Мне не нужна реальность

      Невесомое прикосновение чужих губ надолго отпечаталось в сознании. Нил дернулся вперед, но тут же оказался припечатан к стене мягким прикосновением к плечу. Он плавился под взором пронзительных карих глаз, готовый в любой момент сгореть от невероятного чувства, разливающегося за ребрами.       — Эндрю, — практически взмолился Джостен.       Нил нуждался в Миньярде, как в глотке свежего воздуха. Он трепетал от одной мысли о нем, и это было невыносимо. Каждое мгновение, лишенное его грубоватых прикосновений, было подобно пытке.       Наконец Эндрю сжалился, прогоняя из головы Джостена лишние мысли. Ладонь сжалась на затылке Эндрю, пока вторая рука рыжеволосого парня безуспешно искала опору в стене за спиной. Его пальцы путались в светлых локонах, пока сам он жадно впивался в розовые губы. Сколько бы поцелуев за сегодня он не получил, Нилу этого было мало. Он хотел больше, жарче и грубее, лишь бы этот момент застрял в его памяти. Все происходящее — мираж, который рано или поздно закончится, поэтому Нил никак не мог насытиться.       Пробуждение оказалось отвратительным. Сон на твердой кровати дешевого мотеля отозвался ноющей болью в спине. С трудом разлепив глаза, Нил предпринял попытку подняться — безуспешно. Поднеся ладонь к лицу, рыжевласый тупо уставился на свои пальцы. Пару мгновений назад он судорожно зарывался в чужие волосы, а уже сейчас его жизнь не имеет никакого смысла. Волна отчаяния захлестнула юношу, и он скрутился калачиком.       — Это всего лишь сон, — почти беззвучно прошептал Нил. — Всего лишь сон…       Практически каждую ночь ему снится очаровательный светловолосый парень с безумно красивыми кофейными глазами.       Эндрю Миньярд — так он представился в их первую встречу. Нил влюбился в этого низкорослого, холодного и неприступного парня с первого взгляда. Эндрю заполонил его мысли и забрал последние шансы на подобие нормальной жизни.       Через силу поднявшись с постели, Нил метнулся к зеркалу. Оттянув прядь темных волос, он убедился в том, что рыжие патлы не успели отрасти вновь. Вздохнув с минутным облегчением, Нил опустился на пол. Уже восемь лет он находится в бегах, прячась от своего отца-маньяка. Раз в пару месяцев он меняет личность, внешность и место пребывания. Год назад его мать была убита людьми отца, и теперь он остался один. Без цели, без будущего, без желания жить. Все, чего желал Нил — уснуть и больше никогда не просыпаться.       Он хотел быть рядом с Миньярдом. С появлением этого странного парня дни стали тягостней. В этом скучном сером мире Эндрю был самой яркой и желанной фигурой и Нил никак не хотел признавать, что это лишь сон.       — Мне не нужна реальность, — утирая бесконтрольно льющиеся слезы, повторял Джостен. — Почему ты — всего лишь мираж? Чертов Миньярд…       Солнце еле-еле пробивалось сквозь плотную пелену туч. Нил смотрел на безжизненную улицу сквозь призму карих линз. Он считал секунды до наступления ночи. Боже, как же он был несчастен днем… Единственное, что держало его на плаву в течение дня — мысли о скорой встрече с его горячо любимым возлюбленным. Воспоминания о жадных поцелуях и мягких блондинистых волосах странным образом грели юношу, вселяя в его одинокое сердце надежду.       Он не верил людям; не мог позволить себе довериться, потому что от этого зависела его жизнь. Привык убегать, прятаться и дрожать от страха; но вблизи Эндрю он забывал обо всем, с наслаждением утопая в его кофейных глазах. Сердце Нила начинало биться быстрее, когда парень перед ним ненароком упоминал, что ему нравятся неряшливые рыжие локоны и буйные синие глаза Джостена. Сам Джостен ненавидел свою настоящую внешность, но от принятия его другим человеком, он плавился.       — Прошу, не исчезай, — почти в истерике шептал Нил, когда время близилось к рассвету.       — Буду ждать тебя следующей ночью, — обещал Эндрю.       