Измена

— И что в итоге она сказала тебе? — Да ничего, искала тебя всю неделю, мне сама звонила, звонила зачем то Мирону, а он мне, я сказала ей как ты мне и говорила, что я ничего не знаю о тебе и о твоем нахождении. Но она вроде, как все поняла и перестала приезжать в офис. — Аделина издает такой заразительный смешок, что Лола сама того не ожидая поддерживает смехом, чувствуя, как уголки рта непроизвольно тянуться по щекам. В кабинете пахнет свежестью, цветами, эвкалиптом. Она удаляется вглубь помещения, достает из шкафа две большие толстые папки, которые выше были ей на голову, кладя их на стол с грохотом, весело проговаривает: — Мама не успокоится, пока будет точно уверенна, что со мной ничего не случилось, — Лол жмет плечами и снова утыкается взглядом с улыбкой в бумажки ища беспорядочно пальцами главные документы по смете, — она неуемная, время пройдет и поймет. Так или иначе, ей придется смириться с моими больными действиями, как она выразилась, насчет моего воссоединения с бывшим мужем. Аделина немного оборачивается и делает легкий взмах рукой. — Кстати, Анна, тут такой скандал закатила на днях, когда скорее всего поняла, что мы тебя прикрываем, от контакта с ней, тогда она даже угрожать начала увольнением в отделе некоторым сотрудникам, — Аделина прошагала к софе и плюхнулась в мягкие разноцветные подушки, закинула ногу на ногу, — она волнуется, ты же понимаешь? — Она волнуется только из-за того, что я упустила возможность выгодно выйти замуж по расчету, и я ее за всю свою жизнь выучила. Поверь, она точно сильно расстроилась, что такой зять пропал у нее из-под носа. — Лола вздохнула и взгляд уперся в подругу, — сегодня с ней разговаривала. — Так и что? — — Прогнозы неутешительные, но как я и думала, она улетела отдыхать, сняв с моего счета деньги. Вот оно волнение значит обо мне такое, что ей пришлось выплеснуть стресс на островах…пусть делает что хочет, — Лол поморщилась и вытащила из папки бумажку, которую так долго искала. — Держи, отдашь на согласование и нужно оставить печать, передать на контроль, обязательно, надеюсь справишься? — с ухмылкой проговорила Хасанова с интонацией начальника. — Я смотрю он на тебя плохо влияет, эти же замашки: принеси, отнеси, подай, не встревай, — передразнив голосом мужским она забрала несколько гладких листов в руки. — Тебе показалось, — она смутилась и заправила шелковый локон за ухо, потупила глаза в пол, дурацкие манипуляции, обойдя стол присела напротив подруги, — итак, ты сказала, что Мирон тебе звонил, зачем? Ее взгляд мгновенно тускнеет, энтузиазм пропадает, брови опускаются и кажется, даже руки обмякли на коленях. — Э…ну…это уже не столь важно, знаешь… — путано сказала она и Лол едва заметила в ее словах скрытность. — Деля. — с угрозой проговорила и воткнулась взглядом в подругу наклонив голову в бок, которая даже перестала смотреть в ее сторону. — Что? — Деля. — Да, что? — резко развернувшись, ее пальчики сжали бумагу почти, что до характерного хруста, но когда увидела ее напряженный взгляд тут же их положила на кофейный столик перед собой. — Выкладывай. Для чего он звонил? И я надеюсь на то, что ты ничего ему не рассказала про то, что было на днях со мной? — Конечно, нет! — воскликнула она, — он всего лишь узнал, почему твоя мать так волнуется, он узнавал как ты, где ты, в таком в общем духе… — Блять, какое ему вообще дело до меня до сих пор! Какого хера он вообще тебе звонит! Сколько можно ебать самому себе мозги… — рявкнула неожиданно и случайно в глазах вспыхивает гнев, — А ты что? Только не говори мне, что и он волнуется, вот этого сейчас мне не нужно. Мы расстались, расстались и все на этом. — Да, блин, Лол, мало того мне нужно держать в «Эскизе» все под контролем, так еще и мониторить твоих недоброжелателей, — девушка сделала пальцами кавычки, — и общаться с ними. Не дави на меня пожалуйста. — блондинка почувствовала ее теплую ладонь в районе плеча и их глаза пересеклись в зрительной линии, а ее взволнованный голос чуть стих, — он знает, что ты приехала сегодня в офис. — И кто же оповестил его? — с показательным недовольством воскликнула чуть громче обычного, почти что пища в голос. Взгляд забегал перед собой, а пальцы начали дергать край шва от рукава водолазки, становилось понятно, что Лола не хочет показывать, что ее эта тема вероятно волнует все еще, но не хотелось этого показывать даже перед лицом верной подруги. — Не знаю, просто сегодня позвонил нашему админу и сказал, что подъедет. Не спрашивая даже, здесь ты или нет. — Тогда у меня мало времени, чтобы слинять отсюда. Не хочу разговаривать с этим мудаком или того хуже столкнуться, где-нибудь. Лол слабо улыбнулась ей и оставив после себя приятный шлейф духов подошла к столу, собирая ноутбук и прочие вещи по сумкам. — Лол, прости, что раньше не сказала… — простонала Авдеева, — это все так навалилось разом, то ты, то Анна, то Мирон, наша работа, не полный штат сотрудников, многие же разъехались перед праздниками, приходится за всем следить на расстоянии самой, потом еще и… — Это не твои конфликты, чтобы переживать из-за моих личных проблем, — с ухмылкой пробормотала себе под нос, перебивая Ди, — так, что ты тут не виновата, у тебя то как? Все нормально? Как дела с Чертковым? М? — не поднимая головы, она быстро заматывала белый провод зарядника на руку. Аделина замялась и сдавленно сказала: — Не совсем… — Что значит не совсем? Деля, выкладывай. — Да там, все так сложно… — Ладно, раз уж ты не хочешь говорить первая, спрошу сама, — Лола застегнула молнию на сумке и положила телефон в задний карман джинс, села снова напротив блондинки, — пожалела? Обе поняли к чему свелась тема разговора. — Ни сколько! — прикрикнула в пол голоса и прикусила губу, молясь, чтобы она точно не поняла суть всего хуевого положения дел, — Лол! Не смотри на меня, как будто я всем жизнь сломала. — А я тебе говорила, что измена ни чем хорошим не сулит, ну и как минимум это было ожидаемо, что там у вас? Рассказывай. Лол увидев ее напряжение сразу же все во взгляде прочитала, что у нее не срослось с новой ее головной болью, ничего и никогда не длилось у Черткова дольше, чем недели две. Накрутив на палец фиолетовый яркий локон она лениво облокотилась затылком и грустно сказала глядя на кондиционер под потолком: — Я не жалею, что я ушла от своего мужика, наши ведь отношения спустя шесть лет правда ни к чему не привели, у нас даже общей недвижимости так и нет. Нет больше того влечения, как раньше. Конечно, мне тяжело отпускать его, все-таки не чужие люди, столько всего пережили, и взлеты и падения, огонь и медные трубы, но я понимаю, что меня мой Сереня тянет в низ и не дает мне развития и жить дальше, так как я этого хочу, а самое ужасное он не разделяет мои взгляды на мои планы на будущее. Так, спрашивается нахера я на него убила шесть своих лет? Ради чего блин, черт возьми? — она раздраженно закатила глаза вверх, вздохнула и соединила ладошки между собой и посмотрела на Лолу, — и я так же не жалею, что позволила себе трахнуться с другим. Хорошо, что я сама понимаю, что я не хочу, пока строить новые отношения. Я не хочу, чтобы со мной в данный момент кто-то находился на постоянке. И, слава богу, Чертков, это тоже понимает, поэтому мы решили не налегать друг на друга. — Господи, Деля, скажи уже как есть, что за путаницу ты ведешь. Поступок ее отчасти Лол то отторгала, то не могла признать, что все сложилось так плачевно, ой, вернее, как суждено. Она чувствовала какую-то странную брезгливость и опустошенность до сих пор, стоило лишь вспомнить ей самой, как она поступила по отношению к Мирону и становилось от себя тошно. Но хотелось уже забыть это лето как страшный сон, забыть и строить свою семью со своей настоящей любовью, которую выбрала в прошлом. К тому же, новый год близко, и есть хоть какая-то надежность, что с новой главы начнется обновленный этап отношений. Может быть, просто хотя бы попробовать жить без воспоминаний и без оглядки на те старые ошибки, что сама наварила по своей же глупости. — Ну, он, как второстепенный герой, я не хочу близко его подпускать, а он меня, ну, знаешь, есть влечение и не более. Обычная симпатия. — Понятно…главное тебя это тоже устраивало, а не только Черткова. — Нет, правда, все хорошо. И это была правильная идея, что я решила порвать с прошлым, как будто наручники сняла, легче стало… — Ну, мне этого не понять, — Лол пожала плечами, попутно вспоминая свои старые отношения с Лешей. И сейчас, когда начались новые. — Он настаивал все вернуть, но безуспешно, чувства мои, кажется, исчерпались. Думаю, я его и не любила даже. Мне всегда казалось, что нужно сохранить, можно еще что то исправить, что трудности пройдут и вернутся чувства. Но я ждала год целый, Лол целый год, я убила для того чтобы понять, что это не мой человек по жизни, все именно началось с отторжения, мы блин жили как соседи… А сейчас понимаю, я ведь не любила его. И если бы он предложение сделал мне я скорее всего отказалась точно… Меня не тянет назад в эту тягомотину. Господи, неужели я такая дрянь? — она сквасила губы в грустной ухмылке и глянула на подругу. — Нет, не дрянь, ты выбрала себя, вот и все, зачем тебе такие мысли, если ты с человеком не счастлива? — Лол искренне улыбнулась и Ди стало чуть теплее на душе, ведь высказаться