Измена

Утренний свет, как обычно, пробивался сквозь плотные тёмные шторы, мягко проникая через тюль и касаясь своих хозяев — Лолу и Мирона. Пара спала в обнимку, прижимаясь друг к другу, боясь отпустить даже во сне. Если честно, Лола долго не могла уснуть. Даже немного пьяная, она обычно вырубалась мгновенно — но не в этот раз. Её терзал один предмет, о котором она никак не могла перестать думать. Он все еще был в её сумке. И он жёг ей сознание, как костёр, разожжённый в тишине. Нет, конечно, она не решилась достать записку при Мироне. Просто заснула, сжав пальцы в кулак, пытаясь задавить в себе любопытство. Но это не получилось. Уже было полдвенадцатого. Как ни странно, в эту тишину ворвался звонок телефона. Мирон в полусне застонал и, не разбудив Лолу, дотянулся до мобильного. Осторожно, как по минному полю, выбрался из кровати, укрыл девушку одеялом и вышел в коридор. — Слушаю, — хрипло сказал он, сдерживая зевок. — Доброе утро. Сегодня поступило сообщение из первого отдела. Вам необходимо оформить документ по статье. Просим подъехать как можно скорее. Ожидание — в течение часа. — А другие не справляются? Я, вообще-то, на выходном. — Нет. Фёдор Решетников направил именно вас. — Блять… —  сорвалось с губ Мирона. — Что, простите? — Ничего. Да, хорошо. Буду через час, по возможности. «Классное, блять, утро» - подумал мысленно Мирон Астахов. Всё бы ничего, если бы не работа. С любимой бы лучше день провёл. Но нет — система зовёт, и выбора не даёт. Он на цыпочках прошёл в душ. Мирон не любил терять время зря — считал, что каждая лишняя минута без дела летит в мусорную корзину жизни. А ведь жизнь, по его мнению, и так слишком коротка, чтобы тратить её не на то и не на тех. Горячая вода обдаёт кожу, и мысли начинают просыпаться вместе с телом. Мирон — мужчина в самом расцвете зрелости. Сорок лет. Статный, подтянутый. Ни грамма лишнего: спортзал, бег по утрам, и никаких компромиссов с телом. Он всегда держал себя в тонусе — и физически, и ментально. Густые тёмные волосы, коротко подстриженные и аккуратно зачёсаны набок. Скулы — резкие, нос — прямой. Взгляд — серьезный, как у тех, кто привык отвечать за свои поступки. Когда-то, в юности, он считал, что всё в жизни — борьба. Сейчас он верил, что всё — выбор. И его главный выбор — Лола. Он быстро обтер загорелое тело махровым полотенцем. Майка. Джинсы по бедру. Два пшика любимого парфюма — аромат с нотками чего то древесного, придающий уверенность и настраивающий на внутреннюю тишину. Пока он одевался в гардеробной, взгляд невольно скользнул к спальне. Лола спала, свернувшись клубком, как ребёнок. Маленькая, тонкая, нежная, будто сотканная из чего-то хрупкого и важного. Он до сих пор не понимал, каким чудом эта женщина оказалась рядом с ним. Они ведь полная противоположность. «Мне повезло. Просто чертовски повезло.» - думал Мирон. Он знал, что она сложная. Что внутри у неё — целый океан боли, обид, воспоминаний, с которыми не каждый бы справился. И она ему не хотя говорила, но он не пытался намеренно все узнать о прошлых ее больных отношениях. Мирон не хотел спасать Лолу. Но хотел защищать от других. Он просто хотел быть рядом. Смотреть, как она смеётся, как ругается, как строит своё огромное дело, как нервничает, когда выходит ее очередная дизайн коллекция. Как упрямо жмурится от солнца. Как иногда вздрагивает во сне от кошмаров, и как кричит. И всё это он принимал. Со всеми её жесткими шипами. Она закрытая, но и у них вдвоем еще есть целая жизнь чтобы написать свою историю. Они собирались в отпуск — впервые за этот год. В длительный. В этом году. Он хотел сделать ей