Лошадь под номером 5

      «Я ненавижу тебя. Ты забрал все и даже больше. Как ты мог?! Ты предал меня! Предал собственное дитя! Я ненавижу тебя.»       Уже второй день без остановок шли дожди, что затрудняло занятия на свежем воздухе для спортсменов. Павел хоть и казался жёстким тренером время от времени, но риск подхватить простуду среди его учеников был слишком велик, поэтому все занятия проходили в закрытых помещениях. Шла вторая неделя тренировок и молодые люди уже полностью влились в новый ритм жизни. Должна пройти ещё неделя и начнётся отбор жеребцов и кобыл для нового сезона. Все с нетерпением ждали этого момента, ведь каждый наездник должен быть закреплён за конкретной лошадью и выступать только с ней. Арсений тоже предвкушал встречу со своим новым товарищем на ближайшие несколько лет. Он уже начал уставать от постоянного ОФП и пробежек по несколько сотен кругов. После поездки на Ястребе он убедился, что не может прожить и дня без мысли о скачках. Ему нужны были ветер в волосах, пыль, которая тянется за копытами животного стеной, скорость, ощущение свободы, совсем как наркоману нужна его доза. Попов успокаивал себя, что ещё немного и начнутся настоящие тренировки, а сейчас нужно просто запастись терпением и не злить своего учителя.       Так он и провел все эти две недели. Он успел сдружиться с некоторыми из своей группы и время от времени ходил в город, чтобы развеяться и поразвлекаться. Утром — тренировки, днем — перерыв, после обеда — снова тренировки и вечером — заслуженное время для себя. Антон все также приходил к Арсению каждый день в их запланированное время. Они сидели, как называл это журналист, в их «секретном логове» и говорили целый час напролёт. Шастун расспрашивал спортсмена о его тренировках, успехах и ожиданиях. Однако брюнет уже начал уставать от этого, так как каждый день говорил только он. Их уже можно назвать приятелями, а все, что знает о нем Попов — это имя, фамилия и работа.       Арсений снова сидел на скамейке манежа, прокручивая свои мысли в голове. А вдруг Антон все же обманывает его? Может он хочет напечатать не очень хорошую статью? А Павел Алексеевич на его стороне? Кто его знает. Вдруг спортсмен действительно не оправдал ожидания тренера? Пока все эти мрачные мысли выбили Арсения из реальности, Антон тихонько вошёл и закрыл за собой дверь. Он заметил Попова и, перескочив несколько ступенек, плюхнулся на скамейку рядом. Парень вздрогнул, возвращаясь в реальный мир. — Привет! Как делишки? О чем задумался, м? — Антон с улыбкой достал свой блокнот и сел в позу слушателя. Пока журналист готовился, Арсений молча разглядывал его с головы до ног. Он такой высокий. Как давно он был таким высоким? В нем есть 2 метра, точно. У него забавные кудряшки, после дождя они все время приподнимаются и причёска становится похожей на афро. Его зелёные, внимательные глаза все время пристально наблюдают за каждой его реакцией во время разговора. Каждый раз, когда Попову попадается некомфортная тема для обсуждения, Антон даёт заднюю и меняет русло их диалога. — Арсееенииий! Ты нормально? — Шастун помахал рукой перед лицом молодого человека. Тот моргнул пару раз и уставился в глаза напротив. — Расскажи о себе что-нибудь. — резко ответил Арсений. Антон сделал удивлённое лицо. — Неожиданно. А тебе зачем? Хочешь собрать на меня компромат? Не получится, я чист, как белый лист. — Шастун поднял руки, будто показывая, что он сдаётся. — Я рассказываю тебе о себе все, что только можно. Теперь твоя очередь, я тоже хочу узнать тебя. — Попов скрестил руки на груди. — Ух ты, ничего себе. Ну вообще, я ведь не просто слушаю твои истории, а выполняю свою работу. А твоя работа, напомни пожалуйста, какая? — шатен приложил руку к своему уху. Арсений сузил глаза. Он подсел ближе к журналисту и нагнулся. — Скакать на лошадях! — что есть мощи закричал спортсмен в ухо своего товарища. Антон вскрикнул и вскочил на ноги. Он зло смотрел на наездника, испепеляя его взглядом. — Ты совсем спятил?! Хочешь, чтобы я до конца жизни был глухой?! Да ну тебя! — Шастун начал обиженно тереть свое ухо, которое успело покраснеть. Арсений улыбнулся и вновь скрестил руки на груди. — Давай так: я рассказываю тебе все, что происходит в моей жизни в обмен на информацию о тебе. Один день говорю я, другой ты. И будем чередовать. Как тебе идея?       