Шрамы

Прошло уже какое-то время с момента победы над Крэкстоуном. Наконец весь Невермор утих и продолжал вести свою рутинную, школьную и беззаботную жизнь, забывая о страхе. Лишь строительные работы, что велись в центре самой академии, остались тем самым напоминанием былого ужаса. Ничто не давало повода для беспокойства, а вся эта недавняя ситуация стала очередным известным фактом, который закрепится во многих газетах и книгах Джерико Однако Энид долгое время не может отпустить весь ужас произошедшего, напоминанием которого стали уродливые шрамы на юном лице и теле. Синклер в очередной раз стоит у зеркала в ванной, с отвращением натягивая кончиками пальцев кожу совсем недавно затянувшихся ран. Неприятно. Омерзительно. Подберите сюда любые синонимы. Ее брови свелись в неприязни, а губы скривились. Глаза неприятно жгло от этого факта необратимости, но плакать по этому поводу она себе никогда не позволяла. Энид старалась мыслить иначе - считать эти шрамы поводом для гордости, ведь не будь Синклер рядом, то кто бы так героически защитил Уэнсдей? Порой в порыве истерики ее разум заставлял думать о смысле такой безрассудной помощь той, которая только и делала, что использовала людей в личных целях. Действительно, зачем? Но блондинка быстро откидывала эти навязчивые вещи, стараясь с такой же наивностью полагаться на «люди меняются», хотя характер Уэнсдей за это время ничуть не изменился. Лишь ее взгляд по отношению к Энид перестал быть строгим и полным отвращения - остался просто строгим Но стоит заметить, что Аддамс, похоже, смогла выработать человеческие качества и стать более понимающей и уступчивой - кажется, что ей почаще надо быть в смертельной опасности. Хотя это распространялось лишь на единичные случаи, однако «довольствуйся тем, что есть» - Синклер, будь добра быстрее отмывать свою собачью шерсть, - послышался недовольный голос Уэнсдей за дверью ванны. Неожиданно. Даже слегка испугаться заставило Вспомнишь лучик - вот и солнышко Энид лишь хмыкнула на слова Аддамс, быстро натягивая бесформенную футболку на достаточно хрупкой тело Брови на секунду дернулись от стрельнувшей боли в плече, ведь ее организм еще недостаточно окреп после схватки с монстром. Неприятно. Но блондинка предпочла это в очередной раз проигнорировать, поворачивая замок в ручке Закрыв дверь, Энид дернулась от неожиданности, тяжело выдохнув в недовольстве. Прямо за ней стояла Аддамс, силуэт который в темноте был пугающим: - Ты серьезно стояла здесь все это время? - Синклер оглянула Уэнсдей, которая в раздраженности скрестила руки на груди - Задержалась бы еще на пару минут - я бы не постеснялась ворваться внутрь, - с этими словами Аддамс обошла удивленную блондинку, захлопывая дверь почти у самого носа Энид лишь секундно пожала плечами, направляясь к своей кровати и высушивая мокрые волосы полотенцем… *** Уэнсдей уперлась лбом в белую плитку душевой кабинки, сильно кусая нижнюю губу. Ее брови были нахмурены, создавая на красивом лице морщинки, а выделенные скулы стали еще более выразительными из-за сжавшейся челюсти Аддамс не хотела этого признавать - вот уже неделю из ее головы не выходит эта чертова разукрашенная блондинка, которую будто обрыгало стадо сказочных и приторных единорогов Из ее головы не выходит этот взгляд, полный нежности и беспокойства Из ее головы не выходят блестящие от слез глаза, когда они обе поняли, что все закончилось Из ее головы не выходит свежая кровь из глубоких ран на лице, полученных в битве с хайдом Из ее головы не выходит то тепло и аккуратная, но сильная хватка Энид во время их первого объятия А еще из ее головы не выходит мысль, что Синклер была единственной, кто верил Уэнсдей до конца. Она была той, кто побежал за ней в одиночку, чтобы спасти, а ведь это блондинистая дурочка даже не думала, что могла и не обратиться - Энид явно погналась за Уэнсдей из-за безрассудного беспокойства, даже не задумываясь, что и сама могла умереть Эти очередные мысли вновь заставляют сердце Аддамс ощутимо начать биться, слегка затрудняя ее дыхание, но она лишь задрала голову, позволяя практически холодной воде быстрым потоком окутать все ее тело Уэнсдей - ворон Она - одиночка, а этот щенок уже счастлив с другим Да, все правильно. Так и должно быть *** Пальцы Уэнсдей машинально и даже в грубой манере прожимали клавиши печатной машинки в попытках красочно передать все жуткие сцены, кой мог придумать не менее пугающий разум Аддамс. Звук клацанья по клавиатуре бил в такт с нервными шагами Энид по всей комнате, сопровождая это тяжелыми выдохами Ладони Уэнсдей расположились по бокам от машинки, а лицо уже оформило недовольную гримасу - Покинь комнату и иди к своему камнеголовому, либо сядь и не мешай мне, - Аддамс резко повернула голову к своему правому плечу, обращаясь к уже остановившейся Синклер - Извини, я просто думаю, что мне надеть, - блондинка искривлено улыбнулась, прижимая парочку вещиц к себе для некого оправдания - В прошлые разы тебя это не беспокоило, - Уэнсдей вновь вернула свою голову в исходное положение, продолжая монотонно клацать по клавиатуре в своей привычной манере - Ну..