Измена

Погода была шикарная: солнце приятно грело, а лёгкий ветерок ласково трепал волосы. Лола сидела в удобном плетёном кресле на летней веранде ресторана, спрятанного в тихом зелёном районе. Вокруг звучала ненавязчивая музыка, официанты сновали между столиками, разнося блюда и напитки, а от открытой кухни доносились ароматы специй, мяты и поджаренного хлеба. Она провела пальцами по краю бокала и чуть прищурилась на солнце. Вот бы сейчас оказаться у моря, на горячем песке, а не здесь — в пыльном, шумном городе с его бесконечными авариями, пробками и головняком. Ещё и эта побитая машина. Лола поморщилась. Картина столкновения, толпа зевак глядевших и разбитая ламборгини снова встали перед глазами. Она краем глаза посмотрела на Лёшу. Он сидел напротив, откинувшись в кресле и уставившись в экран телефона. Невозмутимый. Спокойный. Его профиль был выточен — прямой нос, резкие скулы, острая линия подбородка. Те самые холодные, почти стеклянные глаза, платиновые волосы, слегка взъерошенные от ветра, татуировки на лице, на руках выглядывающие из-под черной футболки. На нем были темные джинсы и массивные яркие кроссовки. Лола знала каждую линию на его теле. Всё это — её типаж. До абсурда. И, как бы она себя ни корила, именно такие мужчины сносили ей крышу. Он выглядел чертовски хорошо. И слишком спокойно. — Всё, — Лёша положил телефон на стол. — Твою машину уже забрали. Через пару недель всё починят. Как новенькая будет. — Спасибо, — неожиданно даже для себя произнесла она искренне. — что будешь делать со своей? — А со своей не решил пока. Может, новую возьму, может, восстановлю. — Две недели без машины — это ад, — Лола чуть надула губы, глядя в сторону. Сейчас даже его общество не бесило. — Есть один вариант, — сказал он спокойно, откинувшись на спинку кресла. — Какой? — пробормотала она, листая телефон. Мирон всё ещё не был в сети. Официантка вернулась с напитками. Лёд приятно звякнул о стекло, когда она разливала зеленый лимонад. Поблагодарив, они снова вернулись к разговору. — Я могу тебе вернуть твою машину, — спокойно произнёс он. Она медленно повернула к нему голову, прищурившись. — Ты её оставил? — Конечно. Я же не выкидываю подарки. Это твоя тачка, и всегда ею была. Хочешь — заезжай в гараж и забирай. — Это не моя машина, — резко ответила она, делая глоток. Слишком холодно внутри. Слишком много воспоминаний. — Ты серьёзно? Я тебе возвращаю твою же тачку, а ты строишь из себя незнакомку. — Я её специально оставила. Чтобы тебя не вспоминать. — Пауза. — Почему не продал? — Не хотелось. Вот и всё. — То есть, ты все эти годы хранил её у себя в гараже? Даже не катался? — Клянусь, блять, не трогал. Стоит, как стояла. Он сказал это с таким равнодушием, будто речь шла о чём-то простом. Но для неё это было не просто. — Врешь, — прищурилась она ища в нем подвох. Леша проводит рукой по лицу и с улыбкой отвечает: — Ну ладно, признаюсь, пизжу, разок брал. Для клипа своего. На что девушка героически улыбается, потому что сразу знала что Лёша врал. Ведь она видела этот клип сотню раз. Но когда она его увидела, не расстроилась что он снял его. К тому моменту они уже развелись. Она отвернулась, сделала ещё один глоток лимонада. Он обжигал горло свежестью, а внутри — колотилось почему то сердце. Лола не знала, злилась ли она на него… или на себя. За то, что всё ещё помнит… Ее взгляд невольно застыл на Леше, сидящем напротив, но мысли унеслись куда-то далеко. В тот день, четыре года назад. Все переместилось, как будто времени не было вовсе. Она снова сидела не на террасе ресторана, а в его фирменном BMW, которую вёл он. День её рождения. Тогда всё было по-другому. Тогда всё было хорошо. Они ехали в сторону аэропорта, и Лола уже тогда понимала — они опять куда-то летят. Это стало их традицией: каждый год в её день рождения он устраивал ей маленький побег — к солнцу, к морю, к покою. Мужская рука крепко лежала на её колене, а она просто смотрела в окно и ловила этот момент кожей. Любимый мужчина рядом. Скорость. Музыка. Воздух, насквозь пропитанный летним предвкушением. Он ничего не говорил заранее. Ни слова. Но Лола чувствовала: он что-то задумал. В нём тогда горел этот огонёк проказника, который не умел делать вещи наполовину. На самом деле Леша потратил месяц. Целый месяц искал нужный автомобиль — новенький, сверкающий американец, только доставленный из Штатов. Чёрный, с золотыми тюнинговыми вставками, обвесами, крутыми