Шастун перестал тереть свое ухо и тупо посмотрел на человека перед собой. Ещё две недели назад он не мог вытрясти из него и слова, а теперь посмотрите на него. Уже ставит свои условия и не стесняется этого! — А если я не приму твои условия? Что тогда? — Шастун нагнулся ближе к Попову, отчего последнему стало неловко, но он скрыл это за маской серьёзности. — Можешь забыть о своей статье. Вот так. — Арсений отпрянул. Улыбка сползла с лица Антона. А этот парень не так то прост, как может показаться. Он точно далеко пойдёт. — Решил взять шантажом? Хороший ход, Арсений. Ну ладно, что ты хочешь обо мне знать? — Шастун выпрямился и сцепил пальцы в замок. — Все. Где и когда родился, семья, школа, университет ну и так далее, я думаю, что ты знаешь. — Какой ты…ну ладно. — Антон прочистил горло. — Я из Воронежа. Родился и вырос там. Семью не знал, я вырос в детском доме. Знаю, что у меня была бабушка, но она не могла растить меня, так как была уже слишком пожилая. Она время от времени навещала меня, но когда мне было 8, она умерла. Не знаю, что случилось с моими родителями, но бабушка говорила, что им пришлось отказаться от меня.       Повисло молчание. За все время, которое Антон рассказывал про себя, Арсений успел сто раз пожалеть о своей затее. История этого парня с кудряшками была достойна любого романа Достоевского. Шастун вздохнул. — Ну в общем, я вырос в детском доме. Потом мне удалось поступить в университет на журналистику. Я с детства любил писать отзывы на всякие книжки, которые у нас были. Отучился, получил диплом и начал работать в небольшом издательстве в Воронеже. Там меня заметили в Москве и пригласили поработать сюда. Так я и остался. — Заметили? В смысле, прочитали твою статью и позвали работать? — Ну да. Я тогда тоже писал про спорт, но не в таком масштабе. Не знаю как, но волшебным образом одна из статей попалась на глаза главному редактору газеты, в которой я сейчас работаю. Дмитрию понравился мой слог, как он потом сказал. Вот он меня и взял к себе. — После одной статьи? — Арсений усмехнулся. — Разве так бывает?       Шастун нахмурился. Он, конечно, мог слушать критику, но не такую открытую и не от человека, которого он знал всего несколько дней. — Кто бы говорил, Арсений. Ты ведь сам попал в команду к Павлу без вступительного испытания. — Я не виноват, что его заинтересовали мои физические данные. — теперь нахмурился Арсений. — Я просто удивился тому, что так бывает. Вот и всё. — А ты не думал, что из-за того, что тебя взяли просто так, ты можешь занимать чье-то место, кто заслуживает этого больше? — Шастун сурово смотрел на человека перед собой. Арсений широко раскрыл глаза. Антон понял, что его мысль прозвучала из уст слишком жёстко и совсем не так, как он хотел. — То есть ты хочешь сказать…что, по твоему мнению, я не заслужил это место? — Арсений… — Открой свой дурацкий блокнот и пересмотри, чего мне стоило, чтобы оказаться здесь! — Арсений схватил свою спортивную куртку и встал со скамейки. Антон непонимающе посмотрел на него. — Все думают, что мне везёт, даже не пытаясь разобраться чем мне приходилось жертвовать! Ты думаешь, что я действительно рассказывал тебе все о себе? Да ты меня совсем не знаешь!       