- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

- Честное слово, я как детей вас должен забирать отовсюду теперь вдвоём? Почему такая безответственность? Чуть позже в машине Мин отчитывает парней, как котят над разлитой миской молока. - Опять включил эту дремучую училку, - ноет Чонгук с заднего сиденья и припав щекой к Чимину на плечо. - Ты же сам шатался еще позднее нас раньше, с наколками на теле тоже расхаживаешь за этими стрёмными шмотками, и родителей не предупреждал никогда, куда сваливал. Чимин-и, прикинь, у него на весь позвоночник до самых булок такая татушка, да и то не одна... - Заткнись, Гук, выскочка болтливая! Кажется, кое у кого-то от обиды, что думают о нем как о ребёнке, развязался язык, а вот у Чимина на полученную информацию глазки так и застреляли в зеркало на мелькающие периодично взгляды Юнги назад. Черт возьми, он теперь точно не отвяжется, пока не узнает, думает хмуро Мин. - У тебя есть тату тоже? Покажешь? - Нет. Юнги в поздний час, предоставив свою комнату Чимину, как и обещал, хочет уйти и вовсе в гостинную. Но настырный вирус грустно поглядел на кровать, на попытки Мина уйти, начав доставать вопросами, чтобы специально задержать. Чонгук без задних ног завалился спать и пригрозил, что прогуляет универ, если Юнги нажалуется родителям за первый этап татуировки «рукав». Следовательно, из слов, Гук останавливаться не собирается на одном походе в салон, и Мин с фырканьем пока отстал от него на сегодня. Возможно, он его еще отговорит. - Нафига ты втащил моего брата ещё и в это? - поняв чья это задумка, Юнги решает разобраться с Чимином. - Это его добровольное решение. - Чимин пожимает плечами, начиная прямо при нем стягивать пижамную кофту после принятого душа, чтобы осмотреть не навредил ли тату. Через беглые взгляды Мин видит снова красивый торс мышц, в приглушённом свете яркий макияж парня кажется немного размазанным. Не понимает, почему Чимин его не смыл, пока эти тени придают лицу слегка раскованный вид так, что у Юнги начинает давить в груди, тянуть живот. Губы не блестят больше, как в начале, а причёска слегка сбита, новое тату краснеет на ровной коже. Сам Пак в заметной усталости зевает и замедленно все делает. Создаётся впечатление, что Чимин изношен и не так идеален теперь, но оттого и больше кажется приближенным к нормальному человеку без этих показных манер. Вот только его язык никогда, похоже, не устанет. - Уставился на меня, как на резиновый член. Чего подвис? Хотел валить, так вали, - без злобы, но поддевая, проговаривает он Юнги, - не запятнаю я твою кровать мазью для татухи, можешь быть спокоен. Чимин далее аккуратно рассматривает свой эскиз на коже, тронув сосок и тихо охнув. Действительно, чувствительный. - Ты что мазохист? Тебе же сказали там не трогать, - Юнги не сводит взгляд с раздражённой области, что размером с бусинку и торчит. Пока не уходит, делая вообще шаг в глубину комнаты. Тату теперь можно спокойно рассмотреть - и это красивые кое-где витиеватые, прямые, с треугольниками и точками узоры этнического характера прямо от ключицы через грудь, закругляясь под ней по переходной складке. Чем-то напоминает знакомый антураж росписи, что применялась когда-то у шаманов. Юнги изучал такие рисунки, пробуя повторить, но быстро забыл из-за не особо проявленного интереса к простоте. Ему больше сложное моделирование объектов привлекает. - Она ведь не окончена? - Не окончена, - услышав нотки интереса в его голосе, Чимин прикасается к плечу, рассказывает, - вот здесь будет переходящее продолжение, словно браслет вокруг, - задирает руку вверх и показывает как, - не совсем как у Чонгука, он хочет нахрен забить все от и до пальцев, а я... - не заметив приближение Юнги максимально близко, замирает, возведя глаза на него, - хочу нежное и ненавязчивое... Мин улыбается, словно час назад не рычал и мрачнее тучи не ходил. - Что... ах... Без окончания слов, Чимин оказывается втянут в очередной поцелуй с быстрым притягиванием, сжатием руками ягодиц. Столкновение животами последовательно вырывает одновременный выдох. Юнги твердыми бедрами об его подталкивает напором к кровати назад, стягивая с парня шорты, под которыми ничего. Активнее проминая податливые мышцы, раздвигая обе половинки, пока покусывает губы