Измена

На секунду задержал взгляд на ее открытых глазах, разглядывая извилистые черные полосы в радужках. Немой взгляд, который пытается донести ему мысль о том чтобы «Прекратить». Затаил на миг дыхание рядом с девушкой. Руки опускаются на талию, шаг к телу ее, почти что соприкасаясь с объемной одеждой. Чувствует в сантиметрах пятнадцати возбужденное дыхание, или же наоборот волнительное? Может, показалось? Сможет ли промолчать? Сможет ли не думать о том, что это было не специально? Сможет ли скрыть это? Каждая мысль об этом как вирус, она не пропадает, только усиливается, заражает сильнее. Опасная вирусная сетка. Лёша обещал, что больше не будет «колесить» с Лолой. И тем более звать ее в общее желание. А подсаживаться на это с ней не нужно! Но это его эгоистичное предложение монстра внутреннего крайне страшно беспокоит… и утихомирить в сегодняшний вечер ни как не может. В мыслях он думал, что это последний день, последний крайний день, когда позволит себе употребить. Таких дней было много… Время, потайное, с пацанами ровнял серебристую ровную дорожку своей дебетовой золотой картой в комнате для персонала. Всего лишь маленькие миллиграммы и все. Отныне все закончиться после этого вечера. Потому что все измениться. Таким образом парень обещал себе. Лёша потерял контроль. Он развязался. Почему? Думая об этом, не находил конкретного ответа. Как по накатанной, сначала сама девушка, потом родители, нервяк с работой. Ебля эта в голове заебала, эти мысли трахали его мозги, каждый день. А в частности, когда он вспоминал о Лоле и ее мусоре выносило на агрессию. Не знает почему, но не мог парень смириться до сих пор с ее прошлыми отношениями. Это такое паршивое чувство. Ее объятия заставили замереть и мгновенно все исчезло. Когда Лола рядом, давала ему сил жить дальше. Если только еще раз она упомянет рядом с ним о гребаном мусоре, то все. Скорее Лёша реально сорвется и пойдет дальше долбить без перерыва. Убивать он себя любил. Почему то думал, что это он виноват во всем. Но мысли уже перевернулись в карусели и как-то стало похер. И он отчаянно старался быть кем-нибудь другим, кем-нибудь достойным для своего ангела. Он жалел, что не мог соответствовать ей. Она не заслужила такого торчка рядом с собой. Сейчас хотелось залезть в какую-нибудь пещеру и не вылезать из нее, чтобы не видела его таким ужасным и непостоянным. Тело расслабилось, веки набрякли, так что ни единой мышцы не ощущалось. Скелет стал, словно пушинка, если бы не притяжение земли он бы взлетел. Заторможенно смотрит на нее и пытается убедить себя в том, что он вменяемый. Как же он скучал по этому состоянию, сколько прошло? Неделя? Две? Зачем ты вообще выбросил все наркотики в туалет? Идиот. Правда глупец. И черт бы знал, раньше, что она вернется после встречи с матерью. Он бы ее немного позже сам же забрал от нее. Но она приехала заблаговременно. Все надежные планы были испорчены. Увидела, то что не должна была видеть в самом начале. Лёша ненавидит себя за это. И ненавидит себя сейчас за все… — Тебе нужна перегрузка. Тебе нужно отдохнуть и поговорить с родными. Вот увидишь, как станет лучше. — Думаешь? — в миллионный раз за день слетает ухмылка с лица. Но тут же сделал серьезный вид. Дабы не давать девушке сомнения и подозрений. Фокус размыт, но держась за талию, руки задрали платье, вверх по бедрам, ощущая соблазнительные косточки. Помогает устоять, и кажется пространство даже кружиться перестало. Замер не подвижно, боясь даже дышать рядом с девушкой, не выдать бы себя сейчас. Какая же тупорылая ситуация. По-иному никак не умеешь? — Ты слишком много выпил. — Лола морщиться чувствует крепкий перегар. — Когда так накидатся успел? Это я тебе не скажу. Ведь, ты наверняка сама попросишь. Отворачивает голову в сторону, параллельно рассматривая выжженную бежевую стену в курилке от зажигалки. Что-то вырисованное на английском языке. — А ты, будто бы нет? — Я не собиралась сегодня пить, на машине приехала. И вообще Леш, давай без…этого обойдемся, хотя бы в этот вечер? Она не теряет с ним зрительного контакта всматривается в темные глаза, не отрываясь. Он совершил уже эту ужасную ошибку. Когда толкал розовую таблетку экстази в себя, минутами сорока назад, девушка, так и не раскрыла, что с ним что-то не так. Однако, тихий отголосок его совести кричал, остановись, не поступай так с ней. Этот голосок был быстро оглушен