Закат с ним

      Лабус не думал, что можно устать от собственного имени. Тем более, от такого великого и пугающего, как Арлабус. Обычно имена просто пишут с заглавной буквы, но здесь хотелось написать все целиком большими буквами, чтобы видно было с каждого уголка планеты. Да, парень любил себя и это мягко сказано, но сильнее он любил лишь Шарка. Игривую акулу, что будто плавала со скоростью света по земле и заряжала всех позитивом.       Хайди, по виду, был лучезарным и озорным подростком, хотя в возрасте всего немного уступал своему парню. И по виду, они были просто несовместимы, но не зря говорят, что противоположности притягиваются. Возможно, именно поэтому спокойный Арлабус полюбил этого взрослого ребенка с шилом в одном месте. Ему нравилось в нем все. Нелепая кофта с капюшоном в виде акульей головы, мешковатые черные штаны с тонной карманов, где по ощущениям было все, что только может и не может пригодиться, маска на лице, которую до чертиков приятно было резко снимать и прижиматься своими губами к губам Хайди, который после этого мило морщился и краснел.       Да, на сервере Шарка знали, как подкатывающую ко всем наглую персону, но в руках Лабуса он если не плавился, то точно расслаблялся. Сидя перед камином, в просторном замке, который Хайди не особо любил из-за своего холодного отторжения. Казалось, что массивные каменные стены давят одним своим видом, даже не смотря на габариты всего поместья. Акула уже ни раз упоминал, что камень кажется ему «неживым» материалом для строительства и не подходил его взрывному характеру. Они не жили вместе, хоть Арлабус и добавлял каждый раз «пока что». — Хей, Лабууус — опять из-за угла эхом донесся голос, отражаясь от темных стен. — Да, свет мой? — вымученно, но с любовью отозвался сидящий за письменным столом парень. — Пойдем посмотрим на закат, там такое поле красивое, ты не представляешь — казалось, будто Шарк сейчас сам станет тем закатным солнцем, что раскидывало напоследок теплые лучи, перед приближающийся черной ночью без него. — Солнце, почему ты не можешь сходить один? У меня же так много бумаг… — Арлабус по каким-то своим причинам называл Хайди разными светящимися вещами.       На дубовом резном столе действительно лежала тонна бумаг, которые скорее относились к клану «Якудз», в котором оба состояли, нежели напрямую к самому канцлеру. Вопрос же был задан чисто для галочки, чтобы не казаться под всё прогибающимся молодым человеком, но Лабус действительно готов был сделать все ради Хайди. Заказное убийство входило в этот список. Но не смотря на все свои богатства, которыми он был готов поделиться безвозмездно, да даже отдать хоть все, до последнего слитка, Шарка это не интересовало. Это Арлабус понял практически сразу, когда вместо того, чтобы просто попросить у парня немного алмазов на какую-то книгу зачарований из магазинчика Ники, он просто пошел и копался в шахте два дня.       Серьёзно, бедный канцлер навел такую шумиху, когда парень не объявился спустя день. Поднял все свои связи и даже сам отправился на поиски. В итоге весь чумазый, зато с алмазами, Хайди вылез из шахты и победно купил книгу у слегка напуганной таким внешним видом Ники. С ней они были очень близки. Их часто сравнивали с братом и сестрой, поэтому девушка также перепугалась, когда Арлабус завалился к ней и спросил, не у неё ли Шарк. — Все просто, иначе тебя поглотят эти стены и ты уже никогда не сможешь выбраться отсюда, — Хайди театрально приложил руку ко лбу, вздыхая, и причитая, что не перенесет такого. — Хорошо, сколько у меня примерно есть времени? — отложив перо подальше, он облокотился на стол, смотря на своего возлюбленного. — Примерно нисколько — с улыбкой сказал Шарк, складывая руки в замок — Пойдем скорее!       Свечи, что тускло освещали поверхность стола, опасно покачнулись на своих золотых ножках, но устояли, когда канцлер встал со своего места. Хоть за маской было и не видно, но по глазам заметно, как Хайди улыбался в этот момент. Казалось, что щас он сам будет светиться, ярче самой близкой звезды.       Арлабус уже на автомате брал Шарка за руку всякий раз, когда они выходили куда-то за пределы поместья. Это не было собственничеством, просто так парню было спокойнее, что его возлюбленный вдруг не упадет в какое-то озеро лавы или тому подобное.       Сервер жил. Жил в любое время суток. Сейчас солнце только клонилось ко сну, но до полноценного заката было еще минут пятнадцать, но все еще бегали, что-то строили, готовились. Одним словом — муравейник. Хайди заверил, что они успеют дойти до места вовремя. Конечно, если поторопятся.       Высокая трава, что потихоньку начала окрашиваться в желтый, под светом заходящего солнца, легко щекотала всех, кто осмеливался через нее проходить. Шарк в своей плотно толстовке — как рыба в воде — быстро прошмыгнул сквозь растительность, в то время как Лабус старался не порвать свой плащ или не запнуться обо что-то. В такие моменты он начинал всерьез задумываться над тем, чтобы сделать себе отдельную одежду для таких интенсивных прогулок с возлюбленным. — Хайди, подожди меня, я не успеваю — он в просящем жесте поднял руку, сам при этом согнулся в коленях, дабы отдышаться. — Ну давай же, самый красивый момент пропустишь! — в мгновение ока Шарк уже был возле возлюбленного, переплетая их пальцы вместе и тяня того за собой.       Не сумев ничего возразить, канцлер побежал за Хайди, который, кажется, поле это знал, как свои пять пальцев. Вскоре они добрались до притоптанного места, видимо парень и не рассчитывал на отказ со стороны Лабуса, потому подготовил своеобразную смотровую площадку заранее.       Усевшись поудобнее, паре предстал красивый вид. Нет, он был не просто красивым, он был прекрасен. Закатное солнце пропускало свои лучи через мимо пролетающие облака, окрашивая их в самые разные оттенки красного и оранжевого. Небо переливалось самыми невообразимыми красками, будто художник, проносивший теплую палитру, случайно уронил ее, разливая содержимое.       Отрываясь от столь прекрасной картины, перед Арлабусом вставала другая, не менее завораживающая. Только в отличие от недосягаемого неба, она была вполне осязаемая и прямо сейчас он обнимал свою картину, крепче сплетая их пальцы. Лабус не выдерживал его красоты. Он видел ее в нем везде, а оставаясь один темной ночью, вспоминал каждую неровность лица. И глаза. Особенно эти прекрасные глаза, что отличались друг от друга. Казалось, будто Шарк даже при рождении не умел останавливаться на чем-то одном, поэтому выбрал сразу два цвета.       Проморгавшись, Лабус легко коснулся нижней части подбородка Хайди, что граничила с шеей. Он осторожно развернул того лицом к себе и также пальцами одной руки приспустил маску, тут же впиваясь в розовые губы. Шарк успел лишь испуганно выдохнуть, но позже, оперевшись рукой о землю, блаженно прикрыл глаза, выдерживая напор возлюбленного.       Первые звезды зажигались на ночном небе. Легкий ветер качал траву, будто аккуратно сдувая с нее пылинки, но на самом деле, скрывал двух человек, что нашли себя, свою любовь, а в ней и свою жизнь.