на пробу такой же упругости. Чимин под беспомощностью одурело трепещет, забывает с махающей ручкой про сон, ощущая изнутри себя активацию сексуальности на ответ возбуждению. У него уже тихонько встаёт прямо от теплого скольжения своими же маленькими пальчиками по чувственной головке, а от шлепка по руке и от звучного хрипа: «Лапать себя будешь не в этой комнате, с тебя еще больше течет, посмотри» Чимин хватается хотя бы за его ширинку. - Испачкаешь постель, я тебя вручную отправлю отстирывать! - Кто ты опять, блять, такой? - одуревший Чимин окончательно заскакивает на него. Небольшими шажками натыкаются на край кровати, забравшись коленями и продолжив наклонные жадные поцелуи в тихом скрипе мебели. Чимин опадает голыми ягодицами на пружинящий матрац, оказавшись ниже лицом, чтобы следом упасть спиной и утащить лишь губами Мина за собой с забросом ног на талию с обеих сторон. Юнги падает, пристраивается точно ровно и пускается в первый толчок сквозь брюки прямо ему между ног в чувствительную зону оголенной промежности, заставив Чимина бедра развести сильнее, словив мигом скулящий стон в поцелуй. Повторяет еще и еще, резче в грубом трении, пока ширинка не треснет от узости, естественная жидкость не промолчит всё насквозь от головки, а нежная кожа Чимина не станет истертой и красной. Вскоре стон превращается в заунывный молящий с выдохом: «Трахни нормально». - Размечтался, - шикает в губы с прикусом Юнги, - я тебя не трахну, солнышко. Забыл уговор? Мне противны твои губы - ты отваливаешь от меня. - Скажи это себе, когда ответил на мою симпатию, милый, - выдыхает Чимин, притягивая его за волосы на макушке и жадно припадая к губам в захвате. Через мгновение ноги действительно раздвигаются в разные стороны от первого толчка, и Чимин взвизгивает в шоке. Без предупреждения становится тесно между ягодиц, что аж вой. В приступе внезапности проникновения не сразу смекает, что это обычные два пальца в простату долбятся интервально, чётко с хлюпаньем. - Раз, - шепчет взмокший над ним Юнги, - за то, что выглядишь так, - погружая до основания ладони все пальцы, а Чимин изгибается резко в пояснице со стоном ему в губы, - два, за мои сорванные уроки, - разводит пальцы внутри слабых, еще несильно расширенных стенок, сводя снова и активно вбивая быстрыми толчками, после чего Чимин бедра сводит и стукается об его тело. - три... - Три! За то, что Мин Юнги и дня уже не может воздержаться без моей попки! - Хватая эстафету, Чимин упирается пятками о матрац и сам на его пальцы насаживается, скользя по кровати. Руки в скольжении с него убирает, закидывая себе за голову и наслаждаясь заполненостью снизу. - Хватит так лыбиться, - фыркает Юнги, уместившись лучше, чтобы кисть всю в его жидкостях не свело. Заворожённо наблюдает за каждым спазмом гибкого тела, которым управляет только двумя пальцами. - Мне не нравится твоя задница, сколько говорить! - Ты так галантен, но можешь немного быстрее? - Чимин с закрытыми глазами задирает подбородок и раскрывает рот в шумном дыхании на ускорение. Одной рукой хватается за запястье Юнги и не дает выйти, если что. - Именно так... не останавливайся... не выну, даже не думай. Юнги сдаётся больше острить, видя его красиво тающее тело от наслаждения. Говори-не говори, вынуждая течь еще больше, а Чимин получает свое с лихвой. Подорвавшись к нему и сочно поцеловав, Мин ластится носом, слегка вынув пальцы в смазке для поглаживания трепещущего животика. - Я вытряхну всю твою дурь, слышишь. Только я. - Хорошо, - лишь слабый выдох от Чимина и новый обхват за затылок обеими руками, чтобы аж волосы Юнги натянуть, как старший натягивает его. Стаскивая с треском все ещё присутствующую футболку с Мина, он отлично сам справляется с ситуацией своего кайфа в потирании членом о ногу. Вещь оказывается задранной к шее, и Чимину приходится отпустить с жадностью губы для ее сбрасывания с тихим хлопком о стену. Юнги заводится от уже второго его своеволия на площади чужой кровати, он забывается и к больному соску губами припадает, чтобы языком горячо пройтись в трении, посасывании. Там пленки нет, как специально для лучшего ощущения западни не от боли наколки, а от беспощадного языка. - Твою ма-а-ать, - простанывает в пределах комнаты Пак. - Меня нельзя там