его зависимостью, а после — дорожкой в нос. Не в духе совсем, не в его стиле, чтобы что-то скрывать от нее. Особенно, когда вся жесть в жизни прошла в ускоренном темпе, после всего дерьма — она рядом, а Лёша неудачно сорвался. Благо, единственным источником света располагался неяркий фонарь, над центром потолка, то она сразу разоблачила бы его. Лола выглядит растерянно, Лёша хотел уберечь ее от порыва. Да и зря она приехала вообще в это место. Наверняка он пожалел, но что либо менять было бесполезно… Его болезнь снова появилась на горизонте и орала во все горло «очнись тебе нужно сегодня, как следует релаксировать, и вскоре забудется, станет легче». — Все будет по-другому, — поглаживая пальчиком щеку своей королевы, она прислоняется к ней, смотря из-под опущенных ресниц. Лол закусывает губу и не может сдержать искренней улыбки. Гигантская вероятность растет, что Лёша ее убедил, как делать нехуй. — Наверное, я просто себе накручиваю, слишком много мыслей. Не могу не думать о том, что тебе будет потом херово. Может быть попробуем снова созвониться с врачом? Он поможет, Леш я… — Лол, ты сейчас, что видишь перед собой? — Тебя. — Вот, именно меня. А теперь смени уже настрой, — он взял ее ладонь, — давай отдохнем, не думай, не думай ни о чем. А особенно о прошлом. Давай, сегодня расслабимся? Не в том смысле расслабимся, — Лёша засмеялся, и по привычке почесал нос, — я о том, что нам нужно опустить голову, хотя бы сегодня, давай? Пора бы уже успокоиться и выдохнуть? Согласна? Если ты думаешь, что меня сейчас ломает, то нет, нет пока ничего. Фуфолог из него тот еще. Полный вдох грудью, чувство поганое у нее, все равно, давление от одного бокала выпитого безалкогольного игристого, при входе в заведение не помогло. У Леши лезит мысль о том, что она догадывается, что он сорвался опять. Старался выглядеть серьезным и уверенным в себе, смотря сзади нее в зеркало, он видел свое лицо. И оно было абсолютно спокойным, парень даже сам себе поверил. Девичья ладонь теребит круглый браслетик на запястье, ловит ее волнение с самого начала, как она приехала. — Лол, о чем думаешь? — хмурится, глаза бегают по ее лицу. В комнате пахнет свежим горным ароматизатором из бамбуковых палочек, но сигаретный запах давно въелся в каждый уголок помещения. Горчинка в горле появляется у девушки, и как-то пусто внутри становится, почему она это снова чувствует? Лишь, когда глядит в окно со второго этажа, смотрит на маленькие снежинки, которые приземляются об железный подоконник, они сразу же таят, объединяясь с другими в общую большую каплю. И чувство будто вины перед ним охватывает ее. Колит на кончиках ушах неприятно, сжимает еще сильнее его руку, ощущает прилив надежды. Трезво мыслить с ним не удастся. Ведь Лола устала терпеть его падения, и боится снова потерять здоровую часть своего мужчины. Да и тем более, когда она сама разбита, в себе не уверенна. Оно и понятно почему у нее такое переменчивое настроение, но пока все не дошло до критичной точки. — Леш, я… — Мы, кажется, обсуждали, почему возвращаешься назад? Выдохни уже. — Да, но… — Если тебе не нравится здесь, то можем уехать? В чем проблема твоя? Если не хочешь говорить, то я уже не знаю, что тебе нужно. — Нет, все нормально. Давай побудем здесь. День рождение все-таки у Сереги, — она пожала плечами неуверенно улыбнулась, уголками губ. — Точно? — Да. — одобрительно сказала, с улыбкой. — Ладно, что ты там говорила про перегрузку? — О том, что нужно будет решить вопрос с родными. Что ты им сказал? Поговорил? Что они сказали? — Говорил. И был не готов услышать от них прощение. Так стоп, погоди, — мужские руки взяли ее голову направляя к своим губам, чуть выше, — ты же не просто так спросила? — Ну, ты им в прошлом наговорил много неприятного. Это хорошо, что они тебя поняли и услышали. Я тебе говорила, что не нужно тянуть… — сдавленно произнесла девушка. Лёша закатил глаза. — Малышка успокойся пожалуйста. Я знаю, что делать. И еще… — Что еще? — Ты была бы не против того, если бы мы с тобой съездим в одно место… Ой, молчи. А почему он сейчас так запинается? Черт возьми. Бля он мог поклясться, что это самый тяжелый разговор за всю его жизнь. И какого возьми его хрена смелости он внезапно решил заговорить о «запретной» больной теме? О той теме что, засосало на языке. Горе. Смерть. Горе. Смерть. Будто поперек горла нож воткнули. Как будто он хочет