сюрприз. Месяц, уединённая вилла, тёплое море, без журналистов, без шума, без работы и мозгового напряжения. И именно там… он хотел сделать ей предложение. Не на коленях — это не в его стиле. Но с кольцом, которое выбирал неделю. С речью, которую не написал, но уже репетировал мысленно каждый вечер. Он не был романтиком, но был человеком слова. А его слово было простое: «Я хочу провести с тобой остаток этой жизни. Просто — с тобой.» Он взглянул в зеркало. Собрался. И уже хотел выйти, но снова бросил взгляд на спальню. На Лолу. «Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.» И да — он всё ещё хотел купить ей пионов. Потому что она их любит. И потому что она — его женщина. Хоть пока и не знает об этом до конца. В их доме всегда стояли живые растения. Лола обожала покупать новые, особенно в горшках — пересаживать, подсаживать, заботиться. Наверное это увлечение у нее привилось от бабушки. Это было её маленькое хобби, её тихая радость. Это ее успокаивало и расслабляло. Если бы у неё был дом с участком, она бы засадила его весь — до последнего клочка земли. Что происходило с ней в прошлом, но возвращаться в тот проклятый дом, где произошли страшные события, ни за что в жизни! Поэтому она довольствовалась малым. Приобретала маленькие теплицы и экзотические цветочки, которые высаживала на своей террасе в квартире. Для каждого кустика — своя история, своё имя. Она обращалась с ними как с детьми. Хотя настоящих детей у неё не было. В свои двадцать шесть Лола мечтала о семье, но не просто о биологическом статусе “мамы”, а о чём-то большем — о настоящем отце для их будущего ребёнка. Чтобы любил, защищал, заботился. Чтобы был взаимный союз, в котором ребёнок, не средство выживания, не математический капитал ради маткапитала, а цветок любви. Такие мысли пугали её. Страшно было оказаться в бедности, в клетке долгов и компромиссов. Она боялась родить не туда и не от того. Но к счастью Хасанова Лола Васильевна, была главным дизайнером страны. И ее компания «Эскиз» развивается, растет, возможно в будущем она будет уже за пределами страны. Когда щелкнул замок входной двери, Лола распахнула глаза. Морщась носиком, она зевнула и сладко потянулась. Хруст в спине был предательски громким — «опять эта шея». Каждый день она обещала себе купить новую подушку, продлить абонемент в зал и делать зарядку по утрам. И каждый день — забывала. Жизнь 26+, как она сама говорила. Нет времени на себя, но зато есть время на труд. Когда она взяла телефон в руки обратила внимание на— смс от Мирона: «Доброе утро, крошка. Вызвали на работу, не хотел тебя будить. Сходи в кафе, покушай что-нибудь. Вернусь вечером.» Она тут же ответила: «Доброе утро. Ты обещал, что тебя скоро отпустят в отпуск? А вообще увольняйся с этой работы. Она забирает тебя у меня. У тебя ведь есть много других сфер, где ты можешь жить и не подрываться каждый день/ночь и бежать туда спасая мир» Почти мгновенно пришло: «Потерпи, осталось немного. Сегодня будет разговор на эту тему. Надеюсь, скоро улетим отдыхать, как ты и хотела.» С этими мыслями она бросила телефон на подушку Мирона, лениво вылезла из кровати и направилась в ванную. Отражение в зеркале смотрело на неё опухшим лицом с кривой, почти ироничной, улыбкой. Темные густые волосы были собраны в неопрятный пучок — так себе вид. Она стянула резинку, и пряди струились по лопаткам, освободившись. Сонливое тело быстро вошло в режим автоматизма — сорочка долетела до пола, прокуренные вещи отправились в стирку, а душ включился мягкой струёй. Гель с ароматом йогурта она намыливала медленно, будто пробуждая кожу. Горячая вода