Измена

Под закрытыми веками медленно, по кругу, кружилась ностальгия прошлого. Бесконечная любовь до гроба, которая когда-то казалась вечной, мгновенно наполняла душу теплом, и незабываемые чувства ярко вспыхивали в голове у Лолы. Захватывало дух, когда в наушниках заиграла та самая песня о лете. У каждого человека есть такая песня, которая мгновенно ассоциируется с беззаботностью, опускает все рамки и просто позволяет глубоко выдохнуть от всего того, что навалилось в реальности. Лёгкий холодок с моря дул, ласково перебирая волосы и загорелую смуглую кожу. Длинная выгоревшая чёлка щекотала тоненький нос. Она убирала вверх тёмные локоны и понимала, что он уже сильно обгорел за то время, которое провёл на верхней палубе яхты. В отражении зеркала она замечала, как облезает вторая кожа, словно чешуя с русалки. Улыбка на лице становилась всё шире, хотя это был всего лишь маленький эпизод большого и счастливого лета. А потом воспоминание снова уносило её дальше — ноги погружались в мокрый песок, который обволакивал ступни до самых косточек, как тёплое парное молоко, и они мгновенно тонули в нём вместе с морской водой. Песок был тёплым, нагретым за целый день под палящим солнцем. Вот он, настоящий рай. Она поправляла лямочку купальника на груди и смотрела сквозь солнцезащитные очки вдаль. Ультрафиолетовые лучи всё равно пробивались через стекло, заставляя её щуриться и зажмуриваться. Шум перекатывающихся волн обволакивал тело, а потом всё снова возвращалось в огромный бассейн чувств. Хотелось до дрожи ощутить запах солёной воды, почувствовать, как мелкие гранулы песка поднимаются от ветра и невесомо летят в спину. Она облизывала губы, смакуя солоноватый привкус, и полностью тонула в этих драгоценных моментах. Музыка не давала забыть то прекрасное время, хотя оно таяло в руке, словно шоколад на солнце. Рот встречался с ней в лёгком поцелуе, рука ложилась на подбородок, пододвигая её голову ближе к себе, чтобы углубить поцелуй языком. Южный ветер дул, и на мокрой коже появлялись рельефные мурашки. Она ощущала на своей спине мужские руки, а взгляд останавливался на улыбке напротив. Вдалеке виднелись проплывающие мимо яхты, а сильные удары воды по телу сбивали с толку. Потом в плейлисте совершенно другая песня сменялась на ритмичный припев. Мелодия была приятной, с глубоким мужским голосом. С голосом любимого. С голосом её личного дьявола. И как будто тело вздрагивало от громких, ярких картинок — всё казалось реальным, будто происходило здесь и сейчас. Будто его губы накрывали её в эту самую секунду. Тугой язык погружался глубже, лохматые волосы касались её лба, словно сам ветер на том пляже устроил беспорядок. Возбуждённое дыхание опаляло лицо, а приятный аромат парфюма с нотками сандала и свежего душа окружал её. Карие глаза открылись, и она увидела перед собой те самые платиновые волосы из своих воспоминаний. Широкая улыбка моментально расцвела на её лице. Капелька наушника покинула её ухо, и Узенюк вставил его себе, чтобы послушать, чем она так увлеклась за время его отсутствия. — Соскучилась? — А ты, решил проверить? — Я первый вопрос задал. Хасанова молчала. Почему-то разговор у них совсем не складывался, почему он оттягивает время, ничего не говорит и просто смотрит отстранённо, будто его здесь на самом деле нет. А в ушах у неё уже играли больные строки — о боли, о страданиях. Лёша наклонился к ней ещё ближе. — Тебе настолько скучно здесь? — усмехнувшись, спросил он, глядя на её влажные от его слюны губы. Навсегда запомнил этот мятежный взгляд, когда ему удалось нарушить её привычное спокойствие. Девушка настороженно посмотрела на него. — Не то чтобы, — быстро начала она и тут же поняла, что Лёша застукал её в очень неудобный, стремный момент, такой, какая она есть на самом деле. — Просто я не в своей тарелке там… Это был чертовски неловкий момент. Новый трек из его свежего альбома продолжал играть у обоих в наушниках. Воцарилось