сказать совсем не правильное. То что вообще не похожее на него. Неловкая пауза повисает, затяжная. Взгляд коснулся место соединения их сцепленных рук, ее вторая рука накрыла сверху лодожкой теплой, влажной. И судя по реакции Лол заметила, слава богу, что ему тяжело говорить. Она понимающе отнеслась. Она всегда так делала, он чувствует ее поддержку всей кожей. — Леш, съездим куда? — сделав глубокий вдох, подняла голову, собираясь с мыслями о том, что она долго ждала. Ждала с тех пор этого момента, пока парень был вменяемым. Когда было то незабываемое время, когда было все хорошо. Хорошо. А может быть ты заткнешься сейчас говорить о ней? Не в состоянии, в мазаный под наркотой. Хоть капелька уважения есть у тебя? Просто молчи. — К Дари… Ну, это диагноз. — Ох, да, конечно, конечно. Необходимо в первую очередь. Необходимо. — Спасибо тебе. Истинна вот она. Можно выдохнуть. Если бы не сказал сейчас сразу, то было бы сложнее в трезвом уме говорить. Видя, то как он себя ведет, облегчение прошлось до кончиков пальцев, кулак разжался. Принятие настигло его. — Все нормализуется. Вижу тебе лучше…хочу тебе помочь, поддержать. Я всегда хочу, чтобы ты чувствовал, себя хорошо… Музыка за дверью стала громче, значит заветная программа вечера начинается. Отдаленно играют клавишные и еще пару духовых инструментов. Предсоединяются барабаны, по звонким дискам бьют палочки. Пытаясь уловить его спокойствие, которое он пытается внушить вдоль ее боли натянутых границ. Нервяк в теле не унимался, и это так нахер бесит. — Леш, вообще я хотела сказать… — потупив глаза перед собой, изучает его толстовку с вязанным синим крючком, медленно поднимает вверх голову, встречаясь с Лешей теперь лицом к лицу. — Говори. — Все было бы хорошо, если бы… — Лол, если бы что? Она долго молчит, ком в горле становится больше, растерянно смотрит. Опускает снова глаза в пол. Брюнетка хочет это сказать, напрямую, чтобы тот понял, что она чувствует в данный момент в его окружении, да и что чувствует по отношению к нему. — Лоли, что не так? Ну, что блять не так, объясни? Что я снова не так сделал? Что не так сказал? — он произносит чуть громче, а внезапное прикосновение к щекам ощущалось сильнее, как будто сдавить с обеих сторон готовы ее голову, — или что? Снова твой бывший мусор хочет стать твоим одним и единственным героем, а? Что, Лол, не так, я не понимаю? — Леш, неужели тебя до сих пор беспокоит… — автоматически она пытается отстраниться с его хватки, пытается убрать его руки, только получилось отойти в сторону, а парень вместе с ней же. Его резкий напор пугал, очень напугал ее. — Что? Беспокоит? — он громко засмеялся, от слов язвительных, — Что должно случиться, чтобы я не сошел с ума? Ну, что? Расскажи мне, что в твоей голове? — пальцы схватились и затрясли за голову, в попытках образумить то ли себя, то ли ее. — Заткнись! Господи, Леш! Не сейчас…не об этом речь! Перестань! Почему вообще начал о нем говорить? Несешь бред! Хасанова начинает злиться, это невероятное зло вываливается на него с головой. А она такая красивая, когда срывала голос. В каждой интонации и букве прослеживается дерзкий тон. Узенюк прекрасно распознавал. Но так от этого отвык. Давно было. — Да что ты. Заткнуться. — он вскинул брови вверх, убрал внезапно руки от нее, раскинул по сторонам. — тогда посвяти меня, пожалуйста. Пока снова чего не произошло! Хотя я очень, очень хочу услышать, что ты хочешь мне сказать дальше! Ну и нахуя ты молчишь? Отвечай, — он наклонился к ее лицу и ткнул пальцем в ее висок. — что в твоей голове? — Ничего. — отвечает она смотря в одну точку за его спиной. Только не на него, потому что она не может держать выдержку. К карим глазам с каждой секундой подкатывает мерзкая пелена. — Ну, конечно, же, — недовольно произносит он, — в твоей голове нет ничего хорошего, только одно на уме. Бесит, не так ли? Где-то в подсознании Лол понимала, что не должна выводить его. Но почему он сам сейчас говорит о Мироне? Зачем сам же себе накручивает? Хасанова даже и не вспоминала о нем ближайшие два дня. Она закрывала глаза на его сообщения, все эти переписки, они бессмысленны, отвечала на них сухо. Но не будет новых фрагментов отношений между тем человеком, чувства изменились. Все изменилось. И не могло ничего испортить ее решения вспять. Мирону ясно дала понять все кончено. Но тот упорно пытался в хорошей форме вернуть свою девушку в разум, чтобы вернулась к нему. Но остывшее сердце разбитое, отвечало игнорированием к нему. Она объявила ему антракт. — Ты…ты…верно не понимаешь. Ты истязаешь меня и ломаешь, ты меня уже давно сломал сам в прошлом, потому что так хочет твой внутренний гнилой человек! Ты так легко сейчас говоришь со мной и я вижу ты вообще не осознаешь, что мне больно, терпеть тебя такого психопата. Но я то понимаю почему такое происходит. Ты думаешь, что ты справишься со всей этой дрянью один? Но нет, Леш, это такой отстой! Ты не справишься сам. Просто пиздец какой отстой твориться вокруг! Оглянись, посмотри….