текла по телу, смывая не только ночной сон, но и остатки чувств вины, прилипающей к коже. И вдруг… Через некоторое время Лола не заметила, как застыла, смотря в одну точку. Не двигаясь. Она будто растворялась в этом паре, в белесом тумане, который обволакивал её, как утешение. Тонкое, но сильное духом тело — метр шестьдесят семь роста. Чётко очерченные бёдра, упругий живот, точёная спина. На ней не было ни капли показной накачанности — всё изящно, гибко, женственно. Длинные чёрные волосы спускались тяжёлыми прядями по спине, намокая, блестя от влаги, струясь по лопаткам. Самая любимая часть ее тела это были ее руки. Ведь именно ими она создавала потрясающие шедевры искусства, а голова служила ей гениальным генератором фантазий и идей. На руках — цветные татуировки, расползающиеся от плеч до запястий, как росчерки её собственной истории. Символы, фразы, образы, тени — каждый с кровью, с памятью. Как броня. Как искусство боли, которую она научилась носить, не пряча. Лицо — резкое, запоминающееся. Высокие скулы, прямой нос, пухлые чувственные губы, чуть приоткрытые. Густые, широкие брови придавали её взгляду хищную остроту, особенно когда она щурилась в раздумьях. А глаза… Карие, почти чёрные — как ночь, в которую ты хочешь идти, зная, что заблудишься. Глаза, в которых пряталась усталость, гнев, страсть и что-то невыразимо нежное. Что-то, что она хранила, но никому не показывала. Лола провела рукой по волосам, откидывая их назад. Вода обжигала плечи, но ей было всё равно. С каждым мгновением она всё глубже уходила в себя. Вспоминая вчерашний день… Зачем она вообще позволила ему прикоснуться к себе? Мысль обжигала сильнее воды. Лола сжала губы до боли, прикусывая их зубами. Закрыла глаза. В памяти вспыхнуло — как он, нагло, привычно, с тем нахальным превосходством, что всегда выводило её из себя, подошёл слишком близко. Как будто имел на это право. Но Он не имел. Однако её тело вспоминало иначе. И от этого она злилась на себя ещё сильнее! «Он мужчина. Он был сильнее. Я бы не смогла вырваться. Я просто ждала, пока он отступит…» Оправдание. Жалкое, но единственное, что она могла найти, чтобы не утонуть в стыде. И ещё — чтобы не чувствовать то, что всё же почувствовала. Прикосновение, взгляд, его грубый прекрасный голос — всё это зажгло внутри старую искру, от которой она столько лет пыталась избавиться. Но она не хотела быть предательницей. У неё есть Мирон. «Как, вообще ребята не узнали его?.. Он же известный рэпер. Его лицо, его одежда, его рост, его телосложение, его голос — да его же любая школьница опознает с трёх нот… А они сидели рядом, и ничего не поняли.» Лола закусила губу, чувствуя, как снова находит раздражение. Может, это и к лучшему. Главное — не рассказывать Мирону. Он не должен знать. Он — моё настоящее. Лола не хотела быть предательницей, и ей жгло сердце оловом, от тех мыслей что она вообще сегодня не должна была думать о Леше и все что с ним связано! Только вот внутри девушки, пряталась дрянь, которая хотела вспоминать как он однажды давно, вставая на колени умолял: «Не уходи». Лола выдохнула. Выключила душ. Взяла полотенце. Стерла с себя воду — но не вину. Только бы сердце не дрогнуло. Ещё раз. Закутавшись в халат, который подарили друзья Мирона “просто потому что они мило смотрятся вместе”, она расчесала волосы и вышла на кухню. Халат был длинным — до лодыжек. В нём она выглядела, как гном в одежде великана, но зато чувствовала себя уютно, как дома в детстве. По пути заглянула в телефон — ежедневный ритуал. Почта, мессенджеры, сторисы. Подруги выкладывали пьяные видео — это уже отдельный вид искусства. Но