Предрассветный секс
Сопение Льва было таким сладким для Яку, особенно по утрам. Большие длинные руки обхватывали его тело, которое так и хотелось прижать к стене и вытрахать. Хайба был, как казалось для Мори, самым милым человеком во время сна. Он всегда открывал рот и пускал слюни, ворочался и пинался, но никогда не отпускал мужа. Он всегда его обнимал, хотя бы касался. Когда Хайба переворачивался на другой бок, задницей к возлюбленному, даже так его дотрагивался-оставлял ладонь на бедре светло-кареглазого, вытягивая руку за спину.
Яку любил просыпаться раньше своего любимого гиганта, чтобы насладиться этим видом, чувством умиления и любви, что так обжигало грудь. Но в этот раз проснулся раньше Лев.
Когда Мориске готовился ко дню вылета, Хайба же готовился устроить утренний, а именно предрассветный секс. Конечно, сюрпризом сделать не получилось бы, ведь самому Яку нужно было готовиться, и фраза «пираты не боятся ни желтого, ни красного, ни коричневого моря» не подходила, ведь из Хайбы пират, как из медведя балерина. Но все же Мори подготовился, догадываясь с помощью намеков: вибраторы посреди кровати, которые якобы стащила Митико; затрагивание этой темы именно на ночь (ведь если хочется, то без разницы в какое время суток), тем более с «я тебя оставлю, чтобы ты подготовился.»; любимые свечи Мори, стоящие «просто так» на тумбочках, когда никогда там не стояли.
Солнце только начинало вставать, а лучики потихоньку посещали квартиры спящих людей. Рука Хайбы же «посещала» смуглое нежное тело Мориске. Приоткрыв окно, пускающее холодный воздух в комнату, зеленоглазый нагрел руки, держа их над свечой. Такой контраст вызвал у спящего парня мурашки. Немного поменяв позу, недовольно посопев, мол «хули так рано», дальше провалился в сон. Такой протест не остановил модель, потому задуманное продолжилось. Нежно поглаживая затвердевшие соски, очерчивая ребра, пресс, выпирающие косточки, Хайба одаривал поцелуями шею и ключицы, иногда полизывая их безумно раскаленным языком.
— Солнце уже скоро встанет, надеюсь твой член тоже, — пронеслось возле уха Яку. Шепот был безумно горячим, обжигал ушные раковины.
Нет, Мориске уже не спал, но он не хотел это раскрывать. Он внимательно следил за действиями Льва, иногда приоткрывая глаза, пока тот был полностью увлечен делом.
Безумно горячая кровь обжигала щеки, уши. Она была словно раскаленной, особенно дыхание Хайбы, находившееся уже возле мочек ушей. Поцелуи покрывали кожу, руки игрались с сосками, словно «покусывая их», а член уже стоял. И Мориске нравилась эта сцена. Он уже полностью утонул в этих ощущениях, перестал сдерживать тихие короткие стоны. Шпала нависала над ним, постепенно спускаясь вниз. Сначала обожгло грудь, после пресс и пупок, а потом и вовсе внутреннюю часть бедра.
После, отодвинув резинку, спустил трусы. У Мори был безумный стояк, вставший раньше, чем солнце. Прозрачная смазка уже была видна на розоватой, как соски, головке. Но Хайба не спешил накидываться, чего безумно желал старший, он лишь покрывал страстными поцелуями кожу возле органа. Мориске все же запустил пальцы в шелковистые белые волосы младшего, немного сжав их.
— не все сразу, лучик, — шепотом проговорил Лев, подняв свои изумрудные глаза на мужа.
Яку лишь жалобно промычал, словно умоляя поторопиться, мол иначе он взорвется. А шпала специально оттягивала момент, словно отсчитывала каждую песчинку. Сверху уже слышалось жалобное скуление, а рука бывшего либеро слегка надавливала на голову, прося побыстрее начать. Все же головка члена оказалась в желаемом для неё месте. Было так горячо, мокро и безумно приятно. Бархатный язык поглаживал то дырочку, то саму верхушку. Хайба начинал постепенно двигаться, то запуская её в рот, то выпуская, слюняво причмокивая губами. Демонстративно проводя языком по всему члену, начиная с шапочки, Лев принялся за мошонку: сначала языком прошелся по всему «мешку яичек», а после постепенно запускал в рот, посасывая, то одно яйцо, то второе. Когда модель снова вернулась к головке, проведя дорожку с помощью языка, ласки возобновились. Продолжались они минуту, а после весь размер оказался во рту. «Шапочка» органа впивалась в глотку.
Было невероятно приятно и жгуче. Протяжные стоны Яку были слышны чуть ли не во всем Токио. Он извивался под шпалой, сжимал одеяло и простыню, раскрывал ноги, открывая весь вид своих прелестей, закидывал голову, умолял и просто наслаждался.
— Лев, сейчас, — быстро проговорил Мори, а следом закинул голову и начал хватать воздух ртом. Хайба тут же отстранился, обломав весь оргазм старшего. Конечно же, Яку чуть прихуел, мол «ты какого лешего мне кайф прерываешь». Его взгляд все отлично передавал. Но зеленоглазый сделал это специально. Привстав на колени, он подполз к бедолаге.
— Помнишь свой любимый черный член? Он тебе сейчас поможет, — снова Лев обжег дыханием и шепотом все лицо ахуевающего Мори.
Вытащив черный дилдо из тумбочки, смазку и презервативы, Хайба прислонил свою головку члена ко губам возлюбленного. Огонек всколыхнул в светло-карих глазах. Послушно приоткрыв рот, чуть засасывая, создавая эффект плотного вакуума, позволил верхушке органа громилы войти в горячий, богатый слюной рот.