уже давно хотела, но не решалась из-за стыда к себе, потому что тема эта такая себе… Хасанова выпрямилась в спине и еще больше заулыбалась и радостно ответила: — Но зато, я смотрю сейчас, ты встретила нужного человека? Который тебя отвлекает от серых дней? — Есть такое, это правда. — Супер! — она хлопнула в ладоши и резко встала, посмотрела на часы на запястье, и громко охнув сказала: — мы уже заговорились, поэтому я уезжаю, можешь побыть здесь до того, как приедет наш технолог? А я, пока поеду в студию, узнаю как дела там продвигаются. Если хочешь, могли бы сегодня вечером встретиться в центре, пообщаться. Я еще сегодня с Ксюшей разговаривала, она с нами будет. — Конечно, давай, — еще бы она стала отказываться от гулянок, когда неделя тяжелая позади, — идем, провожу тебя. В руках сумка с ноутбуком, попутно одевает на себя черную дубленку, с белым роскошным мехом песца, а Аделина все трещит слева беззаботно о том, что она собирается все-таки полететь отдохнуть на днях, так еще и большинство ребят разъехались уже в оплаченный отпуск в ОАЭ и еще рассказывает о том, что придумала на днях план для новой рекламы. А еще они одни из многих, которые участвовали всегда в бизнес форумах и это еще одна история, где могли бы они с компанией занять свое место в лидерах. Лола всегда согласна на то, чтобы продвигать своего ребенка дальше, чтобы узнали о нем, как можно больше людей. И сзади вдруг вопрос, неожиданный летит, они останавливаются напротив выхода. — Как у тебя с Алешей? — игриво с подковыркой произносит. Красное табло лифта показывало, что кабина еще находится на нулевом уровне, так что придется подождать, пока она поднимется с подземной парковки. Лол, повернулась к Аделине. — Поговорили, но сейчас, вроде, все наладилось. Он козел, конечно, но и я язык за зубами держать больше не собираюсь, как раньше. Если он хочет, быть со мной, то пусть будет готов не наделать глупостей. — Что-то не особо ты радостная, но твой боевой настрой мне нравится. И, Лол, прошу тебя, не трави себя из-за него, ладно? Если вдруг он что-то снова вытворит. Я больше не вынесу твоего тухлого вида, мне за эти дни тебя хватило, — всматривается в глаза кареглазой, будто ища в них скрытый смысл слов, что сейчас она озвучит, но Лол с улыбкой ответила ей: — Не парься, ничего не случилось страшного. Вечером будь готова, заеду за тобой. Только без мужиков и без алкоголя, окей? — она ей подмигнула и когда развернулась для того, чтобы зайти в лифт ее улыбка стерлась с лица, а губы превратились в тонкую линию, девушку словно электрошокером парализовало. Перед собой видит Астахова. Лола тут же выпрямляет плечи, удерживая безымянный взгляд в его небесно голубые глаза. — Окей… И эту вереницу в голове картинками не остановить. Сначала совместное время, совместное жильё, совместные отпуска, хороший секс, большая привычка и удобное положение быть с ним, нежели чем любовь или влюбленность и резко обрушился шквал воспоминаний об этой ужасной осени, когда встряла под манипуляции его. Обида и злость и в голове его голос, о том, что ты поступаешь, как самая наивная восемнадцатилетка. Ощутила себя вновь слабачкой перед ним, что ноги как-то в миг стали ватными, а спина чуть ссутулилась под прямым его властным взглядом, будто отчитывая и напоминая ей, что она поступила как тварь последняя! — Приветик, — воскликнула Ди, и Лол резко сделала в страхе шаг назад. Моргая много раз, будто от шока отходит, понять бы, что он здесь вообще нахрен забыл? Не успела она исчезнуть незаметно с компании… — Привет, — без эмоций отвечает брюнетка, — зачем приехал? — Есть разговор. Поговорим? — у него был тихий и ровный голос, как у аристократов. — Я опаздываю на встречу, — с лукавой улыбкой проговорила Лол. — Это не займет много времени. — он все еще стоял в кабине. — заходишь? — Пока, девочка моя, вечером на созвоне. — - сочувствующие тихие нотки в голосе Авдеевой звучали в ее ухо, она обняла Лолу и чуть потерла ладошкой по шершавой дубленки и помахала двоим. Двери закрылись. Лишь, спокойная ненавязчивая музыка играла между ними, а напряжение поднималось до самого ядра вулкана точно, только вот, они вниз спускались на парковку здания офиса. Лол следила за этажами, которые они проезжают и хотелось бы, чтобы кто то вызвал лифт и спас ее от нахождения с парнем наедине. — У тебя есть пять минут, пока моя машина прогреваться будет, для чего приехал? — Много времени у тебя не займу. Его губы были расслабленные и губы растянулись в приторной и жутковатой улыбке. От этого пришлось сглотнуть болезненный ком в горле, но у девушки он как назло не проходил, она прокашлялась. — Болеешь? — Нет. Чувство будто в клетке сейчас со зверем диким находится и предугадать его дальнейший план не в силах ей. Для чего? И зачем он приехал? Опять напоминает о ее измене. Господи, как же ее это до сих пор корежит. Да и Лёша еще в мыслях все сидит, а вдруг действительно она шагает в бездну? Вдруг утонет и сдохнет с ним. Она через плечо смотрит на Мирона и резко отворачивает взгляд в окно, здесь уже и нулевой этаж. Пальцы сильнее сжали край кожаного ремешка на сумке. На паркинге, как назло тихо ни единой живой души и пахнет колесами, резиной, покрышками. Она обошла двое незнакомых ей тачек и бросила все свои сумки на заднее сиденье своего золотистого Челленджера. Присутствие сзади его крылатой тени все еще чувствует затылком. Лол разворачивается к нему. — Как ты? — Ты приехал, чтобы узнать, как дела? — Нет, все намного проще, сколько это будет продолжаться? Тебе не стыдно? Мать твоя вся исстрадалась, ты не отвечала ей две недели. Да, и я беспокоюсь. — С чего мне должно быть стыдно? Перед тобой что ли? — она громко дико засмеялась, — а ты тут при чем вообще? Ты нахера вообще в мою семью лезешь? Ты что не понимаешь, что ты лишний, хватит уже. Переключайся. — она пощелкала пальцами перед его носом. — Прекрати. Она попросила меня, увидеть тебя лично. Знаешь, возможно тебе безразлично ее состояние, а мне нет. И я только одного не понимаю… Лола раскинула руки в стороны и на пятках развернулась быстро вокруг своей оси. А Анна все еще хочет их свести вместе и померить. — Увидел? — огрызнулась она и окинула на него злой взгляд, — раз тебе нечего больше сказать, я уезжаю, время с тобой терять не собираюсь. — Нет, Лола, подожди. — шепчет он и она чувствует его холодное прикосновение к своей ладони. — Нет… Мирон внимательно смотрит на нее, словно что-то пытается сказать, но боится спугнуть. Ведь все это пиздец, как неправильно складывается. Из-за чего девушке неуютно становится, он сделал аккуратный шаг к ней. Надвигаясь на нее он прижал тело женское к дверям автомобиля. А потом склонился над ее лицом, давая понять, что все еще нихера не закончено. Лола смотрела в голубые глаза не моргая. — Почему такая агрессивная стала? — Мне нечего тебе на это ответить. Мирон ухмыльнулся и расположил свои руки по обеим сторонам от ее плеч. Полный вдох грудью и ощущает его горьковатый парфюм. Взгляд сам оглядел его снизу вверх, как всегда лаконично и в классике одетый, выглаженная рубашка, жакет. — Что с тобой происходит? — А с тобой? Зачем ты меня до сих пор преследуешь? Разве мы в прошлый раз не выясняли, что все между нами закончилось. Оставь меня в покое. — Я это уже понял, что между нами не будет никаких отношений. Я уже давно на них не претендую. Все испорчено благодаря этому подонку. — Нет, нет, нет, — она нервно покачала головой и облизнула губы, — никто не виноват ни он, ни я, и даже не ты! Чего ты сейчас хочешь, скажи? Чего ты хочешь от меня, ответь? Мирон на миг замер, а затем токсично вздохнул и на выдохе произнес: — Хочу понять одно, — он приблизился к ее глазам и следил за взглядом, как она еще чаще задышала, как ее грудь начала вздыматься намного ритмичнее. — Что? — растерянно ответила Лола. — Почему терпишь его? Нравится, когда ублюдское отношение к тебе? Нравится тебе сейчас? — Да пошел ты… После повисла пауза и тишина была такая неприятная, что стискивала зубы до боли у Лол. Она знала чего он добивается, чтобы осознала, что сглупила. И чтобы понимала, что совершила дурость. Лол вцепилась крепче за свой твердый гордый рассудок. Ведь, все уже сука решено. И ничего менять девушка не собирается, идти назад по второму кругу к другому для нее не тот случай. Тем более, к Мирону, тем более, к тому кто сам ее обидел и даже лично замахнулся на нее. — Я то пойду, я пойду, но ты то далеко уйдешь? Неужели ты еще не поняла, что это была плохая идея все бросить и уйти к нему? Но девушка не пошевелилась, не дернулась, не оттолкнула. И увы, положение для нее осложнилось. Они стояли так близко к друг другу, что ощущалось, как распространяется его теплое дыхание на кожу ее. И спасибо ему за эту удивительно тесную внезапную близость, потому как она в который раз убедилась, что ничего к нему не испытывает, кроме ненависти и злости. Нет чувств к нему. А от этого разыгралось у нее приятное удовольствие, что ни каким боком он больше не встрянет и не будет маячить в сердце подобно игле. Лола вот вот вспыхнет, стоит ему только сказать еще раз и тыкнуть ее этим в лицо, что спала за спиной его, умудрялась врать. Глаза в глаза, так близко и неуютно. Повисло напряжение и ненависть на него за все, что он сделал. Это она еще не берет в расчет, когда он стрелял