тяжёлое, неловкое молчание. Закусив губу, она смотрела на него. Он вырвал её из спокойного ампула, абстрагироваться не получилось, да и глаза спрятать тоже не удалось. Тут же её руки погрузились в его волосы, она притянула парня ближе к себе и оставила ответный поцелуй — тот самый, который случился у неё в голове на пляже. Её тянул к себе стыд за то, что она сегодня такая не своя с ним. Лёша размазал поцелуй и оттянул зубами её мочку уха. Чуть подул на повлажневшую кожу, его нос уткнулся в кончик её носа. Она лупилась на него, зрачки бегали по его лицу. И очень хотелось спрятаться от такого внезапного появления своего личного истязателя. Он смотрел на неё с улыбкой на лице, и в этой улыбке явно затаилось что-то зловещее. Но девушка, замерев, закусывала губу и проклинала себя за то, что чёрт её дёрнул добавить именно эту песню. Песню про боль, про то, как у него каждый день кошки скребут в груди, как он сходит с ума в поисках себя. Депрессивный всё-таки вышел альбом. Так, словно не замечая его недоумения, зачем она вообще закрылась в этой комнате одна и лежит, слушая его аудиотреки, когда сама же не вышла к нему поддержать, даже просто рядом постоять со сценой. Да ей, попросту наверное, это было неинтересно. Или уже приелось. Она не знала. Её всё ещё сильно гложил их незаконченный разговор. Штиля внутри, однако, не было. Ещё и мама засыпала её смсками: «Дочери у меня, видно, больше нет». И всё в таком убийственном духе. — Что тебя смущает? — спросил он. — Ничего. — Не верный ответ снова, Лол. Говори, что не так? Тяжёлый вдох распространился по его лицу, а он не мог не заметить в её выражении преступное напряжение. — Прости меня за то, что сегодня вот так… сорвался из-за меня… с тобой произошло по моей вине, прости пожалуйста… — почти еле слышно говорила она ему, пальчики обводили его широкую бровь, ладонь нежно прижималась к щеке. — Прости, что не послушала тебя, я сделала это необдуманно. Не могу расслабиться, поэтому не хотелось тебя видеть… Безусловно, она его поразила, потому что Лёша вытаращился на неё, как на новую богему. Несомненно, он был рад, что девушка наконец признала свою ошибку. — Да, забей, — сказал он, но что-то внутри у неё дрогнуло, а Лёша не мог этого не заметить. — Окей, всё? Может, расскажешь? Или пошли вниз, ко всем, выпьем. Игнорируя его вопросы, она тихо выдала: — Мне здесь нравится одной. — Хочешь, чтобы я теперь ушёл? — Нет. Можешь и со мной полежать, — тихо прошептала она. Она пододвинулась ближе к стене, освобождая место, и Лёша сразу увидел в этом молчаливое приглашение лечь рядом с ней. Усмехнувшись уголком губ, он медленно расположился возле неё, повернулся на бок точно так же, как и она, свернувшись в небольшой комочек с поджатыми к груди коленями, в котором она лежала до этого. На несколько долгих секунд они просто утонули в отражении глаз друг друга. В полутьме комнаты он ясно видел её чуть приоткрытый рот. Она волновалась. Что ещё происходило у неё в голове в этот момент? Тягучий зрительный контакт не прекращался ни на секунду. Она первой моргнула, поудобнее устраиваясь, заводя руку под голову. Дыхание у неё было сбивчивым, он наблюдал, как она нервно закусывает нижнюю губу. Её раздумья пугали его, чёрт возьми. А когда парень лёг, то только сейчас по-настоящему понял, насколько всё его тело поднывало от усталости. Лёша наконец немного выдохнул после этого сумасшедшего дня, потому что когда отдаёшь на сцене максимум энергии, адреналина и всей душевной связи со своими слушателями, то по-настоящему заёбываешься. — Лёш… — тихо позвала она. — М? — отозвался он. — Ты написал в тексте про гедонизм. Ты это так выставляешь, будто бы гордишься тем, что можешь позволить себе всё. Но это всё… туда, я так понимаю, входят не только материальные вещи? Я просто думала, что сейчас тебя беспокоит совсем другое… — Именно? — спокойно спросил он. — Это же снова они. Наркотики. — Лоли, — он чувствовал, как её пальцы нежно поглаживают его по одной и той же траектории вокруг шеи. — Это просто строки. Не принимай так близко к сердцу. — Я беспокоюсь, — тихо призналась она. Лёша едва сдерживался, чтобы не зарычать от безысходности. Правда была раскрыта от начала и до конца. Ебаное отчаяние. Ебаная слабость. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к тому, что она теперь видит его насквозь. Она снова искушала его, напоминая о ломке… — Да неужели? Слишком, смотрю, прониклась, когда осталась наедине с собой и мной? — с лёгкой иронией спросил он. — Наверное. Или вот ещё один пример, когда ты пишешь о том, что кругом пустота, но ты заполняешь себя этой болью. Лёш, прекрати… ищи в жизни позитивные воспоминания… Услышав её слова, ему внезапно стало смешно. Его рука метнулась вверх по её плечу, потом легла на голову, немного разлохмачивая и без того спутанную причёску Лолы. Их лица были уже настолько близко, что ещё одно резкое движение — и они коснулись бы друг друга губами, не говоря уже о кончиках носов. Эмоции у неё были предельно серьёзными, а говорила она всё с таким важным, почти поучительным посылом. Лёша не мог спокойно на это отреагировать, тем более что всего двадцать минут назад он покурил травку… — Лирику начать писать? — с улыбкой на лице произнёс он. — А почему нет? — Хочешь, скажу честно? — почти шёпотом, хрипло спросил он, ещё ближе склоняясь к её лицу. А она хлопала глазками, не понимая, что именно он хочет сказать. Он смотрел на её губы, находящиеся в считанных миллиметрах. Лола судорожно посмотрела на него перед собой и закусывала щёку изнутри. Кажется, ей снова стало тяжело дышать. — Скажи, как есть, — наконец выдохнула она и посмотрела ему прямо в глаза. Они были блестящими, затуманенными, и она только сейчас поняла, что они настолько чёрные, что зрачков парня почти не видно. — Не молчи, — её голос начал прерываться. — Личное. Не хочу выносить это в строки. Тем более без твоего согласия я никогда этого не сделаю. Лол понимала, что он всегда был таким закрытым. Да и она сама в какой-то степени была точно такой же. Поэтому других вопросов у неё не осталось. Примерно прошло уже две минуты, а им так и не захотелось нарушать эту полночную тишину. Между ними была такая тесная и понимающая связь, что не хотелось её разрушать. Но потом: — Я запрещал тебе общаться с ним, — тихо произнёс Лёша. Девушка резко раскрыла глаза, увидела его безразличный взгляд, уткнулась глазами в татуировку на его лице и подумала, зачем он снова начал этот разговор… Хасанова только сейчас немного выпала из своего сонного состояния. Она нажала на наушник, и музыка остановилась на паузе. — Убьёшь меня теперь? — с лёгкой усмешкой произнесла она, ладонь обхватила его шею и чуть надавила. — Надо будет — и убью. А может, и вместе полетим вниз. — Я всегда знала, что ты меня по-особенному «любишь». — Так оно и есть. — Всё будет нормально. Не переживай. Зачем вспомнил? — Я и не забывал. — Я не хотела… — Но сделала, Лол. Сердце почти ухнуло вниз. Он помнит. Осуждает. И это было чертовски стыдно. Она не хотела. Совсем не хотела допускать этого. Она обещала ещё тогда, когда они начали всё заново, что любое общение прекратилось. Но вынужденные обстоятельства не могли её покинуть. Она должна была присутствовать сегодня и забрать акции. Только сам владелец компании мог получить их в руки, и никто из посторонних людей. — Лёш… Её пожирал ебаный стыд, он виновато вспыхнул по всему телу, превращаясь в неприятную дрожь и микроинфаркт. Она убрала руки от его лица, но он так и лежал без эмоций, оставаясь в том же положении. И возможно, у неё действительно нет души… возможно, она правда была такой последней тварью, что это и был её путь по жизни — портить людям жизнь. Или нет, лезть туда, куда не нужно, а этого у неё не отнять. — Слушай, если я реально такой хуёвый, зачем я тебе? Может, я чего-то не догоняю. У меня в голове до сих пор это не