одно уведомление в директе бросилось в глаза с синей галочкой и знакомым ником: «Ты посмотрела?» Чёрт. Он снова лезет. Даже сейчас. Когда это должно прекратиться, чтобы она жила нормально? Девушка, недолго думая, просто ради интереса — что там Узенюк на этот раз придумал — открывает свою сумочку и находит в ней кусок салфетки. На нём — какой-то адрес. Судя по всему, его. Это что за бред? Она весело рассмеялась — как будто ей проститутка подбросила свой адрес с номерком. Ну и фантастический придурок. День был самый обычный и подходил к концу. Лола сидела на диване подогнув ноги, смотрела свой любимый сериал, стараясь полностью абстрагироваться от лишнего шума и лишних мыслей. Запланировала встретиться с Ксю — пообедать в той самой кафешке, где девчонки частенько собирались. Там была правильная еда: без сахара, минимум калорий, максимум полезных слов в меню. Она не хотела наряжаться сегодня в свой выходной. Лола сделала хвост, слегка накрасилась, натянула самые простые джинсовые голубые шорты, белый летний топ и кроссовки. Взяла тканевый шоппер и вышла из дома. Села в свой новенький седан. Подумала, что должна успеть минут через двадцать — как раз когда Ксюша должна подъехать. Пробок, на удивление, не было — уже спасибо. Улицы сменялись одна за другой. Дома, вывески, знакомые магазины — всё оставалось позади. Когда Лола была за рулём, она кайфовала. Это была её стихия. Она могла просто сесть и поехать туда, куда глаза глядят. Нет. Ну конечно…Сейчас — уже не могла. Вспомнила, как они с Лёшей могли сорваться посреди ночи, просто уехать в другой город, без предупреждений, без сумок, без планов. Забуриться в какой-нибудь загородный отель на пару недель, где всё казалось вне времени. Эти спонтанные побеги были лучшими поездками в её жизни. Хотела бы она это повторить? Риторический вопрос. Соглашаясь сама с собой, Лола понимала — да, она бы всё отдала, чтобы это повторилось. Но не с Лёшей, конечно. С Мироном? Нет, он был другой. Рассудительный, всё взвешивал. Они даже на отдых не могут уехать в течении года! Какие спонтанные поездки? У него должно быть расписано всё — от маршрута до цвета трусов. Это её немного убивало. Контроль во всём. Лола вдруг осознала, что она давно не отдыхала. Не выезжала никуда, не расслаблялась. Понимала, что это не случится ни сегодня, ни через два дня, ни через месяц. А если она внезапно уедет — её мужчина явно не поймёт. Она продолжала жить дальше, пряча свою настоящую суть. Подстраивалась. Делала «правильно». Жила «правильно». Как это делают адекватные люди. Семейные пары. Но ей это не нравилось. Чувствовала себя в какой-то клетке, где её дрессируют и учат, как правильно жить. Нет, она не жаловалась на Мирона подругам. Никогда не говорила, что ей с ним плохо. Самое паршивое — Лола постоянно сравнивала его с Лёшей. И это её бесило. Они были совершенно разные. Но всё равно — она определилась с выбором. И давно. Годы разлуки съедали её изнутри. Но стоило Лёше появиться — и Лола потеряла покой. Боялась, что с Мироном её связывает не любовь, а просто спасательный круг. От настоящей любви. От той, в которой тонешь без возможности вынырнуть. Девушка ехала с маленькой скоростью, но перед въездом на кольцо ей пришлось применить экстренное торможение, чтобы не врезаться впереди едущую машину. И тут. Внезапный сигнал. Слабый удар в задний бампер, но такой громкий. Педаль тормоза еще ниже в пол, она переводит коробку передач на парковку, понимая что ей еще здесь придется долго стоять и разбираться с проблемами. Мысленно проматерив всех на дороге, проклиная тупорылую курицу, которая не соблюла