в ее же квартире. Удивительно, что Лол это вообще запомнила, в тот вечер была такой пьяной и расстроенной. — Думаешь, ты как всегда прав? Думаешь, я тебя прощу, за то что произошло? Не смей о нем вообще говорить! Лол вскинула голову вверх и с вызовом посмотрела на Мирона. И взгляд ее был вымучен в боли и в страданиях, но при этом держала контроль над эмоциями. — Слушай, если бы я тогда не встретила его в том херовом клубе, то я бы вскоре ушла бы от тебя, все равно. Случилось бы это через постель или это бы случилось просто по моему обычному желанию. Понимаешь? Это не из-за него, все дело же во мне и в моей ебнутой прошлой жизни. Ты же это прекрасно знаешь. — И зачем тогда тратила на меня время свое? Если все равно сама знала, что серьезным у нас не закончится? Зачем морочила мне голову? — Из личной выгоды. — Выгоды? — Да, именно из-за нее. — И в чем же она крылась? — Ну а ты сам что, еще не понял? Я была после развода, подавленная в депрессии, у меня в жизни столько боли и дерьма до тебя было. А тут ты нарисовался, отвлек ты меня, но сердце не забыло любить его. — Это неприятно слышать от тебя такое. — Я знаю, поэтому не хотела делать тебе больно, но сейчас я чувствую себя лучше, что доставила себе такую радость, что ты испытал от слов моих. Теперь я могу ехать? — Да, — он отпрянул от ее близости и отошел в сторону, кидая через плечо по пути к своему крузаку, открыл дверь и кинул: — Прощай, Лол. Ну и гадина же ты. *** Вселенная требует гармонизации, ведь если в мире где-то слишком много темноты, то она должна быть уравновешена светом. Слишком тихо вокруг. Морозное декабрьское солнце сквозь голых стволов берез пробивается остренькими лучами на свежий выпавший снег, заставляя его переливаться подобно миллиардам стеклянных алмазов, они отсвечивают и сверкают, от чего приходилось чуть щурить веки. От минусовой температуры снег ломается, скрипит под ногами, и отдает ему приятную вибрацию по всему телу. Из внутреннего кармана достает пачку сигарет, беря одну никотиновую палочку, прикуривает с зажигалки, обратно кладет и делает большую горькую глубокую затяжку. Слышно как бумажка сгорает и тлеет вокруг кончика сухого табака, дым проходит через него, а затем рассеивается вместе с паром изо рта, улетает в воздух над головой. Глаза остановились на мраморной плите с беленькими крапинками, где справа выточен помрачневший крест. Эта мертвая тишина сводит с ума живых, а мертвым вселяет покой. Покой тем душам, которые обитали на этой территории. Лёша стоит один среди разложившихся трупов, на костях будто бы стоит. В замерзшей глине вокруг сотни гробов и тысячи скорее всего таких же как и его сестра, с прахом закопана в урне. Неспешно выдыхает новую затяжку и не спуская взгляда с надписи о ее дате рождения и дате смерти. Полупрозрачный дым рассеивается и плывет прямо над надгробием. Руки в кожаных перчатках отряхнули снег с лавки, присел скрестив ноги. Так тихо, даже птиц не слышно. В этом месте траур царит и косая ходит правит миром загробным, здесь самое настоящее время, чтобы остановиться и помолчать. Тишина дает подумать о многом, о своих поступках, разобрать по крупицам свою жизнь и посмотреть со стороны, попытаться не упасть камнем в низ, вспомнить все о Дарине, попросить прощения, и сказать в глубине себя скучаю и люблю. Тысячи невинных и несчастных душ отцов, матерей, дедов и бабушек и многих других трупов лежат, которых когда то отпустили и сильно безгранично любили. И в любом исходе, в конце концов, они оказываются в грязной, холодной земле. Жуткие воспоминания сами пришли в голову непрошено. Сентябрь был тогда теплым месяцем. Но тем не менее у всех он ассоциируется с оранжевым, желтым, красным в оттенок листьев осенних, однако не у Леши — черный цвет и только он. У этой могилы было так много людей, которые приехали проститься с юной девушкой. Он помнит тоску и страшный плачь родной матери, он до сих пор это слышит в ушах. Плачь бабушки, плачь тети и других родственников, ее близких подруг. Помнит отрешенные взгляды, как они смотрели в его, но не произнесли ни слова о том, что Лёша был инициатором их сегодняшних ужасных сборов на кладбище. Плотный и непробиваемый купол горести застилал всех, кто оказался рядом с ее могилой. А теперь только Лёша здесь один сидит и смотрит на фотографию своей родной сестренки, так кстати похожую на него, один в один, особенно разрез глаз. Кстати, еще и это фото помнит, сам делал при жизни, она после выпускного, Дарина здесь в платье была… Три года уже прошло, когда стоял и смотрел на все со стороны, потому что не мог принять ее смерть, не мог одуматься в том, что сам ее прикончил, со своего же согласия. Впрочем, как это бывает в крупных семьях. Девочка всегда старалась быть такой же как брат. Ведь, младшие всегда подражают взрослым, тем более, когда между детьми сохранялись дружеские и преданные отношения. Когда можно доверить ему себя, а он мог поделиться ей тем, что у него болит на душе. Так незаметно ушло детство и упущенное время утекло, чтобы остановить ее. Но прошлого к сожалению не вернуть, это Лёша понимает. Не вернуть. Вселенная и время остановилось, словно все замерло и перестало существовать. Парня сейчас обездвижило и заморозило, а на плечи, будто бы лапы вцепились самого люцифера тихо нашептывая: «Посмотри, что ты наделал, доволен же?». Даже сам воздух перекрывает и дышать тяжело становится, задыхается от памяти. Когда перед глазами видит их детство, да и отца с матерью, в то время сам еще был подростком и творил, что вздумается, столько раз ругали, воспитывали, но нет же, Лёша сам по себе, никого не слушал. Брат всегда стоял за нее, даже когда Дарина права не была, когда сама поступала, так же против родных. Нет, в тридцать два года его это не душит, не гложет уже, все конечно, забылось. Но шипит внутри и разрывает до сих пор его совесть на ошметки. Где найти в себе силы просто стереть хотя бы тот день, когда он держал ее на руках, когда она умирала в конвульсиях тряслась. Нет, Лёша никогда не забудет, это отпечаталось на сетчатках глаз его и всю жизнь преследовать будет. Напоминать о том, что не успел ее спасти. Во снах, сниться ее дрожь, ее обмякшее тело, будет в параличе страшном появляться бесконечно долго. Он бы отдал душу свою, чтобы вернуть ее живой, а сам бы вместо нее в печке сгорел. Да, так бы и было. Но смерть здесь. Она не пропала. Она ходит между рядами других могил и смотрит на него уничтожая в груди. И здоровая половина мозга кричала: «остановись, прекрати себя убивать, копать яму под собой, прекрати себя марать в дерьме». Леша сейчас очень опустошен, в руках мандраж и холодок появляется. Судорожно выдыхает затяжку уже из пятой по счету сигареты и гипнотизирует символику ангела в плите, над фото, а здесь надпись «вечная память» и венок еще свежий. Отец и мать недавно тут были, но Узенюк решил сегодня один придти. Лёша сейчас очень слаб и уязвим, но слезы свои сдерживает, где-то комом в горле, глотает слюной. Внутри он разбит, но сейчас понимает, что должен держаться, ведь, сейчас нужно жить хотя бы для надежды. Хотя бы для кого-то. Хотя бы в первую очередь для себя. Готов поменяться. Готов к возвращению сейчас. Но моральное здоровье поддерживает Лола. И во всем всегда его подбадривала. Лёша не смог уберечь своего ангела от препаратов запрещенных, сам же давал ей пару раз, но не даст опуститься самой никогда. Если говорить о его ломки психологической, то все еще сидит под кожей, все еще просит желание вкинуться. Оно есть у всех нарков даже у тех, кто зашился. Но так совпало по счастливой случайности, Леша уже чист как семь дней, да, ровно неделя в родном городе уже прошла, а это отвлекает хорошо от надоедливой слабости. Сколько времени потрачено впустую. Из глубокого транса ужасающих мыслей забвения его вывели шаркающие тихие шаги по снежной тропинке, по которой Узенюк пришедший сюда раньше. Она вышла из-за его спины и украдкой взглянула в глаза. Все мышцы болезненно сжались в пучок от поникшего, разбитого, и одновременно растерянного хмурого вида бывшего мужа. Было невыносимо тяжело видеть его такого. Снег все хрустел под ногами, неуверенные шаги вперед. Первой мыслью было броситься к нему и зацеловать, обнять, а другая же мысль говорила о том, чтобы лучше притормозить со своей влюбленной дурой и подождать, чтобы ненароком не делать ему больно. Шмыгнула носом от прохладного ветра и отвернулась. Подошла ближе к плитке. Красные бутоны роз без обертки, с шипами аккуратно разложила на могиле ее. Белой рукавичкой отряхнула снег, мраморного камня, а после так же присела рядом в нескольких сантиметров от Леши. Ее плечи были опущены выдавая ее скорбь. Почти с опаской смотрит на профиль Леши, но тот даже и глазом не повел, под гипнозом смотрел в одну точку и все курил, курил, курил, не вынимая вторую руку из кармана куртки. Казалось, что наедине с друг другом они просидели так несколько часов. Ее ладонь на автомате потянулась к пачке парламента, девушка видит, что половины ровно не хватает. — Это последняя. — предупреждает ее, не обернувшись, как бы успокоив. Ощущает озноб от обездвиживания в одной позе сидеть минут сорок, можно так замерзнуть и в сосульку превратиться. Тело резко вздрогнуло от холода или даже от мурашек, которые пробежались до затылка. Это отвлекало