Лошадь под номером 5

      «Ты сам сказал: «Бойся слез обиженного тобой человека, ведь он будет просить меня о помощи, и я помогу». Ну и где же ты был? Почему не помог? Почему не спас? Почему забрал? Почему…»       Антон осмотрелся и, убедившись, что территория пуста, аккуратно прошмыгнул через ворота и оказался в тренировочном центре. Погода не распологала к долгим прогулкам, поэтому тепло здания было очень кстати. Журналист проследовал по указателям, ведущим в зал. Стук мяча об паркет раздавался по всему коридору. Он здесь: его шанс все исправить.

***

      Арсений выслушал, как и обещал, кратко то, что произошло в тот день на работе Антона: про Диму, которого тот не мог подвести, про его желание сжечь эти бумаги, чтобы они не были опубликованы, про все. Не то, чтобы у спортсмена упал камень с души, однако, даже вопреки всем их распрям и обидам, он был рад видеть этого высокого, кучерявого журналиста. В какой-то момент Попов заметил, что он особо и не вслушивается в слова, а внимательно разглядывает губы своего собеседника. Поморгав, он стремительно перевёл взгляд на его лицо в целом. Он сильно изменился с их последней встречи: немного похудел, из-за чего глаза слегка впали, в них виднелись покраснения. — Арсений, прошу тебя, я не хотел терять нашу с тобой…дружбу. Поверь мне, у меня не было выхода. Мне очень жаль, я знаю, что ты больше никогда не сможешь что-то мне рассказать, но я молю тебя о другом: давай останемся товарищами? Клянусь, я не опубликую ни слова из того, что ты мне скажешь в дальнейшем.       Попов старший внимательно следил за двумя людьми, как судья, готовый вынести приговор. Александр, на удивление Арсения, был совершенно спокоен и даже как-то расслаблен. Конечно, он к этому делу не имеет никакого отношения, но все же. Это немного раздражало. Попов младший сложил руки на груди и, когда не закрывающийся рот Антона остановился, он покачал головой. — Я бы соврал тебе, если бы сказал, что совершенно не скучал по нашим разговорам. Так вот, это совсем не так. Но теперь я не смогу смотреть на тебя так, как делал это раньше. Все, что я вижу — твоё предательство. Я не хочу доверять тебе, а без этого, уж извини, никакое общение у нас не получится. — Арсений, прошу тебя… — Антон вцепился в руку наездника. Тот лишь вновь покачал головой и начал убирать худую ладонь со своей формы. — Не надо, Антон. Не делай так. — мужчина опустил глаза. Он отошёл от журналиста и встал рядом со своим братом. — Уходи, Антон. А не то Павел Алексеевич напишет заявление в милицию на тебя.       Журналиста словно ударили по голове наковальней. Неужели, это действительно конец? Конец их общения, их дружбы, зародившейся совсем недавно и такими усилиями.       Александр перевёл взгляд на своего брата. Он кивнул головой, показывая ему отойти в сторону и обсудить кое-что наедине. Арсений тяжело вздохнул, прекрасно зная, что такие знаки ничего хорошего не несут для него на ближайшие несколько минут. Мужчины отошли в сторону баскетбольного конца, оставляя журналиста продолжать стоять в полном ужасе и шоке. — Арсений, ты жестишь. Может, не стоит так резко обрывать все это? Погляди на него, он же бел, как простыня. — Саша, я не могу. Он просто хочет продолжать получать информацию от меня. Потом пройдёт ещё месяц, другой и снова все мои секреты будут в газете. А у меня ведь скоро соревнования. Я не буду рисковать своим именем! — Попов младший попытался головой дотянуться до своего брата, но получилось с трудом только до подбородка баскетболиста. — Я понимаю, чего ты боишься. Но это не тот случай. Он рассказывал мне свою версию истории и знаешь? Все было в точности так, как ты сказал. Он не врал. Пойми, я люблю тебя и не стал бы просить за него. — Мне все равно, что он сказал тебе, пока меня не было, но он ищет выгоду только для себя. Ему все равно на меня, на тебя, на Павла Алексеевича! Плевать, что он рассказал! Мы уйдем прямо сейчас! — Арсений надел капюшон от своей куртки и начал направляться к выходу. Александр потянулся, чтобы остановить его, но просто не успел среагировать. Спортсмен буквально ускользнул от его хватки, громко топая ногами в негодовании.       Шастун молча провожал его взглядом. Он чувствовал как внутри что-то ломается, падает, умирает. Наверное, это душа. Душа, которую он так долго пытался собрать по частицам, начиная с детства. С того самого момента, когда он понял, что он — детдомовец и никто не нуждается в нем. Дима проявил доброту, но это не значит, что он ценит его. Он просто почистил свою карму. А Арсений… он слушал его. Но не просто это: он вслушивался, хотел быть вовлеченным, хотел помочь. Антон был уверен, что он мог заклеить пустоту в его сердце. Он мог спасти его. Но Шастун сам все испортил, все потерял, все просрал. И вновь его душу разорвало на миллионы кусочков. Баскетболист подошёл к журналисту, который смотрел сквозь стену. — Я попытаюсь изменить его мнение о тебе. — Антон почувствовал тяжёлую руку на своём плече. Какой же он, наверное, сильный в игре! Просто машина, танк. Как такое можно остановить? — Ты — хороший парень, я уверен, Арсений понимает это. Но он боится, его слишком много раз предавали.       Шатен просто кивнул. Не было сил. Он молча направился к выходу. Коридор был тёмный, совсем как тоннель со светом в конце него. Ветер сильно ударил его по лицу как только он оказался на улице. Тем же путем, он вышел из территории центра и, отыскав свою машину, поехал в сторону города.       Баскетболист, подойдя к скамейке со своими вещами, собрал их и пошёл в сторону раздевалок. Настроение тренировки быстро пропало. Нужно будет срочно переговорить с Арсением.

***

      Антон прошёл в свою квартиру. Все выключено, лунный свет с трудом проникал через плотные шторы. Сегодня можно все закончить. Можно не ждать следующего дня, теряясь в догадках, сможет ли он ещё раз увидеть своего товарища. Сегодня все стало ясно. Ничего не будет как прежде.       Шастун прошел на кухню. Открыв тумбочку, он достал небольшую баночку. Ему повезло работать журналистом с частой мигренью, которому бесплатно выдавали сильные опиоды в качестве обезболивающего. Около пятнадцати таблеток разом оказались в его ладони. Один заход, глоток воды и все закончится, через несколько минут. Всего один глоток. Наверное, он увидит калейдоскоп разных цветов, почувствует лёгкость, спокойствие и уйдёт в открытую дверь, сопровождаемый радугой всех цветов.       Звонок телефона вернул шатена в суровую, серую реальность, в которой уже и не хотелось быть. Мужчина цокнул, но все же встал и подошёл к аппарату. Если это Дмитрий, он просто согласится на задание, но уже никогда его не выполнит. — Да? — раздраженно ответил журналист. — Антон? — голос заставил мурашки пробежать по его спине. — А…Арсений?.. — У меня скоро тихий час, мало времени. Давай встретимся. Я буду ждать тебя в пятницу, на нашем месте, на манеже. В обычное время.       Последовали гудки. Антон продолжал стоять в темноте, крепко сжимая таблетки в кулаке. Он почувствовал, что его бросает в дрожь. На лбу появилась испарина. Пот ведрами стекал с него.