Мы давно не назначали свидания и я… - она выдержала паузу, - И я хотела бы выглядеть по-особенному хорошо, - скромно и будто мечтательно заявила Энид, глубоко вздохнув своим же противоречивым мыслям Звук клавиш вновь прекратился и тогда Уэнсдей наконец посчитала нужным повернуться к Синклер полностью - брюнетка заметила жалкую попытку Энид перекрыть свежие шрамы большим слоем тонального крема, который в любой момент может стереться: - Беспокоишься, что это жалкое подобие «Homo sapiens» тебя разлюбил? - Брюнетка секундно вскинула бровь, оглядев поджавшую губы блондинку, - Смею предположить, что так оно и есть, - Уэнсдей встала со стула в ответ на молчание Энид, скрещивая руки на груди, - Синклер, эта гормональная ошибка - кошмарная вещь и, к сожалею, в плохом смысле этого слова. Мы все умрем в одиночестве и это нормально Энид кинула смешок: - Я думаю, что это просто неуверенность в себе, не более, - Синклер подняла свои голубые глаза на Аддамс, слегка поджав подбородок, но через секунду на ее лице появилась скромная улыбка, - но спасибо тебе за беспокойство, Уэнсдей, - Энид убрала руки за спину, будто сама засмущалась от сказанных слов Сказанное Синклер врезалось камнем где-то в груди - брюнетка резко развернулась спиной к блондинке, водя нижней челюстью и тяжело выдыхая: - Убирайся, - грубо ответила Аддамс, даже не желая видеть счастливое лицо Энид, которая будто вприпрыжку покинула комнату Уэнсдей, сразу как услышав звук закрывшейся двери, уперлась ладонями о стол, прерывисто выдыхая - ее взгляд был полон раздражения и отвращения, что выражалось в напряженных бровях и глазах Аддамс резко отпрянула от столешницы и начала грубыми шагами ходить по комнате, разнося громкий топот, что бился о стены Но весь этот негатив был направлен далеко не на блондинку, а на саму Уэнсдей, которая считала свои чувства ненужным пороком и ошибкой ее гормонального перестроя. Однако еле заметно Аддамс чувствует и легкую колкость обиды в сторону самой Синклер, которую она не может обосновать, а быть может, и вовсе не хочет По крайней мере ее нежелание размышлять на эту столь отвратную тему делает ей только хуже, что повышает шансы на большее проявление грубости, чем обычно. И, как думается Аддамс, это рано или поздно может заметить Энид Если уже не замечает Уэнсдей в очередной раз нервно хватается за виолончель, плюхаясь на стул, расположенный рядом с ней… *** Время отбоя, потому Аддамс уже расположилась на кровати в пустой комнате - да, Энид так и не соизволила вернуться, а Уэнсдей все не может уснуть. Связано ли это с отсутствием Синклер - Аддамс даже начинать об этом думать не хочет Она старается заполнить свои мысли пустотой и тьмой, что в нашем понимании «ни о чем», а такой мозговой штурм достаточно проблематичен для получения нормального сна, когда в твои мысли может в любой момент пролезть эта цветастая блондинка И вот посторонний звук отвлекает Уэнсдей от всего, вынуждая опустить взгляд к открывающийся двери. Синклер, заметив отсутствие света в комнате, стала пробираться как можно тише, боясь потревожить сон соседки, которая, к слову, даже не засыпала. Пол был сделан из довольно старого и ветхого дерева, который после каждого неудачного шага Энид сильно скрипел, вынуждая ее на секунду замирать - Имеешь наглость нарушать устав академии, то будь добра хотя бы не нарушать мой покой, - показательно съязвила Уэнсдей, даже не привстав на кровати - Извини, я не хотела тебя разбудить, - виновато и приглушенно извинилась оборотень, поджав губы в темноте Аддамс ничего на это не ответила, немо будто давая разрешение Энид добраться до своей кровати И снова наступила тишина и снова Уэнсдей мысленно напряжена в борьбе с собственными размышлениями, хотя ее веки уже давно потяжелели, однако уснуть она все так же не могла, начиная раздражаться и слегка хмуриться. Глаза Аддамс резко распахнулись, когда она услышала внезапный сдавленный всхлип в тишине. Слегка развернув голову к источнику звука, она увидела блондинку, которая лежала спиной к стене, укрытая одеялом с головы до ног. Уэнсдей не могла разглядеть остальные подробности в полумраке, однако повторный всхлип заставил догадаться о слезах Энид «Почему она плачет?» Первая мысль, которая пролетела, в потерявшем бдительность, разуме Аддамс. Однако напрямую задать она его не собиралась, жестко ограничивая себя в проявлении эмпатии, кою