трогать! Юнги нежно впервые чмокнув в очень чувственную зону, распрямляется над ним, ведя по разведённым бёдрам почти ногтями, перемещается руками снова под ягодицы парню. И с безотрывным взглядом вставляет очередные пальцы в массаже изнутри. - Тогда твоей дырочке сегодня придётся принять на себя и мой язык. Она слишком узкая пока для него, - похлопывает по своей ширинке, наблюдая серебристую капельку, выделившуюся из члена Чимина, - вижу, тебя это не устраивает, но заводит. Вздрогнув коленями, Чимин потерял окончательно дар речи, с нахмуренными бровями наблюдает за его действиями. Юнги языком увлажняет губы, придав глянцевый перелив, взглядом из совершенно другого мира сжигает. Сейчас, будто, набросится и сожрет, обглодав косточки. - Я не... практикую языком по.... - тихий робкий шепот. - Ты попался, сам не подозреваешь на что, - низкий хрип из самой груди, - ты даже не подозреваешь, что я практикую. Раздвигай. - Не хочу. - Чимин сводит коленки, прикрыв грудь в смущении под этим трахающим взглядом. Из него, как на зло, постыдно течет в три ручья. - Раздвигай, - Мин спокойным бытовым тоном, без принуждения шепчет, пальчиками подбирая его предэякулят в дальнейшем растирании между фаланг. - Раздвигай и получай, чего добивался. Чимин с расширенными глазами наблюдает, сам не заметив, как колени пошли в стороны. - Ты пугаешь. Ничего в меня не пихай постороннего, прошу. Юнги наклоняется снова, целует ему с теплом щеку. - Ты что... ты не представляешь, как мой член уже ревнует даже к твоим пальчикам, которыми ты себя удовлетворяешь. В тряске прямо от сердца, Чимин ощущает нежность. Ищет его взгляд. - Ты ведь не извращенец какой-нибудь? - Я твой учитель, - хрипло и мягко смеётся Юнги, - который просто запал на твою дурь. Чимин на последнем сбитом дыхании выдыхает полностью, чтобы развести бедра и обхватить лодыжками Юнги, а руками пройтись по худой спине. - Какое у тебя там тату? Чонгук все уши мне прожужжал, что ты раньше был другим... но я все еще не совсем понимаю. Мин без ответа с потемневшим взглядом приподнимается, усаживаясь спиной к Чимину на край постели. Пресс и подтянутое все это время тело Юнги предстает иной картиной, после чего Чимин окончательно теряется в незнании, чем его учитель занимался ранее. - Ты серьёзно дразнил меня все время, не показывая это? Всего-то тату? - Заворожённо испепелив взглядом от и до весь изгиб позвоночника, лопатки, шею с завитками от кончиков волос. Там несколько татуировок: от маленьких каких-то символов до самой масштабной вдоль позвоночника, что пятью вертикальными линиями тянется от шеи до самого пояса брюк, даже не показываясь дальше. - Всего-то? Крошка, ты явно запутался, я смотрю, - голос неожиданно начинает приобретать сталь. - Ты уже забыл, как жёстко меня отымел через телефон сегодня, будто я твой парень? Что там тебе брат наговорил про мое прошлое? Он даже половины не знает, как я жил и откуда это все. - хрипит Юнги, развернув немного лицо в профиль так, что образ кажется еще мрачнее. - Я тебя трахну через минуту, заскочив ты в мою постель! И смеешь говорить, что я дразнился все это время, показывая тебе эти татуировки, будто в галерею зашел? Я никому их, блять, не показываю никогда, уясни! Ты действительно думаешь, что я буду кувыркаться с тобой за твои красивые глазки? Хорошо, раздвигай ноги, получи свое и проваливай. - Прости, - Чимин быстрее порывается через угрозы, припав к нему губами на шею, наплевав на больную грудь, - прости... это так сложно показать, но я не это имел ввиду. Пожалуйста-пожалуйста, подожди, Юнги. Я дурной болван, - чмокает по первому позвонку и ниже, губами ощущая размеренное уже дыхание, значит Мин остывает. - Я считаю это красивым, это что-то значит, ведь я прав? Чего-то не хватает... - ведя губами, затем пальцами по пяти длинным линиям, Чимин обнимает его в конце. - Обозначает... Чего не хватает? - устало проговаривает Юнги. - Позволь мне понять, повернись ко мне. Под уговорами, поцелуями по шее и мягкими ручками Чимин полностью его усаживает с погружением ног под одеяло. Сам под ткань верхом ровно на худые бедра, с которых предварительно стянуто все белье, а на крепкий манящий член натянут блестящий латекс. Чимин сделал все сам, молчание и заворожённые глаза Юнги