Я всего лишь, хотела сказать, что здесь все те люди, которые тебя подсадили на наркоту. И я прекрасно знаю, что сейчас тебе тяжело себя сдерживать. Ты поэтому, как на иголках, да? Я всего лишь, хотела донести до тебя… Я скучаю по прежнему тебя! Скучаю по тому времени, когда все было без этого дерьма! Безумно, скучаю! — срывающимся и задыхающимся голосом от подступающих слез, закричала и предательские дорожки с щек хлынули, заставили замереть перед ним, отвела взгляд вытерла рукавами черного платья, и потом сказала чуть тише, — Ты даже не представляешь как. Мне так жаль, что все произошло. Что с нами происходит…не дает мне спокойствия. У меня даже сейчас мандраж в руках, меня трясет от всего, что происходит за этими стенами! Все это время я молчала, сейчас уже не могу, уж прости. Волнует еще как… Но когда я вижу всех этих людей снова в близи с тобой, я не могу унять свою злость. Леш, я хочу закопать себя, когда вижу тебя под наркотиками. Я даже сейчас не знаю, с кем я разговариваю… — разревелась конкретно, миссия сильной стороны девушки провалена перед ним, взглянула в глаза, рассматривая каждое тату на лице, остановившись на губах, — хочешь знать, что твориться внутри меня? Ответ прост. Посмотри, посмотри в мои глаза блять! Видишь? Мне страшно. Там нет огня, там ты не увидишь радости, там только черное дно. Такое же дно как у тебя! Леш, дно полное! Понимаешь? Нет света нихуя, лишь непроглядная тьма, только внутри меня тихо и пусто. Когда я с тобой мне то холодно, то тепло. Ты меня подбрасываешь вверх, то швыряешь в низ. А самое страшное… Ты меня туда тянешь! И это так чертовски хреново звучит, я не могу это уже терпеть, прошу тебя пожалуйста не дай мне снова в тебе сомневаться, не дай мне волноваться за тебя. Я не могу…я не могу больше выносить все это. Твои перепады настроения, срывы, ломки, уничтожения себя. Ты не хочешь делать ничего для исправления своих проблем. Даже не пытаешься помочь себе! Я не могу смотреть на то, как ты себя разрушаешь с каждым днем! Я не сильная, я уже не такая какой хочу казаться, я давно уже не такая…мне кажется, что все бессмысленно. Мне кажется, что я лишь обычная тень тебя, только не понимаю для чего? Я устала бороться с этим, понимаешь? Я уже не могу мириться с тем, что у нас возникает. Если так и продолжиться мне, придется заново жить без тебя…в одиночестве, одной… — веки больно начало щипать. Шмыгнула носом еще больше возникло омерзение и ненависти к своей слабой личности перед Лешей. Не умеет держать в последнее время свои способности сдерживать слезы. Парень ощетинился, отодвинулся от мокрых глаз режущих его, словно по ране кровоточащей. Невыносимо глядеть на нее, когда сам же знает что все из-за него. Это не тот взгляд, который боялся, это тот самый, который предупреждает. Бьет по твоей безнадежной зависимости, говоря о том, что накипело. Пора уже начинать думать, как покончить со всем дерьмом. Парень отвернулся. Не может смотреть в ее сторону, когда сам же стыдиться себя и хочет сознаться. Ну что же ты? В падлу тебе такое слышать? Да? Когда напрямую говорят в лицо? Так еще и от девушки своей. Сценарий внезапно для него изменился. — Все сказала? — сконфуженно произнес Лёша. — Знаешь, звучит так, словно, ты уходишь от меня. Внимание сконцентрировал на улицу, на подезжающие машины, парковка была уже почти вся заполнена. А в сторонке стояли кучкой водители и охранники покуривали, которые ждали своих пассажиров, когда закончиться праздник, развезут их. Перед собой видит сотню дорогих тачек. Роллсы, бентли, ламбы, и другие. Всем скопом можно было взять и сделать самый огромный музей. Слишком много гостей, слишком много «своих». И слишком много попыток уйти в жесткий рейв, как минимум на недели две. Судорога кайфа уносит от