champagne problems

      Вика не привыкла быть одна. Наверное, это та причина, по которой ей не хотелось уезжать из дома. Наверное, поэтому вдали от него она так легко прильнула к груди Марьяны Романовой, искренне распахнувшей перед ней объятия, такие теплые, дурманящие и внезапно нужные. Это все лишь на пару мгновений, чтобы ненароком не замерзнуть, не простыть, ведь так? Это не проблема - вычеркнуть Романову из своих дней и ночей, если все зайдёт слишком далеко. Так ведь..?       Она не то чтобы очень податлива для Марьяны - всегда где-то на полметра от нее, но каждым сантиметром кожи все равно ощущает навязчивое присутствие, а потом долго еще не может отмыться от него. Что-то такое тянет ее, если уж не ко дну, то к Романовой точно, что, в сущности, равносильно. Ото дна нужно держаться подальше, иначе утонешь, поэтому всегда есть мель, безопасность, и Виктория Райдос где-то там, возле берега, смотрит, как высокая голубоглазая брюнетка стойко держится на глубине.       Марьяна всегда хочет большего. Больше слов, прикосновений, чувств, которые Вика дать не может. Она оставляет ее рано утром в постели одну, не предложит никогда первая кофе, не скажет, что скучает без нее, подолгу игнорирует сообщения, чтобы потом упиваться разговорами, когда не может сдержаться. У Романовой хрупкое сердце, стеклянное, которое она, если признается себе, много раз доверяла не тем людям. Теперь оно у Райдос, и она раз за разом его разбивала, потому что свое уладить не могла. Оно то ныло, то холодело, то горело раскаленным металлом, то просто было ничем. Мне некогда. Давай поговорим? Ты слишком странно со мной общаешься на людях, не делай так. Жду встречи больше всего на свете. Не пиши мне.       Правилами Райдос было не допускать интимных разговоров, которые она, если быть откровенной, часто первая и начинала, не смотреть слишком долго в глаза, хотя она засматривалась каждый раз, не звонить ночью, с чем почти справлялась, не говорить «люблю», чего не допускала. А от Марьяны разило на каждом шагу любовью, от которой Вика старательно отбивалась, ведь если однажды вслушается, то не перестанет хотеть большего. Нельзя тонуть, говорила она себе, потому что там на песчаном берегу целый замок, бережно выстроенный кучей формочек, который только позволь смыть волной Марьяны, так она и повязнет в этой пучине.       Марьяна просит ее быть только с ней, что, конечно, звучит как детская глупость. Марьяна говорит Вике, что ушла от мужа, чтобы быть только с ней и без дурацкой лжи повсюду, что звучит уже и безумно, потому что больше всех всегда врала Вика. На губах Райдос усмешка - защитная реакция, ей и правда не хочется с этим разбираться. Это не ее проблема, она не просила, поэтому не подала руки, когда брюнетка скрылась с головой под воду. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Тоже мне, проблема.       Марьяна говорит, что Вика ее уничтожила, разрушила жизнь, оставила ни с чем. Райдос должна признаться, что это так, но в груди предательски колет, как не должно колоть, если у тебя есть все. Кроме Романовой, произносит про себя как-то странно, непривычно для повседневных мыслей. Образ ведьмы не преследовал ее по пятам, не являлся во сне, в одночасье растворился морской пеной и раздался легким бризом, но это, конечно, больше не проблема.