Арсений в ярости спустился вниз по ступенькам. Антон вскочил со скамейки, поняв весь масштаб того, что он сказал. — Арсений, подожди! Я не хотел тебя… — Сколько мы с тобой уже разговариваем? Две недели? Ну что же, надеюсь ты успел вытащить из меня всю информацию, необходимую тебе для твоей статьи! Больше можешь не утруждаться ждать здесь спортсмена, «который занимает место более достойного.» А теперь извини, у меня тренировка. — Арсений! Подожди! — Антон спустился вниз, но Попов уже скрылся за дверью, громко хлопнув ею. Шастун выругался и пнул ногой песок. Он сел на корточки и схватился рукой за волосы. Идиот.       Журналист медленно пошёл обратно к скамейке, чтобы взять свой блокнот. Он начал листать его и понял, что несмотря на две недели разговоров по часу в день, использовано всего пять листков. Тогда парень понял, что большую часть времени он просто слушал истории Арсения и задавал вопросы не для статьи, а для себя. Антон громко выругался и спустился обратно вниз. Услышав свисток, он, как обычно, вышел из помещения. На улице стояла мерзкая погода. Не лучше было на душе у Шастуна. Обиднее было даже не за упущенную возможность прекрасной статьи, а за испорченные дружеские отношения, которые только только начали зарождаться между мужчинами.       Антон вышел из тренировочного центра. Он уже знал, что завтра все равно приедет, не смотря на то, что Арсений сказал ему. Хотя извиниться. Простит ли его брюнет? Наверное, но про интервью уже точно можно забыть. Шастун сел в свой автомобиль, уже планируя этим вечером попытаться вспомнить все, что спортсмен рассказал ему и записать в блокнот как следует.

***

      За последнюю неделю Павел замечал, что Арсений начал немного уставать от постоянного ОФП. Он понимал это, ведь сам когда-то был очень похож на своего молодого ученика. Но вот уже совсем скоро начнутся настоящие скачки и он надеялся, что они вернут ему прежний интерес. Однако на сегодняшней тренировке Попов явно старался больше: упражнения выполнялись блестательно, сам спортсмен был сконцентрирован на тренировке и ни с кем не разговаривал. Даже Сергей, который обычно сидел за столом тренера и перебирал бумажки, не обращая внимания на людей, не смог не заметить эти изменения в молодом человеке. Паша знал, что причин у такого поведения может быть несколько: ярость или неожиданное желание захотеть тренироваться. Тренер откинул второе, так как такого не случалось ни у кого.       Когда день подошёл к концу, Павел хотел попросить нескольких других из группы, которые уже успели сдружиться с Поповым, узнать у него, что же случилось. Но затем передумал, вспомнив, что он ему не сын, а обыкновенный спортсмен. Поэтому, пусть тренируется, а что там у него происходит на душе его, тренера, волновать не должно. За ужином Арсений впервые за все время отсел от своих друзей, сказав, что хочет побыть один. Ребята решили не докапываться, пусть сам расскажет, если захочет. Попов почти не притронулся к еде, хотя до этого всегда налегал на пищу после изнурительной тренировки. Лишь несколько глотков супа ему удалось впихнуть в себя с неимоверной силой.       Убрав за собой, он направился в свою комнату, пока все остальные только переходили к горячему. Слова Шастуна слишком задели его. Они вернули его туда, назад, куда не возвращаться не получалось. Его будто бы снова избили. Не заслужил? Да он заслуживает этого места больше, чем все, кто здесь находится вместе взятые. — Нет, нельзя так думать. — сам себе сказал Попов. Он чувствовал, что очень устал. Видимо, всё-таки не стоило так усердствовать на тренировке. Конечно, он получил похвалу от тренера, но сейчас все его тело буквально за секунду ослабело. Странные побочки после занятий спортом. — Надо просто лечь в кровать. — сам себе сказал Арсений.       Вот уже его дверь. Он аккуратно зашёл внутрь и закрыл за собой. Его кровать, сейчас он ляжет и ему полегчает. Он просто перетрудился, вот и все. Арсений начал медленно идти в середину комнаты, когда его разум полностью поглотила тьма. Его глаза ничего не видели. Последнее, что он успел почувствовать, это шаг вперёд и как его потянуло к земле. Он услышал глухой удар собственного тела о пол и все затихло.