может устояться. Как ты могла всё бросить и вернуться ко мне после всего, что случилось. Ты как хороший сон после страшного кошмара. Да, травка хорошо расслабила его после тяжёлого дня. Даже язык с его ангелом развязался, показывая его снова таким мягкотелым. Он растекался рядом с её телом, да и потонул он с ней, лежал на дне и задыхался. — Тебе плохо без меня, а мне плохо без тебя, — ответила Лол. — Это да. В наших разногласиях мы виноваты оба, а не только ты. — Это хорошо, что мы оба это понимаем. Тебя нет, и так грустно на душе. Даже все эти четыре дня, когда тебя не было рядом, пока ты пропадал на съёмках, мне было тревожно за тебя. Вообще всегда переживаю за тебя. Это всё прошлое сказывается на мне. Понимаешь? Всё, что случилось, заставляет меня чувствовать вину перед тобой. Тревога каждый раз усиливается, когда я думаю о тебе, что ты, например, не в состоянии нормально двигаться. Заставляешь сам меня страдать. — Лол, всё изменилось давно. Оставь этот груз за спиной. Переживания выкинь. Главное… — его ладонь прислонилась к её щеке, и он на секунду утонул в её губах, провёл большим пальцем по ним, ощущая шероховатость от покусанных зубами губ, — не уходи от меня больше, ладно? — Не отпускаешь меня сам, — она повернула голову к его ладони, оставила невесомый поцелуй в пальцы и чуть прижалась к нему. — Я бы хотела стереть всё из памяти, но все страхи остаются с нами на всю жизнь. Лола замолчала, да и Лёша тоже затих, зачарованно наблюдая за её прекрасным, спокойным поведением. Она вся была его. Вся такая своя, родная. Ему хотелось обнять её и никогда не отпускать от себя. Только защищать. И не отпускать. Свою малышку. Лёша подвинулся ещё ближе к ней и закинул свою ногу на её талию, потом обвил рукой её спину, крепко прижимая к себе тёплое, мягкое тело. Он чувствовал на своей шее её ровное, спокойное дыхание. Так умиротворённо. Так не одиноко. И так охуенно было осознавать, что после всей этой хуёвой истории она лежит рядом и обнимает его. — Но зато вспомнила кое-что… — тихо произнесла она спустя некоторое время. — Расскажешь? — нетерпеливо спросил он. — Пляж. Бали. Море. И мы с тобой. Помнишь? — Помню, ты потом меня чуть не убила, когда я обезьяне на том острове твой телефон отдал. А он, помнишь? Убежал с ним. Ты так визжала, пиздец. Но я его в итоге догнал и забрал. — Ненавижу обезьян, — закатив глаза, проговорила она. Какое-то время они снова молчали. Многие психологи говорят, что самое главное в паре — это уметь находить время для тишины. Для умиротворения. И сегодня вечером они легко находили это время. Получалось строить что-то новое из обломков прошлого. Главное, чтобы молчание было не колким, а приятным, и сейчас оно было именно таким — первым по-настоящему комфортным молчанием, которым оба реально наслаждались. — Куда хочешь поехать? — спросил он. — Туда, где нас не найдут, не узнают, не будут обсуждать. И где есть море. Но в этот раз без обезьян, Лёш! — она легонько пихнула его в живот. — Курить будешь? Она чуть не задохнулась от внезапного предложения запретного. Тема резко перескочила в другую сторону… Лола поднялась с дивана, скрестила ноги, поправила чёлку, которая колола глаза. Её легко было раскусить, понять, чего она хочет. Но больше Лёшу беспокоило совсем не это. Сегодня ему не терпелось узнать все подробности того, что она снова в себе таит. Закрытая. Она хмурилась. — А у тебя есть? — тихо спросила она. — У меня нет, но у ребят внизу есть. Идём? — парень так же быстро поднялся и сел на край дивана. — Нет, стой, погоди. Она сделала глубокий вдох, держась за рукав его майки и немного скомкав ткань в свой маленький кулачок. Лёша сначала посмотрел на её руку, потом перевёл взгляд в глаза. Если честно, её состояние его немного пугало — она выглядела как-то не своя. — Я просто… — Что, Лол? Что просто? — Просто я вспоминала ту ночь… — Так, и? — Мне понравилось. Я бы хотела повторить. — Я знаю, Лол. Я знаю.