осторожно оценивая. - Если ты используешь меня, я тебе этого не прощу. – серьезно грозится Юнги. - Подумай несколько раз, ведь я отказывал тебе не просто так… в твоей же безопасности не ввязываться в эту связь. Я не играю, Чимин. - Войди в меня. Встряхни меня. Доверься мне. - плотно прижавшись, Пак привстает на коленях и смотрит в красивые глаза, - Юнги, ты мне нравишься, и секс это не все, что я хочу от тебя... - привстает, ощутив его нежные пальцы на себе, чтобы потом окончательно упасть ягодицами, между которых скользит продолжительно твёрдый член. Юнги на всю длину толкается, обняв за очерченную талию, уткнувшись ему в здоровую грудь с глубокими поцелуями. - Это нотная грамота, - шепчет в складку кожи, - на моем позвоночнике нотная грамота. - Почему она пустая? - через томные вздохи и закатывание глаз Чимин нагибается в ожидании губ. Кровать поскрипывает пристыженно слабыми ножками от ощутимых скачков. Одеяло, прикрывающее их страстный акт, глушит шлепки, но не заглушает томный сладострастный стон в унисоне. - Не знаю, для меня нет идеальной композиции, чтобы отразить ее на себе. Мне нравится думать, что она всегда будет пуста, стерев я гнусное прошлое и все, что рассыпалось из-за глупой дурости людей вокруг меня. - откинув волосы назад, Юнги помогает активнее Чимину насаживаться и ни за что не соскакивать с головки, даже не позволяет скользить медленно по стволу. Темп - скоростное безумие, чтобы вообще нормально соображать за реальность. Чимин с каждым толчком понимает, что попал окончательно в руки этого человека, так глубоко и не имеет права на ошибку. Где была сначала игривая дурь, там оказалось безвозвратное собственное решение стать его от макушки до пят. С этого не соскочишь, да и хотелось ли изначально? Чимин шел к нему, подкожно уже чуя, что учитель за всей шикарной оболочкой внешности не так прост. А после первых словесных перебранок Чимин заимел следящего врага, но врага любимого, что сегодня не отказался от проникновения. - Сколько ты можешь продержаться? Я хочу в тебя вбиваться без остановки всю ночь. - режут слова Мина по сердцу, чёртовыми мурашками отзываясь снаружи. - В любую минуту могу кончить, - опав сверху к нему в губы, липко обнимает. - Всю ночь, - уточняет Юнги беспрекословно и, как бы намекая, что парень сам попался в капкан своего же апокалипсиса, - соскочить не дам. Под последнее слово Мин разводит ему ягодицы, толкнувшись несколько раз так глубоко аж до сотрясения отяжелевшими яичками, что Чимин вжимается ногтями в спину и стонет протяжно. - Кажется, ты мою нотную грамоту только что исполосовал ногтями, крошка. - жмурясь красиво, Мин кусает свои губы и гладит его колечко мышц для расслабления, иначе члену хана. - Чего замер? Скачи быстрее, ты слишком узкий. - Хочу нежнее, - шепчет Чимин, чмокая его губы, от каждого толчка в простату сжимаясь, - у меня так спазм случится, и я навсегда на твоем члене останусь. - Хочешь сказать, что я учу тебя совершенно плохому сексу? Чимин сам совершает последующий толчок, опрокинув его на подушки, меняя угол вхождения. - Твоё «плохое» внутри меня ощущает себя «прекрасно». - глаза рассматривает, гладит все еще не совсем отросшие сбоку пряди. - Если тебе в прошлом было плохо, я обязательно вытряхну все это, слышишь? Но сейчас прислушайся к моему телу, и давай попробуем заняться... - Любовью? Медленно? - Мин приподнимает бровь. - Любовью. Медленно. Юнги в молчании вслушивается в их пошлые шлепки, бедра парню подбрасывая на себе для ощущения глубоких скачек. Чимин молящий топящий взгляд дарит сверху, укладывается на грудь, закинув одеяло на ягодицы получше, потому что он в колоссально приятной фрикции начинает медленно в обучении трахать его. Доходит до верха крупной головки, аккуратно скользит обратно к паху, круговыми движениями таза довершая глубокое трение аж до звёздочек из глаз - и вот Юнги слабо стонет ярче, чаще, развратнее него. Руки сами скользят к верху, скрещиваются на подушке, где покоится голова Мина. Вдохнув запах с волос, он целует Чимина туда же. - Я дурею с тебя. - Продолжай, - слабый нежный шепот Чимина в ответ, - продолжай... Комната плавно тонет в стонах почти до рассвета, потому что они тянут до каждого оргазма, чтобы потом в секунду снова сорваться с дури.