дисками — как в её самых ярких мечтах. Он стоял и ждал её в огромном ангаре, где обычно припаркованы частные воздушные суда. Он знал. Всегда знал, чего она хочет. Что её мечта — не просто каприз. Это был фрагмент её прошлого. Воспоминание из детства. Её отец — одержимый винтажными машинами — коллекционер. И маленькая Лола обожала проводить с ним время в его огромном двух яростном гараже. Тогда она научилась разбираться в двигателях, в звуках мотора, в запахе масла. Тачки для неё — это больше, чем просто транспорт. Она прожужжала Леше все уши про свою любовь к этим зверям на колёсах. И он это запомнил. Как всё, что касалось её. Он знал, что подарить ей такую машину — всё равно что подарить оргазм. Только особенный. Глубокий. Эмоциональный. Иначе не скажешь. Тот день она помнила до мельчайших деталей. Сердце бешено колотилось в груди от нетерпения — что же он придумал на этот раз? Она взяла его за руку, и они вышли из машины. — Закрывай глаза, — сказал он почти шепотом, с той особой грубой интонацией, которая всегда пробирала её до мурашек. — Зачем? — Лола слегка рассмеялась, но не убрала руки. Она чувствовала себя как ребёнок — счастливым, любимым, уязвимым. — Доверься мне. — Он сжал её пальцы. — Просто доверься. Лола кивнула и прикрыла веки. Он обвил её голову мягкой плотной повязкой, затянул так, чтобы не подсматривала. — Ты меня держи, — пробормотала она, когда он взял её под локоть. — А то я точно грохнусь где-нибудь. — Держу, малышка. Я тебя не отпущу, — прозвучало у её уха. Она шла, опираясь на него. Пыталась уловить, где они. Слышала голоса, шаги, перекатывающиеся чемоданы, объявления в громкоговорителях. Самолёты взмывали в небо. Кто-то смеялся, кто-то спорил. Лола не понимала, куда они идут, но ощущала, как в ней нарастает волнение. Знала точно что они в аэропорту, но зачем эта повязка? Он молчал. И это молчание было громче всех слов. Лола неловко улыбнулась. Ей всегда было сложно принимать такие жесты. Слишком масштабно. Слишком лично. Она — девочка, которая с детства всё добивалась сама. И хоть она выросла в богатой семье, она не привыкла в начале их отношений, что кто то так был внимателен к ней. И с ним всё было по-другому. Когда он остановился, она почувствовала, как пол меняется под ногами. Бетон, пустота, гул. Странное эхо. — Мы где? — Терпи, — шепнул он. Повязка слетела с её глаз. От яркого света она зажмурилась на секунду. А потом открыла их — и остолбенела. Они стояли посреди огромного ангара. И прямо перед ней — он. Чёрный Dodge Challenger, сверкающий, как карета на балу. Массивный, с гладкими линиями, будто сошедший с кадра старого американского фильма. У Лолы перехватило дыхание. Руки дрожали. — Это… — начала она, но не закончила. — Твой, — просто сказал он. Она смотрела на машину и чувствовала, как внутри всё сжимается. Это было не просто железо. Это было про неё. Про всё, что она потеряла и боялась снова почувствовать. Новая модель. Новый год выпуска. Она подошла ближе, провела рукой по гладкому капоту. Металл был тёплым от солнца. Её пальцы будто погрузились в прошлое. А потом она повернулась к нему — к своему мужчине, который не только знал, чего она хочет, но и всегда старался дать это. Лола улыбнулась. Не той светской, привычной улыбкой для публики. А своей. Настоящей. Он снова подошёл ближе. Обнял сзади. И она позволила себе всё — расслабиться, довериться, раствориться в этом моменте. Потому что в тот день всё было по-настоящему. — Помнишь, ты сказала, что это был самый лучший день в твоей жизни? — Лёша вырвал её из размышлений голосом, от которого у неё внутри что-то дрогнуло. Он смотрел в сторону, но боковым зрением ловил её реакцию. Лола медленно повернулась к нему. Она сжала подлокотник кресла, словно удерживалась за прошлое. — Помню, — коротко ответила она. — И да, я от своих слов не отказываюсь. Что было — то было, в прошлом. Чтобы не выдать лишнего, она быстро подхватила кусочек сыра с тарелки и бросила в рот, делая вид, что просто голодна. Он слишком хорошо её знал, и это пугало. — Приятного аппетита, — тихо сказал он, наблюдая за ней. — Ага… и тебе, — пробормотала она, отводя взгляд на улицу. Несколько минут за столом висело напряжённое молчание, пока он снова не нарушил тишину: — Лол… ты правда счастлива с ним? Она резко отставила вилку, отодвинула доеденное блюдо, вопрос обжёг что-то внутри. Девушка подняла голову, убрала прядь волос за ухо и выпрямилась. — Ты