представлений в бошке. Зуд. Желание. Недомогание. Передернуло сразу же в нервах. Не хватало. Рука опустилась на затылок, растерянно потирая его. Она ведь не заслужила к себе такого отношения, она ведь ни в чем не виновата. Как чертовски глупо показывать себя адекватным, как глупо тайно лезть одному по канату. Это так…так паршиво… Пальцы вытащили коробочку парламента из заднего кармана джинс, открывая, стискивает сигарету в зубах. Незамедлительно поджигает ее зажигалкой. Тишина за спиной продолжалась и Лёша знает, что она стоит, не уходит. Тихий только всхлип, шмыгает носом, так чтобы тот не заметил этих звуков, блондин ухмыляется. Кажется, это единственное родное, что осталось производить, чтобы поверить своему Я. Это просто смешно. Он хотел, чтобы Лол ушла, ради ее спокойствия, чтобы Хасанова не страдала и не лила слезы из-за него. Ему нужно срочно еще принять. Ему нужно срочно к ребятам и отъехать. Стряхивает пепел под ноги. Лола бросить второй раз не сможет. Не посмеет уйти… Никотин спускается от затяжки глубоко под легкие, затем на выдохе выпускает прямой струйкой сизый дым в пол, обернулся к ней. — Ну, что дальше делать будем? — обернулся через плечо, по привычке положил одну руку в карман. Торопливо вытерла лишние слезы, подняла голову, выдохнула через рот. Убрала волосы за уши. А его этот взгляд сверху вниз, был таким безразличным, еще больше кидало в сторону безысходности ее. Прислонилась лопатками сзади к зеркалу, а оно было большим от пола до потолка, с роскошным расписным багетом. Ладони прикоснулись к до сих пор горящим щекам, стараясь отогнать от себя всплывшие снова тяжелые воспоминания. В одну точку перед собой, будто в транс ушла. Чувства сейчас смешанные со стыдом и злостью. Стыд к себе, а злость на Лешу. Он молчит. Происходящее вокруг не нравилось. Полный вдох, и все что было накоплено сжирало. — Я не знаю почему, так сейчас себя веду. — она легонько хлопнула ладошкой обречено по бедру. Голос ее еще не восстановился после драмы слов. — Знаю что ты чувствуешь, и да, мне тоже страшно. Но Лол, тысяча людей так живут. И еще больше людей живут еще хуже. Так что в нашей жизни не так все плохо. И еще кое что, не смей, не смей я тебе говорю, — залитое слезами лицо и трясущиеся руки, которые усердно пытаются остановить поток, а Лёша опробовал еще пару затяжек с тяжелым табаком, на выдохе вместе с дымом произнес, — не говори мне это прямое прощай. Пока ты стоишь передо мной, пока ты здесь. Я не отпущу тебя. Ты будешь со мной, даже когда выхода нет. Я буду с тобой и буду держать тебя за руку. До конца блять, ебаной жизни до гроба. Ты моя причина по которой я все еще здесь, ты моя причина чтобы жить, чтобы находиться и наслаждаться этим гребаным миром. Малышка, я не хочу скрывать… — Что скрывать? — ели сдержав обреченный вздох она успокоила эмоции и украдкой взглянула в сторону окна. Лениво улыбаясь, он потушил сигарету, выкинул в бочку к остальным использованным палочкам. Подошел так, как будто его заставляют идти против своей собственной воли к своему ангелу. Встал рядом с ней. Лёша молчал, но то что скопилось на языке хотело выйти. Очевидно он уже видел исход сегодняшнего вечера. Утешало в данный момент то, что за дверью было тихо и ни кто из знакомых не мог услышать их разговор. — Я под кайфом сейчас. Легкая тень от разочарования слов его, заставили Лол охнуть, выпустить тяжелый выдох. Черт возьми…опустила на него разочарованный взгляд. Она смотрит в его глаза и не видит ничего, кроме черной бездны, которая затягивает и ее в этот грязный ил, со слизью. Лола задыхается. Слишком много честных слов от него, не может переварить смысл. Как будто рыба выброшенная на берег, открывает рот, затем закрывает. Слезы остановились. Хочется сказать, но слова застревают во рту. Язык повернуться не может. А в груди не приятно жжет, от наплевательского отношения к себе. Успевает только перехватить, впитать последние больные слова. Глубокую рану, однако Лёша сделал в ней опять… В секунду захотелось истерично смеяться, чтобы Лёша видел что ей плевать. А поздно уже она упала, она сломалась. Надо ли что-то сейчас говорить? Если парень все равно не поймет смысл ее слов? Не поймет, как ей тяжело, как сложно с ним рядом стоять. Если ее пугало, что парень будет таким, как раньше. То сейчас стало плевать. В ней, как будто не осталось больше ничего человеческого, не осталось когда рядом