от воспоминаний. А когда маленькая горячая ладонь, залезла юрко в карман его куртки и переплетая их пальцы между собой, стало куда спокойнее. Будто вывела его из того угловатого темного кошмара, что перед глазами встал. — Мне не мешает. — тихонечко проговорила и улыбнулась легонько, смотря на все еще отвергнутого парня от нее. Не верит, конечно, что она здесь. Уже даже и не думал, что приедет. — Быстро ты. — охрипшим голосом произносит, не в силах взгляд отвернуть от могилы. Он делает очередной глубокий вдох из сигареты, впуская горький дым в себя, а затем выдыхает. Дым красиво проплывает и уносится сквозь веток, рассеиваясь дальше в воздухе. Замешалось все внутри у Леши, ее долгожданное появление, которое очень ждал, и раздражение, словно застрявшее в грудине отзывалось шипяще-хрипящем звуком. Потом сделал вдох, хотел было что-то озвучить, но рот сам закрылся, открылся и как рыба выброшенная на сушу с отчаянием выдохнул и отвернул взгляд на рябиновое дерево. Рассматривая красные замерзшие плоды, а маленькие синицы взлетели вверх с веток от внезапного ветерка. — Прости, рейс задержали. С вещами еще проблемы были…в гостиницу заезжала… — начала оправдываться она, но Леша ее перебил: — Я не сержусь. Тишина повисла снова между ними. Но она почувствовала, как Лёша ответил, сильнее сжав ее руку и сверху большим пальчиком нежно поглаживая костяшку ее, время от времени перекручивая широкое гладкое кольцо на том же пальчике. Теперь так намного теплее, пропало одиночество и мысли темные о смерти отошли. От следующих прикосновений бегут мурашки. Не докуренная сигарета улетает, где и остальные окурки, куда-то на соседнюю могилу незнакомого, она тонет глубоко в кучке нетронутого сугроба. Парень повернулся к ее лицу с выдохом дыма. Белая шапка, поверх одета такая же молочная куртка с мехом на капюшоне. Глаза чуть прищурены, но ему не мешает залюбоваться выразительным взглядом. Приподнимая рукой ее подбородок, губы соединяются в холодном долгожданном поцелуе. На языке чувствуется горечь от никотина, но для девушки сейчас не столь важно. Не видела его давно, соскучилась безумно. Леша красив и на лице его нет эмоций, щеки от холода порозовели, кончик носа такой же ледяной, как и руки. Оболочка его внешне красивая, невероятная, она такая одна, а внутри душа у него испачкана, словно сажа заводская. Тянуть его со дна очень тяжело ей. Вылезать и карабкаться так сложно, потому что руки давно опустились и окостенели. Нет, чтобы сделать что-то для изменения, он все равно думает, о том, что нихера у него не получится. Особенно, когда сидит на кладбище рядом с ее могилой. Очень уж верится в себя, конечно. Но сейчас, то он не один, ибо девушка сдержала свое обещание она вернулась и приехала к нему. Страшно брюнетке по сей день, что может встретить его в состоянии наркотиков убитого, не рассчитавшего дозу. Волнение было тогда, когда она отправила его одного на самолет, боясь, за то что Лёша сорвется. А недавно Лола обнаружила, что от таких перемен резких в жизни у нее появилось пару седых волосков на макушке. — Ты как? — прошептала рядом с губами все еще смотря на нижнюю посиневшую от холода губу, не решаясь взглянуть в его глаза и увидеть, как парня выворачивает на части от раскаяния за случайное убийство. Но ведь это просто несчастный случай, так и написали в деле, стечение плохих обстоятельств. Как ни крути он не железяка бесполезная, а живой человек, у которого есть чувства. Сейчас Лёша такой одинокий, в кровь истерзанный своими мыслями и это видно невооруженным глазом. Лоле жаль, что она не смогла найти время в своем загруженном графике и полететь с ним раньше. Это все проблемы в фирме, которые не могли ее оставить в покое. Но сейчас уже все решилось. Она рядом. Он ненавидел свое прошлое, и так же проклинает себя до сих пор, что сотворил со своей девушкой, как он к ней относился порой. Он ненавидел свою беспомощность перед настоящим. И он ненавидел свой страх за будущее с Лолой. Эти поступки так вымучены в боли и переживаниях, что не дают сейчас смело всего лишь взглянуть в ее глаза. Губы на мгновение напряглись. Сердце заходится в паническом биении, стоит ей представить на секундочку, что творится у Леши в голове. То сразу же по инерции она дергает его на себя и руками обнимает, обнимает так, что пропадает в его личном особенном пространстве из боли, накинула капюшон его на голову, будто пряча от сумасшедших монстров. Поцелуй ласковый сначала в щеку, потом в висок между шапкой, пальчики осторожно поднялись и прикоснулись к холодной шаршавой не бритой щеке. — Может, не нужно было, приезжать мне сюда? — хрипло произносит ей уткнувшись носом в ее теплую щечку, чувствует запах ее шампуня яблочного на волосах. Полный вдох, веки прикрывает и прислушивается к горячему дыханию. Он еще крепче прижимается щекой к нежной коже. Как же он любит ее, как же ему ее не хватало все одинокие дни. — Почему? Леше не хотелось показывать свой страх, и слабость, но конечно нельзя учитывать тот факт, что она знает его наизусть, как он раскаивается. Сам ведь просил ее приехать сюда. Будь он один, то давно бы уже скорее всего под машину случайную бросился, за такие поучения жизненные. — Почему ты говоришь, что не стоило приезжать? — после тишины, будто осмыслив сказанное им робко переспросила. — Не знаю, как объяснить. Вспоминаю ее глаза. Потом осуждающие взгляды. — он на секунду замолчал, — Лоли, забей, не твои проблемы. — Как это не мои? Это наши общие проблемы. Они всегда нашими были. Мне так жаль… Господи…черт Лёша… мне так жаль… — в конце навзрыд сказала и ее голос внезапно прервался и заревела, всхлипнув носом она продолжила дрожащим голосом, а Лёша почувствовал влажность между соприкосновением их лиц, — Дарина, была бы рада, я знаю…она рада, что ты приехал. Так и должно быть, потому что ты отпускаешь сейчас ее и свою боль, неприятно, но нужно пережить и вот увидишь, как будет дальше лучше жить. Мало кто так бы смог сделать, как ты. Помни о том, что ты еще не один… — Спасибо тебе, что терпишь меня. Не плачь, пожалуйста. Не плачь, не плачь, малышка. Все пройдёт, все хорошо… Все пройдет. Эта долгая пауза между ними давит на грудь ему. Он задыхается, делая глубокий вдох, затем размеренно выдыхает. Лоб слегка трется о ее шапку, прикоснулся губами к кончику носа, нашел в темноте ее щеку мокрую от слез и последний поцелуй пришелся к скулам размазывая холодными губами по тому месту соль. Взгляд мгновенно тускнеет, веки прикрываются и кажется его руки потеряли тонус, он положил их на колени ее. Тревога скручивает живот, она долго молчит и сука немного не то. Все не то. Почему она так долго молчит и чего еще ожидает услышать? Его кадык подпрыгивает в горле, от сдерживания своих горьких эмоций, которые вот вот вырвутся. Тишина здесь угнетает, потому что пока живешь за пределами этой территории его окружает много звуков, а здесь…слишком тихо…тихо. — Я скучаю по ней. — с сожалением в голосе выдавил из себя Лёша. — И я. Лёша отпрянул от нее и всмотрелся в карие заплаканные глаза. И все равно до сих пор не понимал, как такой как он, заслужил такую прекрасную девушку как она. После всего, что произошло, она все равно вернулась, вернулась к нему. Кто-то явно с небес прислал ее, чтобы спасать его из тюрьмы своих воспоминаний. Он знал, что может полностью ей довериться, он знал, что она будет делать все, чтобы сохранить семью. Он знал, что она всегда будет готова бороться и защищать его. Но всегда, когда она подходила слишком сильно близко к его сердцу, то случалось страшное в жизни. Даже взять родную сестру, здесь даже ей досталось от него. Лёша не хочет допускать, чтобы она подвергалась снова его идиотским пытливым выходкам и того хуже, если с ней что-то произойдет, то он точно этого не переживет. Оно и понятно почему его ангел хранитель сторонился от него все эти два года. Хотела забыть страшные моменты из общей утопающей истории, которые все еще продолжают гореть между ними, не может забыться никак. Да и никогда это не забудется, эта смерть будет напоминать им о том, что в какой-то момент они совсем обезумели и сорвали головы себе. Сорвали все грехи вокруг, когда другие же люди кайфовали от них. А они не оглядываясь сорили своими возможностями, сорили своей великой популярностью и бабками. Всю дорогу, по пути к машине они молчали. Но главное не думать о том, что идти назад нужно было около десяти минут. И это было что-то подобно затяжной пытки, время воспринималось бесконечно долго. Особенно, когда идешь с ним за руку и пытаешься найти опору и равновесие под ногами на узкой тропинке между других могильных оград. А когда они вышли уже на дорогу и шли к машине Лёша почувствовал, как замёрзла ее рука, как дрожало тельце, он положил ладонь обратно в тот же теплый карман его куртки. Лола успокоилась, но чувствовала пролетающий сибирский ветер во всем теле и в тоже время жар от отчаяния и стыда. Иногда Лола, сама копалась в себе и вспоминала про несчастный случай, думая о том, что возможно, если бы она сама не притормозила их в тот вечер и сказала бы все-таки: нет давайте не будем этого делать — то, ничего бы не произошло. Если бы она не пошла бы на поводу у мужа, то возможно бы, Дарина осталась жива… Глубоко вздохнув она села в машину, следя за размеренными движениями