Пламя в сердце
Красивые пейзажи все же показали себя. Поля, реки, озера, дороги, города… Невероятно красиво. Когда самолет залетел в облака, то первая мысль Яку была о том, что он попал в рай. Все словно закрыто белой пеленой, будто туман. После виднелись очертания кучевых и перистых облаков. Где-то совсем не было «белоснежной неземной ваты», а где-то небо было полностью окутано ей, словно ковер. Руки так и тянулись потрогать их, хотелось ощутить, поспать на них, ведь все казалось невероятно нежным и мягким.
8 часов, более 6 тысяч км пролетели незаметно. Мориске прилетел в аэропорт в Токио, высадился, забрал багаж и написал Льву:
«Лёвочка, я прилетел»
Моментально пришел ответ:
— Посмотри налево, -Мориске прекрасно знал, что муж часто путает «лево» и право», но частенько стебал его.
Повернув голову налево, как Хайба и сказал, он ничего и никого, конечно же, не увидел.
— Ты не туда смотришь!!! — Лев, к слову, не всегда замечал такие стёбы.
— Лёвка, я посмотрел налево, как ты и сказал, -ехидно улыбаясь, Мориске все же повернулся в сторону Льва, вправо. Вдалеке стоял высокий худой силуэт, размахивая руками. Это и был Хайба Лев. Родной дом Мори. Высокорослый парень бросился к «стебальщику» и через мгновение окутал его объятиями.
Все выглядело очень странно, когда светловолосый кусал своего мужа, а тот заливался слезами, бормоча «я скучал», «я безумно рад». Да, у Хайбы есть своя причуда: он постоянно кусает Мориске. Всегда и везде. При любых обстоятельствах. Когда они дома, когда они гуляют, когда спят и моются вместе. Единственное, когда Хайба не кусает своего любимого-это на расстоянии. Поначалу Мориске покусывания не нравились. Но после он просто привык, а сейчас даже счастлив им. Он счастлив снова ощутить ту пронизывающую боль до пяток, а после и наступление экстаза.
— Наконец мы вместе, -продолжал бормотать старший.
— Мы всегда были вместе, Мори, просто на расстоянии, — продолжая обнимать и кусать, проговорил Лев.
***
Снова дома. Мориске зашел, поставил чемоданы и, не успев даже раздеться, кинулся на Льва.
Чмоканье поцелуев было слышно на всю квартиру, а она не маленькая. Горячие языки сплетались в волшебный танец, обдавая друг друга слюной. Нежная и небольшая рука Яку то поглаживала волосы своего мужа, то потирала его шею, длинную и белую шею. Лев приподнял Яку за бедра, а тот, обхватив его поясницу ногами, повис на нем. Хайбе безумно нравилось, что он вот так с легкостью может придерживать Мориске за талию, бедра, его большущую, мягкую и невероятную задницу. Старшему нравилось же то, как высокорослый парень может быть груб с ним. Он не признает этого, мол он главный в отношениях, он доминирует, но это всего лишь слова. Главное-чувства и ощущения. Они безумно соскучились, хотели друг друга и целовать, и прижимать.
От тянущего ощущения внизу живота, от кипятка в венах и артериях Яку глубоко выдохнул с протяжным стоном. Хайба залился же красками, его уши стали алыми. Они по-прежнему стояли в пальто на пороге, что никого это совсем не смущало.
Лев оторвался от поцелуя, плавно спускаясь сначала к мочке уха-слабому месту Мори, а после к шее, ключицам. Светло-кареглазый парень хищно вцепился в светлые волосы, выдыхая в никуда жалостливые стоны.
Прижав к стене Мориске, Лев начал стаскивать с него уличную одежду, обжигая своим дыханием. Казалось, что вот-вот сейчас они оба сорвутся.
Упало что-то тяжелое, металлическое на кухне. А после раздалось тихое, но такое наглое и высокомерное «мяу». Выбежала черная кошечка, держа в зубах бумажные полотенца. Снова мяукнув, она убежала в закат, а именно в дальнюю комнату.
У каждого из них были глаза по 5 копеек. Яку так же висел, прижатый к стене, а Лев подпирал его задницу коленом, удерживая руками за талию.
— Митико, ты чего там наделала? — громко и важно спросил Хайба, будто ему ответят.
Поставив на пол своего мужа, он наконец разулся и разделся. Его волосы были совсем растрепанны, а на макушке виднелся клочок-завитушка.
— Митико? У тебя есть кошка? — Немного отходя от шока, также лохматый Яку осторожно спросил. Тоже разувшись и раздевшись, он пошел вместе со Львом.
Шли они по коридору, а Хайба, не упуская момента, начал объяснять где что находится.