опять… — голос её дрогнул, — ты снова решил поднять эту тему. И, как обычно, в самый неподходящий момент. — Я просто… — он подвинулся ближе, глаза мягко блестели, — я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты мне не чужая. Не смей делать вид, что я для тебя — пустое место. Он чуть не дотронулся до её руки, но в последний момент сжал кулак, отведя ладонь обратно на колено. — Ты перестала писать, — добавил он почти шёпотом. — Блин, Лёша… — она отвернулась, — нет. Ни тебя. Ни меня. Нет больше «родных». Всё, закончилось. Я сейчас отойду. — Давай. Она встала, быстро выскользнула из-за стола и направилась к краю террасы. Там, у перил, с высоты пятнадцатого этажа открывался вечерний город — огни, шум, как будто вся Москва знала, что её сердце снова дрожит. Лола достала телефон и прижала к уху. — Мирон, привет, — её голос сразу стал мягким, чуть выше. — Я тебя уже потеряла. — Привет, Лол. Тут завал, как всегда. У нас дело никак не раскрывается, — его голос был уставшим, но уверенным. — А ты говорил про отпуск…? — Ну… — он тяжело вздохнул. — у меня плохие новости для тебя. Меня повысили. Поэтому пока а этом месяце ни как. Лола раздраженно закрыла глаза и внутренне зарычала от безысходности. — Слушай… да ты что… — Лола на автомате провела рукой по волосам и откинула прядь за ухо. — Это же здорово! Я тебя поздравляю! Это надо отметить! — Представляешь, да, — он усмехнулся. — А тут на тебе. — Теперь ты у нас опасный мужчина, — она слегка рассмеялась, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Следить будешь за мной по камерам? Или уже давно следишь? — Угу, всё вижу, — он тоже засмеялся. — Но серьёзно, вечером домой приеду, поговорим? Тут старший полковник рядом. Не хочу болтать по телефону. — Конечно. До вечера, — она уже знала, что вечером опять будет пытаться наигранно улыбаться. — Целую. Пока. Лола отключилась. На душе было странное ощущение: с одной стороны, она гордилась Мироном, а с другой — знала, что теперь его почти не будет рядом. Работа станет ещё опаснее, а он и так исчезал по неделям. Леша подошёл к ней сзади и облокотился рядом на перила. — Долго ещё будешь молчать? — он ткнул аккуратно её локтем в бок. — А ты бы молчал, если бы не знал, как всё это объяснять? — она не обернулась, просто глядела вперёд, в бетонные огни столицы. — Ты представляешь, сколько вопросов у меня будет? От всех. — Ну скажи, как есть. Что это твоя машина. И всё. Какие проблемы? — он поднял брови, словно решение было элементарным. — Конечно. Машина, которая стояла у моего бывшего мужа. Ужасная идея. Думаю, Мирон не будет в восторге, — сухо заметила она. — Ага… — он хмыкнул. — Так его зовут, Мирон? — Да хватит, — она фыркнула, но краем губ не смогла не улыбнуться. — Только не начинай. — Эм… — парень задумался, делая вид, что размышляет всерьёз. — Мирон, говоришь? Интересное имя… Звучит как марка недорогого шампуня. Типа для особо стойких отношений. Мирон. Без слёз и истерик. Лола фыркнула, едва сдерживая смешок: — Ты издеваешься? — Ну а что? Я еще придумал более мягкое оскорбление. — вытягивая вперед руку, словно он видел это на заголовках в СМИ. — Лёш… — Всё-всё. Больше не шучу. Хотя… можно ещё Мирон — гондон. Она засмеялась уже всерьёз, хлопнув его по плечу: — Ты неисправим. Хватит. — Ага, особенно после того, как мой номер на твоей машине теперь вызывает подозрения у твоего шампуня. Там кстати все еще тот самый гос ЛЛ143Л. Узенюк глядит на Лолу, но на ней не было добрых эмоций, ее взгляд буквально прожигал его. — Ну, а что? — он пожал плечами. — Я бы сказал, что ты просто вернулась за тем, что по праву твоё. И пусть попробует кто-то сказать, что не так. Ещё не хватало рассказать Мирону, что её машину расхерачили в хлам, и задний бампер — теперь легенда. Лола прикрыла глаза. — Забери её. Она только место в гараже занимает, — он снова ткнул локтем в бок, на этот раз более мягче, как будто пытался вернуть их к нормальности. — Будешь? Он протянул электронку. Лола посмотрела на неё, как на искушение, но мотнула головой: — Нет. Уже не тянет курить. Я бросила. — Молодец, — он одобрительно погладил ее голову, — Тогда что, поехали? — Угу, — тихо ответила она. Она поймала его взгляд. Тёмные глаза были немного усталые, полные воспоминаний. Он сделал последнюю затяжку, он курил ментол, не поменял жижу. Затем бросил взгляд вниз и пошёл первым. Через пару минут подъехала машина. Другая. Та, что увезла их за город.