дистанцию, она вылезает из машины, громко хлопая дверью. И видит, что там сидит не курица. А самый настоящий петух. С кривой, самодовольной ухмылкой он смотрел на неё через лобовое окно своей черной Ламбы. Лёша выходит из машины, будто только что сошёл с обложки GQ. Улыбается, отряхивает чёрную выглаженную брендовую майку от какой-то невидимой пыли или осколков. Даже не удосужившись посмотреть на свою тачку, идёт сразу к Лоле. А у неё в голове только один вопрос: Господи, че он такой довольный то? На ровном месте, снова вот так вляпаться. Стоило только о нём подумать — и вот он, как по заказу. Проблема. Или всё-таки знак? Лола снимает солнцезащитные очки. Уже готова сказать ему пару ласковых, как он её опережает: — Вот уж совпадение… — Да ты совсем больной? — Лола округлила глаза. — Ты хоть понял, что ты сделал? — Ну… как бы… Я не специально. Честно. Я же не знал, что это твоя машина, — он развёл руками. — Причём тут моя?! Ты посмотри, во что ты мне её превратил! — Она подошла ближе, зыркнула в его глаза. — Ты вообще когда-нибудь смотришь, куда едешь? Или ты по жизни просто давишь всё, что перед тобой? — Лол, успокойся. Никто не пострадал. Всё решаемо. — Успокойся?! Ты охуел? Ты мне машину испортил!!! — заорала яростно она. Лола вцепилась руками в свою голову, отступая назад. — это просто пиздец, пиздец… — смотря на всю испорченную картину, — я ведь ее месяц назад только с салона забрала! Больно смотреть на разбитый бампер с отвалившейся краской и деталями, сейчас она похожа не на Mercedes, а на консервную банку! Это был пиздец. Без шуток. Начало какого-то абсурдного конца. Хасанова так любила эту машину…Сама себе купила, без помощи, без спонсоров. Не то чтобы с деньгами были проблемы — просто, когда ты любишь свою тачку, и в одну секунду она превращается в помятую… становится грустно. А если знаешь, кто её испортил — становится больно и злостно одновременно. — Господи… это просто пиздец, — прошептала она с ужасом себе под нос, закрывая рот рукой. — Ой, да похуй, на тачку. Главное ты же цела, да? — он шагнул ближе, и нахально сам схватился за изящные запястья, ее золотые браслетики лязгнули друг об дружку. — Покажи руки. Ты ударилась? Вдруг тебе нужна помощь. Отойди вообще с дороги сюда, здесь безопаснее. — Не трогай меня! — она дёрнулась, отдёргивая руки, потому что тот потянул ее на себя. — Всё нормально. Всё. Только вот всё остальное ты опять испортил. Как всегда! — Лола… — начал он вздыхая. — Не надо. Не начинай. Не подходи ко мне. — Тише, тише, я правда не знаю сам, как так вышло. И тут до Лолы доходит весь масштаб пиздеца. Они встали аккурат перед въездом на кольцо, посреди оживлённой магистрали. Машины позади начинали нервно сигналить — кто-то пытался объехать их по встречке, кто-то выруливал через разметку, кто-то кричал из окна узнавая из далека Лешу. Ситуация была тупо дурацкая, если не сказать хуже. В седан влетела чёрный спорткар, и не просто ламба — все в Москве знали, чья это машина. Её узнавали сразу. Та самая с легендарными номерами, кругом тонирован, весь кузов отполирован до зеркального блеска, звук — как у самолёта. А уж за рулём — сам Узенюк. Его невозможно было не узнать. Рэпер, лицо модных обложек брендов, таблоидов. Он мог въехать хоть в забор — и всё равно кто-то это бы снял. Лола была готова провалиться сквозь землю. И это было самое худшее в ситуации, что все видео могут разлететься по социальным сетям, а еще хуже, если ее узнают, рядом с ним, бывшую экс-супругу. Пока Лола думала об этой делеме, она сразу же вернула очки на глаза, чтобы ее точно ни кто не узнал из медиа общества. Хотя это не