он. Дерьмо сгущается, тьма с ебаными мыслями накрывает их двоих и уносит в преисподню. — Давно? — шепчет тихо, спустя долгого молчания. — Ага, — Лёша прищурился, коснулся ее рта большим пальцем, обводя нежно контур нижней губы. — часа два и еще хочу. — Больше ничего не произноси. Не делай мне еще больнее. Ладно? — тихо-тихо проговорила Лол, и глубоко в подсознании хотелось скребсти по этим голым стенам. Чтобы остались следы от ногтей, а потом сломать пластину и чертить пальцами кровью по ним. Кричать. Разрыдаться. Упасть. От безнадеги чувств ебаной… — Тоже хочешь? — Нет, не хочу. — Врешь. — Нет…не…нет. — Это не просто врать, да, Лол? Особенно, когда желание есть. Подавить не получается? — Ты так не сможешь соврать, потому что у тебя не получилось. — одобрительный тон, но почему то он был парню не так приятен, как ее признание. — Построила уже планы? Она выгнула бровь. — Какие планы? — Планы для жизни без меня. Какая бы она была? Ты так смело говорила об этом. Хочу понять логику слов твоих. Тонус мышц в животе разорвался, сердце ухнуло в низ. Лол опустила голову на свои ноги, а затем маленький шаг к нему. Руки обвивают его талию, щека соприкасается с грудью. Прикрыв глаза, она не хотела бы произносить ему больные слова. Но раз уж он первый начал открытие их ужасного разговора. — Она была бы серой. — А сейчас что серобуромалиновая? — он засмеялся и так же приобнял только за плечи, утонул в ее волосах, запахе родном. — Типо того. Давай не будем ругаться? — буркнула в его плечо. — я так устала, я устала носить в себе все переживания. Сколько должно пройти времени, чтобы ты вернулся? Леш, ну сколько? Сколько тебе нужно времени? — Много, Лол, много. — Что же…что же ты такое говоришь… — Правду, чтобы не врать тебе. — Ты, ты просто…ненавижу… — облизав пересохшие губы, руки в кулаках сильнее стискивают между пальцев его вязаную кофту. Еще теснее с телом контакт, теперь слышит и его проклятое сердце. — Это странно, но я сам себя ненавижу. — усмехнувшись отвечает, прислонившись щекой к ее голове. Десяти пальцев не хватит, чтобы перечислить все моменты, когда Леша колол ее за живое. Очевидно, ему это доставляет особое удовольствие, а такие наклонности имеются в основном у садистов, которые наблюдают за своими жертвами. Смотрят и пьют из них все негативные чувства. Он давит снова на уязвимые и чувствительные точки девушки. Все внутри рухнуло, будто струна оборвалась и в конце коридора свет погас, сгущается темнота за ним. Внезапный взгляд вверх, встречается с любимыми глазами, всматривается. В его глазах плещутся океаны адового веселья и безумия. Нет, ей не страшно. Рука сильнее стискивает ее уже за шею, ближе прикасается к телу. И тут все затихало на минутку. Даже паника исчезала в руках, пальчики пробрались до кожи его под толстовкой. Теплый объемный свитер был ему чуть ниже ягодиц, а сейчас ее ладони подлезли под него и гладили спину. Палитра мира для нее уже давно поменялась, когда начала с ним заново отношения. Яркие краски подливались, и лишь изредка добавлялась черная масса. И она уже запуталась, что ей импонировало больше. Неожиданные повороты, с хуевым концом или же нормальная жизнь как у всех. Страшно и непонятно. — Почему сразу не сказал, что принял? — Испугался быть в твоих глазах, ублюдком. — Не так… Чувство вины перед ним стало давно для нее привычной эмоцией. Сейчас над ней буквально стоит снова эта туча. — Так, от конца и обратно, именно так. — Леш, неужели нет выхода? Попробуй держаться. — неуверенно шепчет и голос задрожал. — Это последний раз. — Последний, ну как же, — она усмехнулась, взглянула в глаза парня и видела в них равнодушие. — Теперь вернись в свои слова. Странно, да? Почему же ты так упорно рвалась в одиночество? А сейчас стоишь и смотришь на меня, как будто я последняя таблетка, для принятия хорошей жизни. Лоли ты мне не лги. Не лги сама себе. — Пожалуйста прекрати, мучить меня. Просто замолчи, хватит, хватит меня тянуть туда! — Хватит? Хватит, говоришь? Это тебе хватит, ни кто тебя не тянет Лол. Все это время по-моему это ты сама туда идешь со мной. Теперь скажи мне, почему? Зачем? Лол? И та единственная ночь с порошком, с тобой была прекрасным сном. Забудь, забудь все ощущения, что были. Забудь. Но пятно ты оставил большое, подобно бензину на мокром асфальте. Оно еще не слилось, долго смываться будет. Веки дрогнули, лицо настолько