Лошадь под номером 5

      «Ты всегда прав. Я обязан запомнить это, как дважды два. Но порой твои решения вводят меня в полное заблуждение.»       Шастун шёл вдоль стен спортивного центра, засунув руки в карманы. Сергей буквально бежал рядом, чтобы успевать за длинными ногами своего знакомого. — Отравление? Это жутко. — тихо сказал журналист, когда работник центра рассказал про то, что случилось прошлой ночью. — Я надеюсь, что Павел Алексеевич не оставит этого без внимания? — Он в ярости, Антон. Мне кажется, что если никто не признается, то он прогонит всех, чтобы не рисковать больше здоровьем Арсения. — А вот захочет ли он после такого остаться здесь? Сомневаюсь, что в Ленинграде ему приходилось сталкиваться с таким. — Антон остановился и посмотрел на Сергея, который немного отстал от высокого парня. — Нужно найти виновных. И наказать как следует. — Этим займутся правоохранительные органы. Мы не можем заниматься самодеятельностью. — Матвиенко сел на скамейку. Шастун продолжал стоять рядом. — Ты знаешь как это будет. Они возьмут показания и забросят дело в самый дальний ящик. Вот если бы он умер…       Воцарилось молчание. Тёплый дождь начал тихо накапывать по крышам домов. Лампы на улицах начали включаться друг за другом, что значило, что время уже перевалило за девять вечера. — В любом случае Павел Алексеевич ждёт милицию. Они должны приехать завтра утром. Не знаю, пока Арсений не очнулся. Но я не думаю, что он смог бы что-то рассказать. — Сереж. — Антон сел рядом на скамейку. Он внимательно посмотрел в глаза напротив. — Скажи правду. Он будет в порядке? — Точно будет, Антон. Врачи обещают, что уже через несколько недель ему удастся вернуться на тренировку. Теперь нам остаётся лишь ждать. Скоро он очнется и можно будет сделать более точные выводы.       Шастун покачал головой. Он посмотрел на небо. Тучи начали закрывать собой звёздное небо. Завтра будет ливень, скорее всего весь день. — Антон, скажи, почему ты здесь? Зачем ты приехал? — Я же сказал, Серёжа. — Я не верю, что ты приехал к Павлу Алексеевичу так поздно. Ты ведь знаешь, что он не принимает после ужина. Тем более, мы не видели тебя около двух недель. Если бы ты приехал за информацией об Арсении, мы бы увидели тебя раньше.       Антон улыбнулся. Значит, что их прикрытие сработало на ура. Их не видели и никто не сможет предъявить журналисту. Значит, он может просто продолжать играть дурачка. — Я хотел найти его в более усталом состоянии, чтобы ему было труднее выгнать меня. Ты ведь знаешь его. Может быть, мне бы повезло и Павел Алексеевич отправил бы меня сразу к Попову. Так я думал, по крайней мере. — Арсений бы очень сильно удивился. Да и Павел Алексеевич, я думаю, тоже. Ты рисковый парень, раз решил испытать доверие тренера таким образом. — Сергей запрокинул голову, позволяя холодным каплям дождя приземляться на его лицо. — Серёж…ты можешь? — Нет, Антон, прости. Ты ведь знаешь. Павел с меня кожу сдерет, если узнает, что я подпустил тебя к его спортсмену. Он и без этого подозревает всех и вся, включая меня. Я не могу рисковать.       Антон вздохнул. На другой ответ рассчитывать и не стоило. Шастун уже знал о жестоких запретах, который ввёл тренер. По сути, он не должен сейчас находиться здесь, он нарушает правило. Однако почему-то Антон не хотел уходить. Он хотел увидеть его, Арсения, снова поговорить с ним и извиниться, в конце концов. Журналист усмехнулся. Рука сама потянулась в карман, достала пачку сигарет и зажигалку. Через несколько секунд парень выпустил дым из своего рта. Он честно пытался бросить, однако любые переживания сразу отбивали мотивацию жить здоровой жизнью и возвращали к вредным привычкам. — Сделаю вид, что я не видел этого. — Сергей прервал тишину. — Как скажешь.       Антон вздохнул. Погода ещё ближайшую неделю будет никакой, поэтому в тренировках на лошадях нет смысла. Значит, что у Арсения есть шанс вернуться вовремя. Почему он так переживал о будущем человека, которого знал меньше месяца? Зачем он грузит себя чужими проблемами? Шастун так проникся историей жизни Попова, что искренне волновался о его будущем. Антон сказал, что возможно спортсмен занимает место кого-то, кто достоин его больше. Это была неправда. Самая наглая ложь в жизни шатена. К сожалению, парень не успел сказать это тогда, когда нужно было. — Ладно. Пойду. Я могу прийти к Павлу на следующей неделе? — Не знаю, Антон. Лучше подожди, когда очнется Попов. Тогда он точно будет в более хорошем расположении духа. — Понял. До встречи.       Сергей молча кивнул и пошёл в сторону тренировочного центра. Антон продолжал курить на скамейке, провожая мужчину взглядом. Когда Матвиенко зашёл в здание и скрылся за дверью, Шастун выкинул бычок в урну, вскочил со скамейки и побежал к госпиталю. Журналисту повезло, что здание было одноэтажным. Парень перелез через прутья забора. Он огляделся вокруг и, заметив охранника, скрылся в кустах. Павел был ярым сторонником защиты природы, поэтому деревьев и кустов на территории тренировочного центра было очень много. Мужчина вышел из своей будки и потянулся. Он начал обходить калитку вдоль, осматриваясь. Когда он скрылся за деревом, Шастун сделал вдох и побежал к зданию. Прислонившись спиной к стене, он быстро задышал. Охранник вернулся в будку. Как только раздался звук закрытия двер, Антон выдохнул. Он начал заглядывать в окна, пытаясь найти нужного человека. Возле пятого парень остановился. Худые руки надавили на стекло и окно поддалось. Шастун пролез в комнату. Он закрыл за собой окно и медленно подошёл к койке. Спортсмен лежал, его дыхание было ровным, он выглядел спокойным. Антону внезапно стало неловко, будто он подсматривает за человеком, который спит. Он сел на корточки, сложил свои руки на койке и улыбнулся. — Не злись, что я пришёл сюда без разрешения, хотя я делаю так уже две недели. Прости меня, Арсений. Я не хотел оскорбить тебя, поверь мне. Мне жаль, что с тобой случилось это. — Антон закусил губу. — Я найду тех, кто сделал это, обещаю тебе.       Шастун вздохнул и покачал головой. Шатен аккуратно встал на ноги. Он ещё раз оглядел палату и вышел тем же путем, каким попал в неё. Чёрные ресницы приподнялись вместе с веком. Голубой глаз посмотрел на окно и руки, которые пытались тихо закрыть его снаружи. Арсений молча улыбнулся.