Хайба тут уже не хотел церемониться, он сразу же начал двигаться, полностью войдя. Рвотный рефлекс давно пропал у обоих, особенно с некоторыми тренировками ещё будучи в школе. Любимый дилдо, «одетый» в презерватив со вкусом черники, коснулся ануса Мори. Немного испугавшись, светло-карие глазки взглянули на своего возлюбленного, рыская в нем поддержки, что «не ссы, Маруся, я и так ссуся», ведь «ссаться» вместе было намного лучше, чем одному. Но все же Хайба был полностью уверен в своих действиях, ведь все было распланировано, без импровизации, как обычно. Большие кошачьи зеленые глаза словно говорили: «я все знаю, все будет хорошо». Старший, успокоившись, сам начал двигаться навстречу члену, придерживая руками шпалу за бедра. Резиновый член постепенно начал входить в Яку, что безумно ощущалось. Таковой боли не было, но дискомфорт ещё как присутствовал. Раздвинув ноги пошире, он «позволил» игрушке войти в него. Стоны раздались по всей комнате, что только сильнее ласкало как и само эго Льва, так и его член. Хайба хотел быть чуть грубоватым в этот раз, потому начал двигать черный член почти сразу, как Мориске привык.
Как уже говорилось, Лев знал все эрогенные зоны Мори наизусть, оттого сразу же попал в простату.
Безумно горячий рот, слюнявость, вибрация от громких и протяжных стонов Яку, сводили Хайбу с ума. Он был на грани. Рука, управляющая ещё один работающий член сзади, начала двигаться быстрее.
— Мори, -только успев произнести имя своего мужа, Лев вытащил член и кончил прям на лицо старшего. От всей страсти, шпала не забыла надеть презик на дилдо, но зато на свой-ещё как. Но, к удивлению младшего, Мориске был совсем не против. Он даже больше разыгрался. Его шоколадные глаза так горели, что буквально кричали: «войди в меня, пока я в таком положении».
Хайба моментально же уловил мысль взора, снова собрался и слез с груди бывшего либеро. Накатав ещё один презерватив на свой член, чтобы уж точно не забыть, вытер свои выделения с лица Яку, а после, коротко чмокнув его в губы, присел у ног возлюбленного. Лежавший парень, положив руки на грудь, словно лапки, внимательно следил за действиями младшего.
Шпала закинула на свои плечи ножки, осыпая их горячими поцелуями. Потихоньку спускаясь, то прокладывая дорожку поцелуев, то вылизывая и кусая кожу, бывший блокирующий дошел до ануса. Чуть приподняв бедра, коснулся кончиком языка колечка мышц. Губы и язык ласкали, заставляя Мориске чуть ли не задыхаться от стонов. Из долгих и низких звуков они превратились в короткие, охрипшие и высокие. Вырисовывая круги, язык постепенно начал входить в сам анус.
— Лев, прекрати, — послышалось сверху.
— Что-то не так? — оторвавшись от дела, зеленые глаза побежали к мужу.
— войди в меня уже, трахни, как следует, иначе я скоро зарыдаю, — прикрыв лицо локтем, Мори выдохнул.
Головка члена оказалась там же, где был язычок. Чуть надавливая на проход, верхушка вошла. Снова протяжный стон, Яку отвернулся.
— Давай же, — прошептали сладкие губы старшего.
И член вошел полностью. Мори прошипел от удовольствия, от распирающего наполненности внутри. Лев начал двигаться. Толчки были глубокими, но медленными. Головка толкалась в простату, от чего Мориске совсем выгибался.
— быстрее! Будь грубее, умоляю! — это был не шепот, а уже настоящий крик. Стоны стали громче и выше, пробирали Льва до пяток, усиливали в нем огонек. Темп ускорился, причем были уже не просто толчки, что заставляли кровь обжигать все тело, что перекрывали дыхание, а настоящий долбеж. Мориске безумно нравилось. Он извивался, скулил и выкрикивал: «Лев», «Твою мать блять», сопровождая долгими стонами. Обхватывая руками подушку, он прятал лицо, закусывая то ткань, то губы.
Лев не жалел сил, с каждым разом был сильнее, грубее. Он кусал, шлепал, царапал, сжимал. Схватив щиколотки своими сильными ладонями, раздвинул ноги Мори, словно мост в Питере.
Стоны, крики, тяжелое дыхание. Шлепки, хлюпание, скрип кровати. Рука Мориске яростно надрачивала член, что был полностью измазан предэякулятом. В ход пошел вибратор, включивший Хайба. То соски, то головка получали новые ощущения вибрации, покусывания, щипания, вылизывания.
Разноцветные звездочки плясали в глазах Мори. Стоны Льва, темп и грубость, смешанные ощущения все сильнее и сильнее возбуждали старшего. Безумно яркий оргазм окутывал его. Он хотел кусать Льва, прижимать к себе, кричать во все горло, извиваться. Хотелось сбежать от всего, но и хотелось оставаться, наслаждаться. Мориске насаживался на член, сам двигал бедрами. Хайба нагнулся, начал двигаться ещё глубже, грубее и сильнее. Его стоны были сладким пением для Мори.
Ещё несколько толчков и Лев уже излился внутрь.
— не останавливайся, ещё немного!
А Хайба и не думал об остановке. Он только усиливал темп. Следом излился и Яку, прямо на живот.
Солнце уже встало, наступило утро. Многие только просыпались, вставали, а влюбленная замужняя парочка горячо целовалась в кровати.
Яку любил Льва. Лев любил Яку.
Более 5 лет их любовь жила вместе с ними.