— Это кухня, а это ванна, а это.-не дав договорить, Мори перебил его, сверля злобным взглядом:
— Хайба, я с тобой жил, полудурок. Так рассказываешь, будто нереальный ремонт сделал, поменяв все комнаты.
— Ну а вдруг ты забыл? — прозвучало жалобно, но насмехаясь.
Дойдя до самой последней комнаты, они увидели интересную картину: черное пятно с огромными желтыми глазами пялилось на них, окутавшись бумажными полотенцами. На кровати было множество вещей. Вибраторы, ключи, мягкие игрушки, ложки и вилки.
— Интересная у тебя кошка. И вибраторы, кстати, тоже, — скрестив руки на груди, подметил старший.
Хайба же стоял с разинутым ртом от шока и с красными ушами от стыда. Чуть усмехнувшись, Мориске подошел к двуспальной кровати. Присев поближе к кошке, начал разглядывать бардак и саму хулиганку.
— Развлекался, пока не было меня? Моя коллекция резиновых членов осталось-то хоть? А то небось.
— Осталась!!! Я их не трогал даже, — Лев совсем раскраснелся. Чему же ему стесняться, ибо у них уже множество раз была поднята эта тема? Сам Хайба не знает, но его реакция-«первый раз в первый класс».
— Даже тот мой любимый черный дилдо с присоской? -повернув голову в сторону своего любимого «помидора», Мори усмехнулся, — Мы вот недавно чуть не поебались в коридоре, на пороге, не разувшись и не раздевшись даже, а сейчас ты краснеешь, будто стоишь впервые передо мной голышом.
Яку встал, и «играющей» походкой вышел из комнаты, чтобы наконец разобрать вещи.
***
Наступал вечер. Яку и Лев уже во всю готовили ужин вместе. Причем в романтической обстановке: свет был выключен, а красные свечи с ароматом роз создавали особую атмосферу. Блюдо, которое они вместе готовили-онигири. Романтика состоялась в том, что они могли вместе лепить форму из риса так, чтобы Хайба, находившийся сзади, мог прижимать Яку к столу, словно к кровати. Вместе класть начинку из тунца, нежно двигая пальцами, вырисовывая какие-нибудь сексуальные траектории. Пили вишневый сок, ведь Хайба категорически отказывался иметь алкоголь в доме, мол «это неправильно». Но Мориске знал, что Лев просто не хочет опьянеть, позабыв полностью или частично такие важные моменты. Старшего пугало, но и одновременно нравилось, что модель хотела и могла, если не находилась в алкогольном возбуждении, запоминать все до мелочей. Оттого Хайба знал абсолютно все эрогенные зоны, фетиши и желания в сексе своего партнера. А Мори обожал мелочи. Даже ту мелочь, что Хайба устроил романтический вечер именно с красными свечами с ароматом роз, он никогда не забудет, он её любит. Бывший либеро обожал розы, особенно букеты из красных и черных. И этот пышный разноцветный букет стоял прям посреди стола в их спальне. 50 цветов с шипами были обернуты сначала в несколько слоев в прозрачной, а после также в несколько слоев крафт-бумаги. И Мориске их, конечно же, любил.
Не меньше он любил руки зеленоглазого. Такие мощные и изящные. Вены иногда либо «выпирали», либо просвечивались из-за белой кожи. А пальцы-отдельное искусство. Они были гибкими, длинными, немного костлявыми. Они умели доводить Яку до сильнейших оргазмов, потирая головку члена, размазывая предэякулят, и массажировать простату, нежно надавливая на неё таким способ, чтобы Мориске выгибался, лаская уши младшего своими высокими, протяжными стонами.
Мориске любил в своем муже все. Даже его детское поведение, ведь это и есть самый настоящий Хайба.
После приготовления онигири, нагнувшись, светловолосый шепнул на ушко возлюбленного, так сладко и горячо:
— Мори, сладкий мой. Может, пойдём уже в спальню?
Мориске уже достаточно был возбужден морально, он уже готов наброситься на своего мужа-провокатора.
— Мы можем принять душ вместе, а после я тебя оставлю, чтобы ты подготовился, -парень, немного прикусив мочку уха старшего, вызвал у него тихий стон.
Как бы Мориске не хотелось, но у него совсем не оставалось сил на секс.
— Предлагаю вместе поспать, устроив небольшой петтинг. Страсть без одежды. Можешь меня трогать, кусать, облизывать, целовать и шлепать, но без полноценного секса, -повернувшись лицом к лицу своему горячему возлюбленному, Яку провел пальцем по его грудям.
— Устал, лучик мой? — загребая в объятия, наваливался «бывший ученик» на своего Мори. Словно вернулся тот же Лев. Хайба во время секса или перед ним-был одним человеком, а в «мирное» время и после интима-совсем другим, тем «настоящим». И Яку это безумно нравилось.