Нил верил ему, но каждую ночь засыпал со страхом, что он больше не вернется. Иногда он действительно не возвращался, рассыпаясь в извинениях на следующую ночь. В такие дни Джостен просыпался белый, как лист, и сбивал кулаки в кровь об обшарпанные стены, пока жители соседних номеров не вызывали администратора. После этого он выходил на пробежку и не прекращал бежать, пока ноги не отказывали и Джостен в бессилии не падал на асфальт. Ему нужен был блядский Миньярд. Любой. Даже не его, чужой, холодный и отстраненный, но живой. Живой, маячащий перед глазами блондин с, до одурения красивыми, кофейными глазами.       — Эндрю, — синие глаза вновь загораются огнем при виде возлюбленного. В такие моменты он готов броситься к Эндрю на шею, но Нил слишком влюблен в него, чтобы позволить себе коснуться его без четкого дозволения. Услышав заветное «можно», Джостен запустит ручонки в копну мягких волос и приблизится, чтобы без зазрения совести впиться в желанные губы. — Я скучал… очень скучал, — Нил будет шептать, словно в трансе, хватаясь за Эндрю судорожно и боязливо, обреченно надеясь, что это позволит ему остаться рядом подольше.       Миньярд будет позволять Джостену использовать его в качестве спасательного круга и никогда не скажет рыжевласому, что его укусы на пересохших губах болезненны, ведь, в конечном итоге, он ждет этих встреч так же ревностно и нетерпеливо, как и Нил.       Когда Нил начнет сбивчиво рассказывать, как прошел его очередной бессмысленный и скучный день, Миньярд будет внимательно слушать, гуляя взглядом по рыжим патлам и непримечательным чертам лица. Нил усмехнется, когда случайно поймает его взгляд, кратко оближет свои губы и прильнет к Миньярду, пользуясь моментом, пока Эндрю не возражает против его близости. Они еще не скоро уйдут дальше невинных поцелуев, ведь им обоим хочется застыть в этом сладостном моменте, когда они сгорают от томительных чувств.       — Бегунок, — усмехаясь, но со всей серьезностью констатировал Эндрю, когда Нил «ненароком» обмолвился о своих бегах. Он был готов довериться Миньярду, потому что, в конце концов, светловолосый парень — единственное значимое, что было в его жизни.       — Я никому не позволю навредить тебе, — твердо пообещал Эндрю, на что Джостен лишь грустно улыбнулся. Эндрю — мираж. Иногда Нил забывает об этом, но осознание всегда неминуемо возвращает его назад — в реальность, где никакого Эндрю Миньярда не существует; в реальность, где Нил Джостен — вымышленная личность, у которой не осталось совершенно ничего.       Во время очередного бессмысленного рассказа, Эндрю на мгновение отвлечется, а Нил воспользуется случаем и на пару мгновений припадет к его шее с мягким, но непривычно хозяйским поцелуем. Миньярд обязательно выкажет недовольство такому своевольному поступку, но позволит оставить на своей шее еще пару-тройку поцелуев.       — Ты был великолепен, — тоскливо бросит Нил, когда вновь придет время прощаться. Сегодня он должен навсегда проститься с «Нилом Джостеном» и придумать себе новую красивую легенду.       Взвалив на плечо спортивную сумку, он в последний раз взглянет на неприятное здание и покинет мотель, обваливающуюся штукатурку и неприветливых жильцов. Проходя мимо кофейни с каким-то скучным и непримечательным названием, Нил решит, что горячий кофе ему сейчас не помешает. Он будет долго пялиться на меню-холдер то ли выбирая кофе, то ли размышляя над смыслом своей никчемной жизни.       Наконец определившись с выбором и сделав глубокий вдох, он произнесет:       — Один карамельный латте, — Нил поднимет уставший взгляд и тупо уставится на бариста. В мгновение ока воздух покинет его легкие с приступом сильного кашля. Он не с первого раза выровняется, пару раз моргнет и неуверенно произнесет: — Эндрю?..       Бариста лишь ухмыльнется и спросит, всматриваясь в карие линзы:       — Призрака увидел, бегунок?       В этот день он поймет, что пока не готов попрощаться с Нилом Джостеном.