она, кажется, вовсе не имеет Или же не хочет иметь И пока происходила ее внутренняя борьба со своими табу и мировоззрением, плач прекратился и комнатой завладела тяжелая тишина, которая будто вдавливала Уэнсдей в кровать. Она ощущала некое чувство неполноценности и чего-то упущенного, что прямо сейчас заставляет Аддамс тихо выдохнуть, боясь собственной больной фантазии, где Энид будто бы ее за это осуждает Глаза сомкнулись и сознание отключилось *** Теперь это не единичный случай, когда Синклер стала пропадать по ночам - ее уходы из комнаты во время отбоя зачастились, однако ни одна из девушек не поднимала энную тему о ночных сбеганиях Энид. Уэнсдей, все же не совладав с неприятным интересом, который был вызван непонятной ей негативной эмоцией, пыталась выяснить это между слов, однако получала лишь неоднозначные ответы, кои Аддамс и так знала Но время близилось к полнолунию, а именно в этот период оборотни находятся под властью собственных гормонов и инстинктов, наборы которых они порой не в силах удержать. Однако Уэнсдей замечала лишь полное отсутствие перечисленного, за исключением еще более частого ухода Синклер, который стал продлеваться порой даже до рассвета Аддамс неприятно Ей ужасно неприятно, но, к сожалению, в плохом смысле этого слова И, как не сложно догадаться, она сама не желает размышлять на тему своего негативного состояния по поводу поведения Энид, которая, благо, не замечает разницы в переменах настроения Уэнсдей Хотя, быть может, это наоборот плохо Ведь прямо сейчас Аддамс стоит посреди темной комнаты, скрестив руки на груди в полном недовольстве, когда Синклер в очередной раз втихую пробиралась в комнату - Объяснись, - коротко и грубо начала Уэнсдей, сверля взглядом черных глаз испуганный силуэт Энид, которая, в растерянности, медленно выпрямилась, положив руки по швам - О чем ты? - Будто отшучиваясь, спросила Синклер, тихо усмехнувшись - Будь добра не выставлять свой интеллект хуже имеющегося, ты прекрасно поняла о чем я, - Уэнсдей сделала несколько уверенных шагов в сторону блондинки, а та в свою очередь смогла разглядеть напряженные от злости челюсти у брюнетки - Извини, что снова разбудила - Это не ответ, - почти что перебила Уэнсдей, громко выдохнув - А что ты хочешь от меня услышать? - С неуверенным наездом спросила оборотень, будто боясь лишнего проявления агрессии, хотя прямо сейчас ее гормональная верхушка уже бьет через край - Ответ, - Аддамс сделала паузу, - где ты вечно пропадаешь? - Глаза брюнетки в темноте выглядели пугающе, а когда та вздернула брови, ее взгляд стал еще более пронзительными Энид, хоть и держа голову прямо, все же не выдержала такого зрительного контакта, оглянув пол Да, Синклер была неуверенной в себе девочкой, однако после обращения кое-что в ней все же изменилось - она стала чаще давать отпор: - Я собираюсь идти спать, - обортень обошла брюнетку, направляясь к своей кровати твердой походкой Уэнсдей, чувствуя себя оскорбленной, повела челюстью, резко развернувшись в спину Энид: - Понравилось? - Со всей язвленностью спросила Аддамс, будто намеренно выводя блондинку на эмоции, чтобы узнать всю правду Шаги Синклер резко прекратились и было видно, как та сжала кулаки - Что? - С сжатой агрессией спросила Энид, все еще стоя к Уэнсдей спиной Она чувствовала, как злость неприятным огнем распространялось по венам, вынуждая мышцы сжиматься - Я уже говорила тебе не выставлять себя слабоумной, щенок, - сразу после этих слов Синклер оказалась прямо перед брюнеткой, которая на секунду опешила, слегка приоткрыв рот Уэнсдей ощутила явную разницу в их росте, а превосходство, которое исходило от оборотня, создавал слабый свет, что находился за ее спиной, делая лицо Энид более серьезным - Мне кажется, что ты слишком много болтаешь, - сквозь зубы проговорила блондинка, дыхание которой явно стало громче Брюнетка отчетливо видела каждую морщинку на лице Энид, которые были вызваны яростью. Но взгляд Аддамс все же пал на два кривых шрама, которые скрывались за изгибами лица и третий за упавшими на лицо волосами. Они должны были стать как вечное напоминание о долге и благодарности брюнетки перед блондинкой, однако весь скопленный негатив отбрасывает эти моральные принципы куда подальше Но, помимо этого, жизненная позиция Уэнсдей никогда бы не позволила ей принять свои ошибки, а тем более произнести такое унизительное слово как «извини» Не услышав ничего в ответ, Энид лишь вернулась к своей постели, тяжело упав на кровать Аддамс, простояв на месте еще пару секунд, все же тоже решила вернуться на свою сторону комнаты, под сопровождение надоедливых скрипов Поэтапно расположившись на кровати, она резко сомкнула глаза, ощущая злость, которая будто волной распространялось по всему телу Она своего добьется