Леши. Он спокойно выехал и ничего не сказав ей о том, что она могла бы и раньше приехать, хотя бы на три денечка раньше…он скучал. Ему ее не хватало, всем сердцем. Когда он увидел девушку с красными розами, защемило в ребрах, от воспоминаний, ведь это были самые любимые цветы Дарины. И она не забыла об этом. Леша так хотел Лолу обнять и одновременно никогда больше не отпускать, настолько долго насколько это было возможно. Ошеломляло ее то, как Лёша старался стать сильнее, встать на правильную сторону. В пути у обоих настроение поднялось от отвлеченных разговоров. Рассказывает про то, чем он занимался всю проведенную неделю в Новосибирске. Встретился со старыми знакомыми, сходил даже на оперу с родителями, потому что гастроли были из другой страны и мать не могла пропустить «Фауста». Затем, говорит о том, как каждое утро вставал и шел на тренировку в спортивный клуб рядом с домом в Академе, в принципе для него это было легко. Но тяжелее было не пить алкоголь, каждый вечер сдерживал себя и думал о себе в первую очередь. Вообще все вечера в родном доме помогали ему вытянуться из толщи темной ломки, хорошо отвлекало, перезагрузка сработала. А еще их видео разговоры каждый вечер по несколько часов в мессенджере давали глоток воздуха. Лёша знал, если он сорвется даже на спирт, то все полетит к ослепительным херам…и полетело бы, если бы Лола не прилетела к нему… А Лоле сладкие рассказы вселяли ей нехилое облегчение на возвращение бывшего мужа. Сейчас они общались как старые друзья, которые общались обо всем, словно они не виделись год. И это действительно было так странно для них самих, что не верилось, что они могут адекватно общаться без колких фраз и как минимум не на повышенных тонах и претензий. А еще сегодня это второй раз после похорон, когда он смог вернуться на кладбище и проститься с сестрой по настоящему. Потом рассказывает в красках, как сходил даже в спа, на тайский массаж, и Лола ужаснулась от этого, потому что Лёша крайне ненавидел, когда кто-то трогает руками чужими его тело, блин, ну, кроме, его тату мастера конечно… Он просто ненавидел массаж и бани…но почему, то это было для нее самой приятной неожиданностью…все время она улыбалась и смеялась над его веселыми рассказами, и даже не бесило сейчас, то что он курил опять в машине. Дальше начались расспросы о ее времени, чем все дни занималась она. И Узенюк даже сделал вид, что ему нихера не безразлична, та проблема, которая возникла у нее в «Эскизе», но сейчас, когда глядит на нее, понимает, что все тяжелые невзгоды позади. Следующие минут сорок они ехали в центральный район, в гостиницу. Лола время от времени посматривает на него, чтобы тот не отвлекался во внимании от дороги, пока они стояли в пробке. Узнал, как она добралась, да и вообще всю дорогу рты их не затыкались, весело общались, подшучивали друг над другом, будто бы и не находились на кладбище час назад. Она крайне волновалась за его состояние, ведь Лёша был таким грустным и выжатым, что хотелось его обнять, как-то прибодрить своими эмоциями. В глазах сквозила печаль, растерянность и что-то еще. Сожаление, за то что открылся ей таким чувствительным. Но он умело это скрывал за своими историями, которые случились за всю неделю без нее. Потом через минут тридцать они уже ехали где то по Красному проспекту. — Здесь остановись. — тихонечко проговорила, отстегивая ремень и посмотрела на Лешу. Он был отвернут от ее лица, но потом повернувшись к ней посмотрел в глаза и пальцы автоматически поставили коробку передач на режим парковки. — Хотел все узнать у тебя, зачем ты решила остаться в отеле? — поджав губы, пытаясь скрыть легкое раздражение. Но для Леши одно радовало в данный момент, что она нашла время и приехала к нему. Это сейчас очень грело его сердце. Одинокая неделя наедине со своей больной головой и мыслями осталась благополучно позади. — Я знаешь…подумала, что тебе будет лучше побыть с семьей, какое-то длительное время…не хочу мешать своим присутствием. — негромко говорит, скорее себе под нос чем Леше в глаза. — А ты, будто бы не моя семья? — он ухмыльнулся и накрыл ее ладонь своей, нежно гладя казанок пальцем сверху. Лола с досадой замолчала, закусив губу, взгляд следил за его рукой. Стало так непривычно тихо в машине, что даже шум с улицы заглушался в слухе у нее. Это ласковое прикосновение, эти родные непривычные слова были сравнимы с такой явной любовью, заботой, черт возьми, что не верилось. Да, блин… Она отвернулась и посмотрела перед собой. Множество людей переходили дорогу, кто-то с большим чемоданом заходил внутрь гостиницы, пару мужчин в классических костюмах стояли и курили около входа у парадных стеклянных дверей Хилтона. — Но… тут другое…я подумала что, я не могу остановиться у тебя в родном доме это странно, но мне кажется, что пока не нужно торопиться нам. — Я тебя понял. Ладно. Но в гости хотя бы зайдешь? Там, — Лёша замолк, а потом с радостью выдавил из себя, с робкостью, — там, маме, так не терпится с тобой встретиться, она уже ждёт тебя на ужин семейный. Она…черт, меня достала уже, Лоли, когда сможешь приехать? Батя, хочет вообще на дачу уехать в Новый год, думает, что ты тоже будешь с нами праздновать… Такая прорвавшаяся плотина откровенности повергла в шок самого Лешу. — Ох…ну…давайте, не сегодня, правда, я устала, не выспалась, может как-нибудь в другой день, — она кашлянула и сжала пальцы на другой руке в кулачок, поерзала бедрами по сиденью, — я в Сибе не надолго, через неделю улетаю. Что то резко щелкнуло и замерло на месте перед ним. То ли обида, то ли злость…а на огромную арену эмоций вырвался неконтролируемая ярость. Лёша перевел на нее прямой холодный взгляд, а брюнетка тут же повернула голову в его сторону. Замерев на месте, чувствовала, как огромный ком наматывался на гланды. Она ведь так и не сказала, о своих планах дальнейших, ах, блять…совершенно позабыла об этой теме. А у Леши одно послышалось: «Ты мне не нужен» — Только что придумала? — с ухмылкой улыбнулся ей. — Что придумала? — Съебаться снова от меня. Да? — Нет, не злись, пожалуйста. — С чего бы… мне злиться? — Я же вижу, как ты нервничаешь. На лице Леши проскальзывает волнение и песчинка недовольствия, в пересекавшуюся злость. Это все так в моменте резко произошло, что в голове и без того бардак был после кладбища, так теперь ее внезапное заявление о том, что она куда-то улетает перед Новым годом. — Ну, а зачем тогда ты начинаешь этот разговор. Убегаешь, как в первый раз. — Нет, дело не в этом и я не убегаю. — А в чем же дело, Лоли? Посвяти меня. Ты решила снова закрыться от меня? Пока я здесь один скитался и убивался без тебя, тратил время, лишь бы просто занять себя чем то… Я только и думал о тебе, я ждал нашей встречи, я думал, что мы начали заново, ждал когда ты приедешь, а сейчас ты мне спокойно говоришь о том, что ты уезжаешь? Лол, что за херня с тобой снова происходит? — его взгляд становился все тверже и пугающе. У Леши катастрофа в голове. Остановись. Она молчала, и парень подняв ее голову к своим глазам: — Или я должен по другому спросить, в ком же дело? — с нажимом произнес он сквозь зубы. — Во мне, только во мне…это мои страхи, мои чувства и кошмары. — она замолкла и на секунду уставилась, как его желваки на скулах задвигались, — Только мои и я думаю тебе не нужно знать о них… хотя вернее, ты и так знаешь о них… но я не хочу, чтобы ты волновался и забивал себе сейчас голову моими плохими мыслями. — хмурится она. Взгляд в ее глаза, которое разрывает на части и через мерное дыхание у парня появляется, он засмеялся и наклонив голову на бок ответил: — Не начинай, не о прошлом, только не сегодня, хотя бы не об этом, давай? Она морально истощена. От тебя. И это он видел. — Я не думаю о прошлом, и я очень рада тебя видеть, я вижу что тебе лучше. Разве не видишь, как я рада за тебя?! — ее глаза округлились и она сжала его ладонь в замочек. — Рада…рада…ну что же… Что же случилось тогда, раз ты, аж, решила надолго здесь не задерживаться? М? — он встряхивает ее и наконец-то видит проблеск в радужках, в которых читается торжественный вызов. Метиска молчит и поджимает губы, отворачивает взгляд на вход гостиницы. Очередной тяжелый шаг, чтобы сказать ему все, что наболело на самом деле. А Лёша не может больше выжидать ее молчания. — Мне, что тебя снова с силой увезти в то место, где тебе плохо? Где чувствовала себя страшно? Где ты испытываешь весь ужас и боль рядом со мной? Как сделать так, чтобы ты начала правду, блять, говорить? — она увидела, как острые скулы дрогнули в раздражении и глаза остановились на ней. А выдох был таким горячим, что обожгло лицо, как от печки домашней… Да что за дичь, в самом деле? Все же начиналось хорошо. После долгих секунд молчания ощущал ее пальцы у себя на шеи, они спустились на плечи, стискивая мягкий пуховик в них, словно извиняется за свои слова. Она привела его в чувства на раз два. Что за споры в самом начале их отношений? Это пугало. Мечты рушились. Это страшно. Сука…как же его это бесит в целом. — Я не хочу больше стрелять в тебя…не заставляй меня это делать, — насупившись отвечает и поворачивает смело к нему взгляд, — я могу без этого сказать… Леша, не хочу я торопиться, ты не понимаешь? — Да сколько можно уже сомневаться во мне? Лола смотрела на него так, словно она