точно… — Блин, ну… реально хуёво вышло, — наконец сказал Лёша вырывая ее из раздумий, глядя на железо. — Ага, — она посмотрела на него, — А теперь скажи что нам делать? — срываясь, пробормотала она. — Я не хочу чтобы кто то узнал меня рядом с тобой, — слегка замявшись отвечает она. На что Лёша понимающе кивает и замолкает, думает пару секунд: — Ну… надо, оформлять страховку, по идее, — он почесал татуированный затылок. — Или пусть твой… как его там… дед? Сам порешает. Ты ж вроде не одна? - говорит со скрытой издевкой, вновь подстрекая бывшую девушку. Он растянул хитрую улыбку. Глянул на неё с такой знакомой насмешкой, что внутри у Лолы вспыхнуло. — А вот и позвоню ему, — сквозь зубы выдала девушка. Хасанова демонстративно достает телефон из заднего кармана, в списке контактов ищет «Любимый». И специально держит его чуть ниже груди, чтобы парень видел — у неё действительно есть вторая половинка, чтобы он не питал никаких иллюзий. — Как думаешь, какую отмазку он придумает, чтобы не ехать к тебе через пол-Москвы? — Лёша прищуривается с наглой ухмылкой, разглядывая ее с интересом наклоняя голову в бок. — Ты как был придурком, так и остался, — отрезала она, не смотря на него и нажала на вызов, хотя внутри всё сжималось. «Ну же, Мирон, ответь…» — молилась она мысленно. Ведь он всегда берёт трубку, даже когда критичная ситуация. Особенно когда она звонит уже во второй раз. Почему сейчас не отвечает? Подстава! Не время для молчания, совсем не время… Связь оборвалась. Лола нахмурилась, все еще смотря на телефон. — Ну что, твой «бойфренд» даже не удосужился ответить? — с издёвкой сказал Лёша, слегка хихикая в голос. — Он занят. Работает. Не все, знаешь ли, как ты — бездельничают сутками и играют в наездников, ходят по клубам, снимают телок, бухают, зажимают приличных девушек в туалетах!— процедила она сквозь зубы, снова набирая Мирона. Леша же, стоя рядом, расплывался в довольной улыбке — словно тигр, почуявший добычу. Его самодовольное лицо всё больше раздражало Лолу, но она не отступала. Она точно знала: Мирона вызвали на дело, не просто же так он пропал. — Да слился он, хуй с ним. Хочешь поспорим? — Лёша ухмылялся. — Ну брось, даже по тебе видно — ты уже понимаешь, что он слился. — Замолчи, — Лола с силой сбрасывает вызов и начинает печатать сообщение в телеграмм: «Я попала в аварию и…». Пальцы зависают над кнопкой отправить. И… она стирает всё, блокируя телефон она кинула его в машину на заднее сиденье. — Не паникуй, малыха. Я сейчас всё разрулю, уж на меня то можно положиться, — он подмигивает ей и дергает за нос. Она чертыхается. Что он себе позволяет? Девушка совсем, совсем не по доброму посмотрела на Лешу в след, который отошел в сторонку кому то начал звонить. Это был его способ задеть её — ещё с тех времён, когда они были парой. Если она делала что-то глупое или смущалась — он дразнил её этим. Тогда они бесились, смеялись, устраивали «драки» на полу. Сейчас… это выглядело унизительно. Он снова ставил себя выше. Он знал: она не ударит. Не закричит. Просто сожмётся от злости. Лола даже не интересуется, с кем он разговаривает. Солнце било в голову, жара была адской — тридцать градусов. Москва в такие дни казалась чужой. Она зашла в машину, включила кондиционер и откинулась назад, прикрывая глаза. Однако, ее уединение продлилось пару минуточек. — Ну что, ты готова ехать? — дверь неожиданно распахнулась, он оперся рукой о корпус машины. У Лолы чуть сердце в ноги не рухнуло. — Куда ехать? У меня машина помятая, спасибо тебе, блин. — Я вызвал два эвакуатора, — спокойно сообщил он. — Мой агент уже связывается с твоей