всё это и наконец обрести покой. Ужасная ненависть к самому себе разъедает изнутри, уничтожая душу и сознание. Абсолютная ненависть к себе просто сводит с ума и создаёт в голове такие сдвиги, что, кажется, даже смерть не избавит тебя от этих страданий, кажется, что эти мысли всегда будут с тобой. Рэки всё чаще задумывался о смерти, засыпая и просыпаясь с мыслями о том, что хочется умереть. Хотя обычно Рэки не спал вовсе. Причиной этому была бессонница, которая беспощадно мучила Кяна, заставляя загоняться ещё больше, хотя кажется, что дальше уже некуда. Рэки почти ничего не ел, ведь аппетита совсем нет, как Кян говорил всем. Когда-то есть действительно не хотелось, но бывало, что Рэки специально морил себя голодом, ведь ему кажется, что такая мразь не достойна еды. Наверное, его вес уже был ниже нормы, но Кяна не сильно-то это и волновало. Кто-то выбирает голод, как способ похудения, а Рэки так наказывает себя, потому что себя он ненавидит. Хотя Кян воспринимал подобные ограничения в питании как вариант селфхарма, на самом деле список психических проблем можно пополнить и расстройством пищевого поведения. Рэки начал заниматься селфхармом с того момента, когда перестал себя любить. Каждый день руки и бёдра заполнялись всё новыми порезами. Каждая краснеющая полоска с алыми капельками крови была олицетворением внутренней боли, которую некуда было выплеснуть, кроме как на собственное тело. В ящике тумбочки рядом с кроватью Рэки лежали предметы, неправильным образом помогающие заглушить моральную боль: одно большое и три поменьше лезвия для канцелярских ножей, лезвие от точилки, которое Рэки зачем-то выкрутил, но ни разу не воспользовался, старый циркуль и самая опасная вещь из всего перечисленного - упаковка из пяти лезвий для бритвы. Эти лезвия были слишком остры, чтобы справляться с моральной болью, и Рэки ни разу не прибегнул к их использованию. Сейчас Рэки было плохо настолько, насколько это только было возможно. Он сидит у себя в одиночестве. В один миг в руке блестит лезвие для бритвы, которое всегда пугало слишком сильно. Всегда, но не сейчас. Рэки закатывает рукава, оголяя предплечья, на которых уже почти не было живого места. Кян приставил железку к тонкому запястью с видными венами, вспоминая свою жизнь и все прекрасные моменты, которые его сознание могло вспомнить. Лезвие с силой рассекает вдоль тонкую и измученную кожу, задевая и хрупкие вены. Больно, чертовски больно, и из-за этого Рэки плачет. Больно внутри, больно снаружи. Рэки становится страшно, когда лезвие пересекает большую часть предплечья. Рэки с ужасом смотрит на вскрытую руку и начинает ощущать, как конечность немеет. В голову ударяет осознание, что это конец. Рэки не хочет умирать вот так... Кян падает на пол, а рука не перестаёт кровоточить. Рэки уже ничего не видел. В глазах очень сильно темнело, а голова шла кругом. Рука уже почти не чувствуется. Рэки не чувствует вообще ничего... Ни боли, ни грусти, ни радости, ни страха. В голове только пустота. Кяну это состояние показалось чем-то промежуточным между смертью и жизнью, некое бессознательное состояние. Сквозь туман Рэки слышит, как хлопает входная дверь, слышит быстрые шаги и звук открытия двери в его комнату. Кажется, не на шутку встревоженный голос матери... А потом - темнота.