близко, что видел ряд ее неровных ресниц, одна длиннее, другая чуть меньше, затем следующие две еще больше выпирают. Почти касается ее губ, но эти глаза заставляют замереть перед ней. Она прерывисто дышит. Дыхание горячее у девушки, так что обжигает лицо. Волосы чуть съехали на лоб, но тем не менее сейчас для парня не важно. Он ее в угол загнал и сам же держит. Наслаждается ее личной слабостью перед ним и перед манящим желанием. Она хочет и хочет. Хочет. Губы приоткрыты. Запах Леши кружил голову. Запах сигарет и крепкого алкоголя, смешался с элитным парфюмом. Нет покоя в сердце нифига. Вокруг все меркнет еще больше, тишина давит на виски. Поцелуй должный, больной, извиняющийся перед ней. Ответ последовал через секунды три, будто осознав все что случилось между ними. Она позволила ему в этот вечер последний раз опуститься и повеселиться. Ладони девушки опускаются на щеки, приподнялась на носочки, чтобы глубже ощутить его в себе. Светлая часть разума кричит ей, что это ошибка, напоминает о том, что тебе будет тяжко с Лешей, как будет больно. Неизбежно и без поворотно она опустилась с ним на дно огромного черного моря. Все. Что-то щелкает внутри, спуская процесс саморазрушения теперь и у Лолы. Мысли барабаны, бьют в голову. Слишком тихо и пусто внутри. В бреду тумана за закрытыми глазами видит, что ее самозащита рушиться, ее не склеить. Сама напоролась, сама полюбила. Жуткий треск в голове, голос кричит о том, что и ее время с ним пришло. Говорит не отпускать, потому что ей хватит сил на их двоих уйти от горы снежных дорог. Она долго ждала этого. Сама конечно не ожидала от себя. Пора бы уже домой, в прошлое. Она точно сойдет с ним с ума. Подвижный язык не дает отодвинуться от Леши. Затылком случайно ударилась от того, что его тело чуть навалилось на нее. Точно сильно ударилась, машинально погладил ее волосы сзади. По бедру скользит ладонь. Легко проникает под платье, затем во внутреннюю поверхность, нежно поглаживая, очерчивая замысловатые узоры на чулках черных. Пальцы ледяные доходят до полоски голой кожи, мурашки идут к тому запретному месту. Хасанова замерла, окостенев на месте, даже собственный язык в его рту остановился. Она позволяет себе забыться. Картинка перед глазами уже поменялась внезапно, дико захотел ее тело всем похабным чувством. Тяжелый выдох, почти что стон в поцелуй срывается у Леши из глотки. Как замечательно. Раздались громкие басы отдаленно с концерта, в уши попадает, добавляют в чувствах страсти. Вспыхивает моментально. Удерживать больше не готов с ней этот натиск, когда ее сексуальное тело рядом. И хорошо, что дверь в курилку была с защелкой, что кстати странно. Для чего и зачем? А тупые вопросы для кого нужны то? Лёша быстро воспользовался ей, закрыл. Ее самообладание над собой, утекает, как песочные часы. Приятные ощущения внизу живота заставляют открыть глаза, тот взгляд напротив так же как и она смотрит. Возбужденно дышит в рот ее, почти что кряхтит через поцелуй не разрывая с ней контакт. Лола не понимает зачем он это делает, она шумно выдыхает, и такой же горячий выдох распространился теперь ответно в ее лицо. А тонкая ткань трусиков отодвинулась в сторонку, благодаря личному дьяволу. Ледяные пальцы проводят по ее промежности сначала вперед, затем назад. По сочным местам, в середине смазка, и горячая плоть. Это черт возьми вырубает еще больше. Бля…ощутил жар. В этот момент захотел разорвать маленький предмет на нижней части тела и войти. Оттрахать как следует. Выбить из нее дурь, что вылилась на него. Видел ее противостояние глазами, видел борьбу, видел снова, как ломается. Какое же удовольствие было для Леши в данный момент, питаться ее светлой частью безысходностью перед ним. Она вероятно думала, соображала, как бы вылезти, как бы уйти…но хрен там, не уйдет. Отвлекает легкое движение ее бедер, а палец, будто случайно вошел в нее. Хотя это благодаря ей такое произошло. Лёша ухмыляется, а Лол закусила губу. Попытка исчезнуть испарилась в голове у нее. Прямо сейчас войти в нее. Почувствовать и растекаться. Нежное касание клитора, новый фанатичный стон. Отрываясь от губ притягивает просто к себе, чтобы как-то придти в себя, стон рядом с ухом Леши, а затем кусает кожу его на шеи. Боже…что ты творишь. Что делаешь… Она трется о ладонь и тает на ней. Пальцы не входят, только скользят по влажному краю. Краю ее эйфории. Тело расслабилось, она