страховой, у тебя же есть каско? Всё оформят в твою пользу. Только дай мне СТС и полис. И да, такси уже подъезжает. Едем обедать. Она аж подскочила, словно ее ошпарили кипятком. Чёрт. Она ведь собиралась обедать с Ксю. Быстро зашарила взглядом по сиденью — телефона нет. Сумка валяется на заднем. Она ведь туда его и кинула. Сунула руку назад, пытаясь дотянуться, но неудобно, пришлось встать на колени и нагнуться, тянуться глубоко — телефон завалился на дно. Проклятая сумка. — Черт… — раздражённо шепчет она и выныривает обратно на водительское. — Мне нужно позвонить. — Кому? Тому, кто тебе не ответил? — Лёша всё ещё стоял у двери, облокотившись локтем о крышу машины и выглядел так, будто это обычная сцена из их жизни. — Не твоё дело, — огрызнулась она. — У меня встреча с человеком. Мы договаривались. Мне нужно его предупредить, что я задержусь. В это время она печатает сообщение Ксюше, что она не сможет приехать, потому что у нее случился форс-мажор. — Ну, предупреди. Только не забудь, что обед уже на носу, и я голодный как волк, — он снова ухмыльнулся, и от этого ухмыльчивого взгляда у Лолы внутри всё закипало. — Слушай, ты вообще слышал, что я сказала? Я не еду с тобой. У меня дела. Я не собираюсь проводить с тобой ни обед, ни остаток дня. — Лол, ты чего злишься? — он чуть склонился, и его рука легла на кожаное большое кремовое сидение не далеко от плеч девушки, Лола недоверчиво покосилась на его татуированную руку. — Я же всё разруливаю. У тебя даже бампер починят быстрее, чем ты скажешь «автосервис», либо же будешь ждать гарантию. И вообще, ты мне благодарна должна быть. — Благодарна? Серьёзно? — она вскинула брови вверх, повернулась к нему с искренним шоком в глазах. — Ты влетел в меня на своей чёртовой ламбе, испортил мой день и теперь еще ржешь надо мной?! — Я не ржу. Просто… — он снова пожал невинно плечами. — Это был знак судьбы. Не зря я зашел к тебе вчера в клубе. — Да, как и твоя самоуверенность — тоже, наверное, знак. Типа, смотри, Лол, я всё ещё здесь, всё ещё лезу в твою жизнь, всё ещё издеваюсь и дергаю тебя за нос! У Лолы сейчас гневный взгляд. Она разглядывает его лицо вблизи с собой, ужасаясь мимолетно такой мини дистанции. А вот Леша от души рассмеялся и, будто в подтверждение, снова дернул её за нос, отчего Лола аж отшатнулась, вонзаясь острым копчиком в подлокотник. И это было больно. — Не трогай меня, — прошипела она. — Я не в школе, ты не мой парень, а это не мило. Это бесит. — Окей, — развёл руками. — Без дерганий. Но поехали обедать. У тебя стресс. Тебе нужно что-то съесть, иначе ты меня съешь. — пророкотал он. — Тебя я уже съела, — буркнула она обиженно и снова отвела взгляд в сторону. — Раз переварить не могу. Он прикусил губу, глядя на ее раздражающее поведение, уже без ухмылки. Но так захотелось специально ее побесить... Секунда тишины была громче всех их прошлых реплик. Они играли в гляделки от чего Лола ощутила себя как то…неловко. Она сжала бедра и слегка ссутулилась. Но тут подъехало бизнесс класс такси и Лёша, как ни в чём не бывало, демонстративно еще шире открыл ее дверь, протянув вежливо руку. — Всё, хватит психовать. Садись, поедим. Я обещаю — без лишних слов. Просто по-человечески. Один обед. Один. Уговор? Окей? Она смотрела на него долго. Потом на эмблему в руле. Потом на такси. И, тяжело выдохнув, медленно кивнула. — Один. Только обед. — Клянусь всеми своими цепями, — театрально сказал он, ставя руку на сердце. — Веду себя прилично. Ну, почти. Лола закатила глаза, но встала из своей машины. Потому что знала: хуже уже не будет. А значит, можно попробовать просто прожить этот день.