не была частью его мира, не была центром вселенной для него…это в миг убило блондина и упало все внутри. Рухнуло вниз с бесконечной скоростью, разбиваясь об атмосферу. Ведь, для Леши она была всем, всем сердцем была нужна ему. Неужели она не видит этого? Неужели она не видит, как клокочут эмоции у него внутри? — Леш, я квартиру продаю, риэлтор уже нашел покупателей, я переезжаю из России. Полной грудью вдох и выдох. Ох, каким же убийственным взглядом он наградил ее, что сама незаметно для себя осознала, что прижалась в сиденье машины лапатками. А глаза боязно посмотрели в его черные зрачки, а из-под темной шапки несколько блондинистых волосинок прикрыли часть правого века и скул. — Блять, ты специально дотянула до последнего, чтобы я не успел тебя остановить? Лол, что за херня опять с тобой твориться? — Прости, — сдержанно произнесла она, но Лёша прекрасно видел в ней дальше, будто заученный текст, — я не хотела, чтобы так резко ты узнал об этом, я забыла тебе сказать…эм… но на самом деле я не могу так. Леша, я устала, я хочу отдохнуть, одна. Я хочу побыть одна. Разобраться в себе и побыть одной. — а чувства ее, подобно в бетономешалке смешали и давили, давили на больное. Она боялась его неадекватной реакции дальнейшей. — А все, что было до, это было сделано для того, чтобы мне стало лучше? Или для чего мы с тобой это все блять начали? Ну? Твое присутствие рядом со мной, все что было… Она его перекликнула своим следующим монологом, потому что видела как его голос упал в тени. — Было по настоящему. Мои чувства к тебе не растворились. Я не лгала, я никогда не лгала на счет своих чувств к тебе, никогда. Даже не сомневайся в этом. — заверила она и губы коснулись невесомо его щеки, она медленно отстранилась и посмотрела с сожалением в глаза, — прости, если я не оправдала твоих ожиданий. Но ты пойми, я хочу привести свои мысли, ум, разум, здоровье, в порядок. А для этого, ты же знаешь, мне нужна смена обстановки, я хочу поменять мировоззрение. Я чувствую, что я стала очень агрессивной и даже чуточку злой. Мне нужно уехать, нужно время, чтобы пожить отдельно. — Куда? — недобро ухмыляется и скользит взглядом сверху вниз по ее фигуре. Лол от этого взгляда поерзала по белой коже сиденья автомобиля gt мерседеса. — В Анаклию, к бабуле, ей исполняется скоро восемьдесят, хочу провести с ней время. У нее начала прогрессировать деменция, лечащий врач вчера мне звонил, он сказал, что она не узнает родных, и самое плохое или хорошее… — девушка запнулась и голос перегнулся, — что она помнит только меня, помнит мое имя, внучку свою помнит. Я хочу побыть с ней…прости, что раньше не сказала. Мне об этом тяжело говорить, пожалуйста, — она замолкла и безотрывно сказала в черные глаза напротив, — я ее так люблю… она ведь…скоро умрет… у нее сахарный диабет…и рак…год заканчивается и неизвестно доживет она вообще до следующего нового года… — она замолчала. Под языком заслало у Леши. Это бесполезно сейчас с ней пререкаться. Да и не захотел, это родня, это семья, и ей тяжело. А ему еще хуже. Где его сердце? Оно еще есть и оно еще может чувствовать. Но! Ага, сейчас, взял ее и отпустил одну. Смешно. Ну, уж, нет. А вообще, все понятно. Она хочет, чтобы Лёша точно сошел с ума, чтобы сошел со своей собственной орбиты. Она точно хочет, чтобы он сгорел в темном одиночестве, в своем адовом мире и сдох нахуй. Может, это ее месть за все, что он ей так беспощадно дарил все эти года? Бросает его одного и точно Леша слышал в ее словах те нотки, которые были правдивыми напоминая ему о расставании. «С тобой было хорошо, но без тебя — мне безопаснее» — Хорошо, надеюсь, что она поправится, привет ей передавай от меня. Идем, провожу тебя до номера. Лола, лишь слабо кивает и пытается справиться с подступающей паникой в словах, что озвучила ему. Больно и жутко, больно и страшно. Снова лезет ноющая грусть и страх за новые обреченные отношения между ними. Она всю неделю прокручивала в голове свое согласие на то, чтобы быть с ним, как влюбленная счастливая пара дальше. Представляла, что будет дальше и как будут развиваться их отношения. Лола больше всего боялась, что он не оправдает ее ожиданий, а она не оправдает и его. Ведь в голове столько больных тронутых историй, которые ранили ей сердце. Она не знает. Возможно, тогда в стрелковом клубе девушка поспешила с выводами и сказала это Леше на эмоциях… Он нужен ей, она не сможет без него жить! Она бросила все ради него, она испортила отношения с родной матерью и поругалась. В данный момент Леша сейчас единственное самое дорогое, что осталось у нее в жизни. Ком подкатывает к горлу и она встает с кровати и смотрит на подсвеченную улицу фонарными столбами, запивая из стакана рукса прохладную воду, смывая свои навязчивые мысли. Но блять, блять сомнение ее одолело все же, только тогда, когда Лёша улетел домой. Оставив ее одну на огромную неделю, одну, и пятна с кровавыми ранениями, которые все еще напоминают о той боли с ним за этот период прожитого, не выходили из головы. Нормально жить и строить планы на будущее не удавались легко. И видит бог, если он все еще есть в ее мире, конечно, ощущала, что он все-таки оберегал от всего, что случилось в прошлом. Говоря себе, что проводимые годы с ним будут тяжелыми дальше, ведь, он находится в черной дыре, а она на небе. Лола была выше и сильнее духом все же. Да и провести с бабушкой время было лучшим вариантом, для того чтобы сохранить своего внутреннего свободного человека. Она соскучилась по родным. И за это время ей нужно успеть встретиться и с его родней, но сейчас не об этом… Девичьи глаза остановились на расслабленном спящем лице. Черные ресницы от сна ели видимо подрагивают, скорее всего ему снился хороший сон. Платиновые волосы слепились и прикрывали одну сторону его лица, смявшись от поворота головы. Время почти девять утра, а он так и не проснулся. По московскому времени у них сейчас шесть утра, и ведь все равно за эту недельку в проведенном часовом поясе он не привык к нему. А Лола очнулась от уведомления, которое звонко прилетело на его телефон. Не в силах справиться с искушением, чтобы не вторгаться в его личное, что там творится в виртуальном мире. Руки сами по себе схватили айфон Леши, ставя на беззвучный режим, открыла переписку с новыми голосовыми сообщениями в телеграмме от Черткова. «Лех, кароче… Я не знаю как начать…но точно знал, что этот день когда-нибудь настанет и мне придется тебе все рассказать… И да, Лех, я не приеду в Сиб. Даже не жди. И возможно, это наш последний разговор, потому что после того, как ты прочтешь это сообщение до конца, то наша дружба исчезнет, и вереница рабочих моментов останется позади, да и пора бы уже… Я не смогу приехать и смотреть спокойно на то, что сделал с твоей сестрой. Я не хочу смотреть на ее могилу, не могу, мне плохо. Почему, я? Все время думаю об этом, обо всем… и как бы заставить тебя мне поверить, в то, что я тебе сейчас сообщу. И я… еще раз пишу тебе о том, что я не могу принять, то, что Дарины нет. Я не могу сказать, что я ее любил или что-то чувствовал к ней, нет. Ничего. Я раскаиваюсь и мне очень больно за то, что я поступил с ней, как выродок. Я переживаю до сих пор, и жалею, что тебе это не сказал. Я не мог тебе это сказать лично, но так, хотя бы на расстоянии ты меня поймешь, хотя бы не врежешь мне в морду ахаха…на самом деле хуевая ситуация произошла между мной и Дариной тогда в комнате. В общем…я освобожусь от тянущей боли изнутри, за все эти годы, что пожирает меня… Я не могу носить это уже в себе. Слишком много вещей и определенных причин, обстоятельств почему я не мог так долго тебе раньше об этом сказать. Скорее всего, я просто напросто — трус. Решительно тебе это заверяю. Мне жаль, Лех, что она погибла из-за меня. Это было так давно, что сейчас пишу эти буквы через себя, заставляю себя открыться и извиниться перед тобой за все. Наедине, она сказала мне о многом, да и ты сам видел порой, что я ей нравился… Ну, а я, повел себя так легкомысленно, как придурок, короче. Ненавижу себя. Мы тогда много приняли, обдолбались, и я знаю, сейчас это будет для тебя шоком, скорее всего… Больше не могу это держать в себе. Ее смерть произошла только из-за меня. Этот суицид случился только из-за меня. Это смешно. Ты скорее всего думаешь я на себя сейчас беру вину, нагоняю на себя. Но Лех, нет… нет это действительно так. Я воспользовался ее слабым положением, черт знает нахера. Хуй знает зачем, но потом я сказал, что она мне нахер не нужна. А теперь, когда ты все знаешь, можешь мне даже не отвечать на это сообщение. И еще раз повторюсь, прости, но это твое дело уже — прощать или нет» Не в силах сдвинуться с места. По плечам и спине пробежали мурашки, ее кинуло в холодный страшный пот. Руки застыли, а язык, словно окаменел. Лёша развернулся во сне к ней лицом и ее шок был схож с тем, что она сама была потрясена строками, что озвучил Серега. Его лучший друг. Ее любовь, которая спит слева от свободного плеча, и знает, что он опустил недавно свою вину, боль. Он принял ее смерть и простил себя и простил ее. В голове пустота у Лолы, только задышала чаще, когда осознание постепенно встало на свои места. Но как могло такое произойти? Как вообще взрослый мужик мог такое сотворить с подростком? Как вообще он мог надругаться над