пыталась устоять на туфлях, чтобы не рухнуть на этом грязном полу от пепла сигарет. — Нам нужно идти. — вновь простонала она. — Торопишься куда-то? — ухмылка, издевка слетает. Лёша еще больше хочет ее, не с терпимо. И он никуда не уйдет, пока не снимет собственное напряжение в штанах. Подготавливает ее, разогревает. Перед глазами яркие вспышки удовольствия летают. Два пальца вошли на половину затем вышли, так он повторял не известно сколько раз. Она не считала. Только молила про себя, чтобы не останавливался. Руки держатся крепко за шею, почти что повисла на нем. Пальцы перебирают между прядей платиновые волосы его. Глупо улыбается, утыкается лбом в плечо. Осознает, что они снова не то делают, совсем не тем занимаются. Внезапно смешно. — Лоли, нормально все? — Мы два придурка, просто, там столько народу за стенами, а мы… — задыхавшись, полу шепотом отвечает она. — Ни кто не узнает, — заторможенно произносит. Не переставая улыбается от блаженства, от того какое удовольствие в данное время ей доставляет. Были странные ощущения, у Лол чувства смешались со злостью и с желанием его близости. Контраст. Такой тесный злой. Ему еще больше захотелось ее. Продолжая кружить ладонью около чувствительного места, он не смог сдержать ровное дыхание. Страсть зарождалась внутри. Уже хотелось большего…прохлада воздуха в помещении, замешалась с горячей смазкой в ладони. Господи, помоги не упасть. Так хотелось вернуться в уютный плен его рук, как он играет с ней. Но резко стало холодно, он вышел из нее. Привлек к себе, смятение на лице, покрасневшие разгоряченные щеки пылали от переизбытка огня. Без песчинки сопротивления и сомнения Лола сама понимает, что нужно делать дальше. Подойдя к окну, она нагнулась, локти расположились об широкий подоконник. Платье вновь поднимается вверх до талии, руки блуждают по гладкой атласной ткани на груди. Теперь теснее прижалась одновременно и к руки, и к грубой ткани джинс. Потерлась смело о нее, об твердый вставший стояк. Сразу же услышала шорохи сзади, только затаив дыхание уставилась в окно, на огни фонарей. Справа зеркало было от них, переведя туда взгляд, увидела, как Лёша расстегивает ширинку, одну единственную пуговицу на поясе. Спускает ниже по бедрам, сразу же вместе с бельем. Заметил ее сверлящий взгляд в отражении, наклонился к уху ее. Пришпиливая весом своим к этому чертовому подоконнику блять. Ощущает жаркую плоть между разведенных ножек, внезапный сорвавшийся стон с губ… — Подглядываешь? — прошептал Леша в ухо, и от внезапно коснувшегося кожицы обжигающе — горячего дыхания по спине и руках пробежали мурашки. — Нет, просто проверяю, не решил ли ты мне развести на очередной секс. — махнула взглядом на самодовольное размазанное лицо, с ухмылкой на губах. — Угадала. Моя тайна разоблачена. Главная его особенность была смотреть всегда в глаза. Так же смотрит в зеркало, в сторону, не спуская ее из виду. Она не отрываясь наблюдает, как он сам же наклонился, целует в щеку, в висок, затем чуть ниже, справа к шеи прислонился губами. Но девушке не дает покоя член, еще раз двинула бедрами, попытавшись поглотить его в себя. Попытка была не удачной. Лёша засосал разноцветную кожу от татуировок, нежно убрал волосы в другую сторону. К сожалению укладка девушки подпортится, и возможно она ее уже похоронила. Зря отдала кучу денег и потратила, как минимум час на всю красоту. А про макияж и во все можно забыть. — Хотел еще кое-что тебе сказать. — Что? Она ощущала его руки, на бедрах, что держали крепко. Наверное думает о попытках сбежать? Но это все такие глупости сраные, что пиздец…кроссовок его сбивает ногу в туфельке в сторону, разводя ноги чуть шире. Пристроился еще поудобнее к ней. — Ты сегодня выглядишь охуительно. Он сходит с ума. Кайф настиг еще больше с ней. Руки стягивают с ключиц, вниз по плечу черный объемный рукав платья, оголяя ее кожу. Глубже под ткань ладонью, зажимает грудь. Оттягивая сосок между пальцев. Она вздрагивает, пропуская через свое тело сотню тысяч вольт, и сдается на этом моменте. Сзади резкий толчок, вместе с хлюпающим звуком от смазки, припечатывает костяшками на бедрах к поверхности, девичьи руки выставляются к окну, оставляя влажные следы на стекле. И она расслабляется, позволяет ему делать то что он хочет, потому что это нужно ей тоже. Ему. Сейчас все нужно опустить и сделать, что есть силы не возвращаться в это дно вместе.