ней? Лола тихонечко отодвинулась с телефоном все еще в руке от Леши и ее ноги уже коснулись пола. Она выбежала со своим телефоном и с его, закрывшись в ванне, параллельно еще раз слушая строки откровенные. Потом приняла поспешное решение, печатая Сереге о том, чтобы он молчал, что прислал. Она все услышала и поняла. Нет. Девушка не допустит такого, чтобы он пропустил через себя эту правду. Она знала прекрасно, что эта правда коснется его ломки, его психологического расстройства. Она знала, что зависимость усилиться в больших дозах и встревожит заново искрой его здоровье. Ему нельзя волноваться. Ему нельзя это знать. Ему нельзя знать эту правду никогда. Никогда. Никогда. Никогда. Она написала это от себя: «Не вздумай больше писать, не вздумай вообще об этом заикаться. Я удалила все сообщения. Не для того, чтобы тебе было легче, а для того, чтобы Лёша не лишился рассудка. Конченный ты урод блять, как тебе вообще не стыдно сейчас сообщать об этом, когда он потерял себя??? Когда он только начал восстанавливаться! Не вздумай, говорить ничего о ее смерти, и не вздумай вспоминать про нее в своей башке! Если тебе не хочется, чтобы твой друг погиб от этой правды. Бери и живи с тем, что ты сделал, понял? Молчи и живи с этой правдой — сам! Тебе делать нечего больше с ним, оставь его. И забудь, что случилось!» Было прочитано, но сообщение так и не поступило в ответ. Оставалось надеяться, что тот понял. В зеркале было бледное лицо. Она пыталась уложить всю информацию, что вылилось из телефона. Сердце бешено колотиться, тем более после сонного состояния это так плохо усваивалось в голове… и грохочущее чувство хочет вырваться от страха из тела. Это будет тайна. Это будет только для того, чтобы он не слетел, не оступился заново об обломки той низкой правды. Лучше уж сладкая ложь, чем горькая правда. Все, что было вокруг воспринималось, словно белым шумом. Лола умылась, холодной водой, но это не помогло успокоить нервы и злость от услышанного. Она как в тумане вышла из ванной комнаты и единственный звук, что отдавался у нее в ушах были те самые больные правдивые слова. Она метко слышала биение своего сердца. Лбом приложилась к прохладному зеркалу в коридоре. И затаила дыхание. Прикрыла веки и сильнее сжала оба телефона в руке. Она молилась о том, что этот гнусный мудила ничего не напишет. Не напишет и не скажет Леше никогда о том, что произошло у них с Дариной наедине. Ничего. Она с трудом дышала, ее легкие, будто сковала холодная металлическая цепь и не пропускала воздуха. Нет. Нет. Этого нахер просто не может быть. Если бы Чертков сознался раньше, хотя бы на неделю раньше после ее похорон, то Лёша бы не оказался в этом дерьме, не плавился бы в вине и в бреду синтетическо-химического желания. У него бы не было срывов и аутоагрессии над собой… Он бы не убивал себя. Господи, а как теперь тебе жить с такой правдой дальше, Лол? Хасанова скучала по тому прекрасному промежутку, когда они были женаты, когда не было страшных проблем. Когда не было ломки, не было насилия над собой, когда Лёша был здоровым. Боже, а сейчас…сейчас она не может жить еще больше без него. Девушка вспоминала в пылающих красках, как начиналась их история. Как все было прекрасно, волшебно, но это затягивало и уносило прочь в трясину отчаяния и истерики. И им осталось всего лишь пару строчек, чтобы уже покончить с ней? Кричать есть смысл о том, что это тот финал их истории который они заслужили? Как же сука, в комнате душно в секунду стало, она задышала еще чаще и всхлипы, чуть громче, но она пыталась сдерживать свои рыдания, чтобы не разбудить свою раненную любовь. Слезы выдавились давно сами и хлынули с глаз ручьем, растекаясь по щекам ледяными дорожками. Она всхлипнула и спешно вытерла их тыльной стороной ладони. Взглянула в отражение свое и увидела уже сзади себя стоящего спросонок Лешу. Дайте только глоток для уверенности и спокойствия. Взгляды Леши находят ее, и в сторону летят еще длиннее, видит свою королеву грустной, несчастной, подавленной и чувства внутри себя путаются, когда глаза остановились на ней с его мобильником… Ее содрогающееся тельце, словно бабочка подбитая с крылышком оторванным. Ее еле заметный плачь. На ней его майка, до середины бедер, с символикой «Хиппи» во всю спину, в стиле тай дай радужные. Маленькие девичьи плечи были опущены. Никому не легче. Но так типично. Это так длиться, будто вечно. Нерешительные шаги, подходит ещё ближе и касается в миг повлажневшими ладонями ее кожи под футболкой, до талии поднимаясь по тощим ребрам втыкаясь между ними пальцами. Будто запретно сейчас до нее касаться вот так, не известно, что ее заставило взять его телефон, и неизвестно из-за чего она расстроилась. Но ноги сами подошли еще ближе к ней, она так приятно вкусно пахла болью. Вдохнул полные легкие с ее печалью, а монстр так насытился, как будто принял первую дорожку в себя с утра, после затяжного похмелья. Волосы в пучок на голове завязаны, носом невесомо дотронулся затылка с темными редкими непослушными локонами. Лола втягивает мышцы живота в себя и пытается успокоить свои дрянные эмоции, не должен был видеть ее такой потерянной. Что он может сейчас думать…так парализовало в мгновение…она испугалась. Но обеспокоенное лицо Леши показывает ей все в отражении, он видит ее взгляд, в котором тонут море черных слез. Парень замечает тень страха в глазах Лолы, но сейчас волнует не ее безнадега, а ее банальные слезы… — Время девять утра, почему такая…не скажешь? Зрительный контакт девушка так и не установила на нем, но вот Лёша стоял и смотрел на нее столбом. Он добьется своего, пока не разузнает причину ее поведения, пока к ней не вернется изгиб улыбки на лице. А вообще не мог думать кроме, ее всхлипов, слез, учащенного дыхания, как у зеркала оно то запотевает и затем отпотевает, а потом снова от нового вздоха и всхлипа начинает туманится маленьким облачком. Чувствовала его робкие нежные поцелуи на плече, затем на ключицах, и шеи. Зубы впились аккуратно и оттягивая всасывая в себя губами поцелуй и ее разукрашенную кожу. Они поджигали чувства и немного поднимали разум и дух. Поцелуи спасали от тех ожогов, что прочитала минутами пятнадцати назад от Черткова. Любимые губы не унимались они целовали, как с вечера, они забирали всю правду в себя. Засасывали. Так заводит. Ее кожа бахрома, такая приятная для Леши. Вспоминает их сегодняшнюю страстную сумасшедшую ночь, когда занимались настоящей любовью. Мысль прошлась приятной тянущей струей в теле и резко мужская рука сжала округлую ягодицу. Вздох или даже больше стон шумный раздался от Лолы. А затем, пальцы подлезли под резинку хлопковых трусиков и остановились на животе. Она хотела. Очень хотела его, но все упало и все напрасно…сердце стучало так больно и сильно, оно выдавало ее. — Почему, плачешь? — его выдох горячий, а после поцелуй мокрый в ухо, специально выдыхает воздух, воспламеняя ее внутренний огонь и мурашки по телу. Кусая мочку уха, нежную кожицу оттягивая в себя, а в низу, будто в животе скрутили узел, такие контрасты не были подготовлены для Лол. Пальцы невесомо погладили по чувствительному месту, задевая клитор. Усилилась дрожь. По ней сейчас стекает столько боли, и столько страха, что от этого кружилась голова. Лола охнув откинула затылок назад на плечо Леши и прикрыла веки. А он продолжал ласкать ее, перебирая двумя пальцами нежные складочки с ее соком, не входя в нее. Бедра сладко напряглись и истома прошлась по всему телу, мурашки ощущались даже на плечах. Лёша поцеловал сразу же в углубление острых ключиц, и облизал языком разноцветную кожу с примесью татуировок, а здесь взгляд уперся в рубец от того самого ножа и еще сильнее надавил языком на это место, зализывая свои ошибки прошлого, что остались на ней. Не заметны будут следы от засосов, это и больше всего нравилось ему. Леше хотелось быть еще ближе, еще теснее и растопиться рядом с ней. Забрать у брюнетки боль, что скорее всего не произошедшая не по его вине. А если по его… то тут сложнее… Ладони резко остановили его, шаркнули вверх и сжали запястья, а взгляд так и остался прикован к ее измученному выражению лица, она смотрела на его руки уже на животе, как они окольцевали ее талию. — Почему такая? Почему отталкиваешь? — в дюйме от уха, проговорил пересохшими губами. — Не смотри… — выдавила ели как из себя, и глаза защипало от щелочи, она всхлипнула носом и пару микро капель упало на Лешины руки. — я не хочу…сейчас… — Лоли… — она почувствовала, как его руки трепетно обняли, а губы всосались в теплую шею еще глубже, где жилка с кровью так манила и звала. Ощущения запутались и потерялись за горизонтом, когда напряжение утреннее, уперлось в ее ягодицы. Она охнула и тихо застонала, а с глаз так и продолжали стекать соленые слезы. — Моя, маленькая…ты чего… В мозгу что то выключается и распространяется, со скоростью света, словно осознает, что она не должна так поступать с ним. Не может. Рвет на части, когда его язык обводит ее ушко и спускается ниже к позвонкам. Беспощадно лаская каждый миллиметр, с причмокиванием. Кружится голова и колени подгибаются. — Все, прочла? — она почувствовала жаркую ладонь, что накрыла ее руку с двумя телефонами. — думала, что там есть информация о ней? И не нашла, ни одну переписку, поэтому ревешь? Увы…но Лол, сколько можно, не доверять мне? Мы ведь это уже сто раз обсуждали… — он горько ухмыльнулся. — Я…я не… — Не надо было… — Узнать, нужно… — она подняла глаза и не в силах справиться с притяжением его темной бездны, пропала в отражении зеркала. Он был таким чертовски красивым, красивым вплоть до его морщинки между бровей, и Лоле вдруг захотелось разгладить ее своим большим пальчиком. Но сейчас суровое раннее утро, что Лёша нахер не понимает, что она тут устроила за проверку, в его отсутствии. Грело сердце то, что Лёша был в хорошем состоянии, его не ломало с утра, она не чувствовала тремор в руках, да и сама речь была спокойная, внятная. А это так непривычно. Пока…что…спокойная… Господи… он не заслужил, этой правды. Это испытание, конкретное для нее. Зачем и кто-нибудь вообще объяснит, как справиться с этой тяжестью теперь? Как жить то дальше? Опустил подбородок на плечо, ощущая, как та тут же вся сжалась и спрятала с ужасом от него глаза в пол. Лола ощущает себя какой то преступницей, той, что все еще держит на языке ту мерзкую весть. Притворственную. А тебе ничего не остается, разве что притвориться. И все. Все же нормально. Нормально. Ах, как же она себя сейчас ненавидит за свои мысли. Сама то не лучше. Она не может видеть и терпеть, как парню будет плохо от этих новостей, как его будет заново ломать, как на стены лезть точно будет, в лучшем случае…если не новый ненароком повториться суицид, он себе вены вскрывать будет и кровь свою размывать на плитке белой в ванне. У него расстройство личности, у него депрессия еще от препаратов есть и он не сможет это безусловно пережить. Или же Узенюк купит первый попавшийся рейс на самолет, возьмет тот кейс с огнестрельным и…господи и не дай думать об этом! Она вдруг вздрогнула от внезапной волны угрозы в мыслях и жизни его друга. Он же не контролирует порой свои не обдуманные действия. — И много узнала? — с гнущей интонацией пробормотал и все так же сжигая ее своим темным взглядом. — Прости…не должна я была лезть… — с песчинкой сожаления в голосе сказала она и забилось в ужасе сердце. — Не извиняйся… — перебивая ее фразу. И тут возникла такая лживая идея. Ей кранты. — Я знала, что ты не общаешься с ней. Ни с кем не общаешься… — Лола прикрыла глаза и вид ее был смущенный, она закусила нижнюю губу. Ну, актриса, дайте Оскар. Горячий выдох, поцеловал ее в нежный участок кожи за ухом, вдыхая безумный запах изнемогая от нее. Она была нужна ему как воздух. А ей ничего так не хотелось, чтобы это мгновение продлилось вечность, перед тем как справиться с уничтожающим желанием сказать ему про голосовое сообщение. Но все же когда Лёша разнес маленькие поцелуи на ее шее эти мысли улетучились вновь. Сейчас, когда он так близко прижимался к ней ничего не хотелось, лишь бы он не останавливался и был таким…таким любимым и своим. Своим мужчиной. — Посмотри на меня, пожалуйста. Еще одно новое прикосновение влажного языка к ее уху. Еще бы чуть чуть и девушка сознается. Ей так плохо. И одновременно приятно и хорошо. Чувствует себя такой ничтожной рядом с ним, за то, что она задумала сделать для него. Тут же всхлипнув носом, подняла нерешительно взор в зеркало перебирая краюшек футболки на рукаве. — Я не знаю что ты сейчас думаешь обо мне…но Лоли, ты сделала меня своей частичкой, благодаря этому я чувствую, там где мое место. Место в мире рядом с тобой. А мир это дом, общий и теплый. — Лёша не сводил с нее глаз, — моя часть живет в тебе, а твоя часть всегда находится у меня, в груди и даже, когда ты ушла от меня. Я сам не смог отпустить тебя. Забыть не смог нас. Неужели ты не видишь, того как я тобой дорожу? И как ценю, что ты есть у меня? С тобой, я стал смотреть на мир по другому. Пожалуйста, не беги и наполни себя лучше доверием ко мне. А нам, будет очень полезно, в дальнейшем доверять друг другу. Ты ведь, согласна со мной? Тем более, сама понимаешь, ты скоро уедешь и я не знаю сколько тебя потом не увижу. — он заторможенно остановился, поморгал и погладил ее ладонь, — Я не знаю, ты стала такой закрытой. И понимаю почему, это из-за меня же… Но Лол, я хочу помочь тебе так же, как и ты мне. Как ты мне помогаешь все это время выживать и не опускаешь меня на дно. Леша коснулся снова ее кожи на животе и припал губами к шее, втягивая ее запах, а лицо его было таким довольным как у Чеширского кота. Голова его все еще особо не соображает после ощущения сна, но ее этот вкусный аромат царил везде. И так хотелось, чтобы она перестала думать на счет его верности. Она, черт, возьми, только его и точка. Никто ему не нужен кроме нее. Только его. И он будет стараться не наделать глупостей. — Я…просто…там…ну мне нужно было проверить, что ты меня не обманываешь. Еще раз прости…черт…я же знаю, что тебя загнула не она, а эта…больная твоя голова с этой проблемой…блин… твоя зависимость… — Тогда и ты меня, прости за то, что ты пережила со мной. — прошептал он хрипло сжигая дотла ее взглядом. Девушка поджав губы кивнула. — Сейчас ты спокойна? М? Все хорошо? — Да, я такая идиотка… — она потерла лицо ладонями, собралась с мыслями и повернулась к нему с вызовом сказала, — Нет, я бы так не делала, если бы ты мне не дал сомнений… Леш…я не знаю…мне так до сих пор больно и страшно… но я то понимаю, что мне надо уже выбрать другое направление. Но даже эта тупость сейчас с моей стороны с этим телефоном, не дает мне перестать тебя любить и осуждать твой проступок с ней…блять, ну я и идиотка… Ее взгляд раскаяния, вновь встречается с карими напротив, чувствует, как ладони перемещаются на заплаканные бледные щеки, слегка поглаживая их большими пальцами. — Лол, пожалуйста, давай это будет последний раз, когда ты мне напомнила о моих ошибках? Я хочу все исправить. Понимаешь? — Угу. — Давай, забудем, все это дерьмо? — Хорошо, забудем, — шепотом произнесла. Она опять слабо кивнула и даже Лёша увидел на ее губах легкую улыбку просвета. — Иди ко мне. В номере царил полумрак, все шторы задернуты, даже ни какой источник света не горел. Тишина была повсюду. Ступая аккуратно держась за мужскую руку она шла, на цыпочках и медленно, словно боясь нарушить их примирение, свое хрупкое счастье с ним. А когда Лёша забрал у нее эти два проклятых телефона и кинув их на комод, взглянул на нее. Есть же что то в ней такое спокойное и родное, такое счастливое ощущение доброты. Когда она обнимает и утыкается головой в теплую грудь, прислушиваясь к ритму сердца, когда она поглаживает пальчиками его запястье, в то время, пока Лёша ее обнимает. А его же руки сняли резинку со спутанного растрепавшегося пучка на голове, параллельно одевая на свое запястье. Ее запах, ее кожа, все заполнило его мир, она его доза наркотическая больная и ее ему слишком мало, уже давно, это без сомнений. А потом он выцеловал каждый миллиметр кожи на лице, уделяя каждому участку внимание. Водил кончиками пальцев по контуру скул и гладил по голове, губам, по щекам и скулам собирая с них ее любовь и улыбку Лолы. Обнимал так, чтобы больше никто и никогда не смог ее обидеть. Накинув одеялом прижал к себе еще ближе, и прикрыв глаза кажется, что расслабило. Ноги запутались с ним, и холод от ног ее немного пугал. Знаете, такое чувство, когда погода меняется, на плохую, но ты находишь, то место, чтобы укрыться от надоедливого дождя, ведь он ломает твои планы на дальнейший день. Ищешь крышу над головой, или обычную теплую дверь, да или же просто обычный мост, где нет ветра и сухо, и можно спрятаться, и переждать бурую. Вот, примерно Лёша сейчас себя так ощущает с ней, в данный момент. Она его островок с надеждой, словно сближение планет произошло и после всего хуевого дня, началась ясная погода. И можно выходить снова в свет, только теперь не одному. Ведь, теперь, есть любимый лучик с кем можно прожить всю оставшуюся жизнь до конца. — Поехали со мной. — Куда? — В Грузию, в Анаклию, поехали со мной? Хочешь? — Не ты ли мне говорила яростно вчера, что хотела побыть одна? Разве, нет? — Да, но я, поняла, что не хочу без тебя быть так долго. Да и не смогу. Лёша радостно засмеялся, ослепляя ее лучезарной улыбкой и убрал прядку волос с лица, когда Лола перевернулась и устроилась удобно на нем сверху. — А что, я разве что-то смешное сказала? — Да нет… — Прекрати смеяться! Что не так? — Малышка, ты правда думала, что я тебя одну отпущу? — Не поняла…то есть, как ты… — Лол, если бы ты уехала, я рано или поздно приехал бы к тебе. Без звонка и без смс, чтобы ты прям офигела, как сейчас, ну, как тебе? — Да ты…ты… — Козел, ага, знаю. — Нет, не козел, а… — А кто же? — промурлыкал сладко в ее ушко. — Невыносим. Так же нельзя просто вот так врываться и делать без предупреждения, что-то… — Ау, где же эта кнопка у тебя отключения, контролирования надо мной, здесь? — он ткнул ее в нос. Она смущенно засмеялась. — Ни кто тебя не контролирует и не слежу я за тобой. — Да ладно, дай мне пожить, хотя бы сегодня без твоих нравоучительных речей. — Я даже и не пыталась… — Ага, ну, конечно. — Да, ты надоел! — Тс… — Лёша рывком притянул к себе, а грудь словно охватило жаром. — То есть, ты все спланировал? — Еще вчера, ты думала, что без меня куда то уедешь? — Если честно, да, я так думала. — Не оставлю тебя никогда. — А я — тебя. Ты мне важен, и очень дорог, знаешь, столько времени прошло, и такое время затяжное прошло, это глупо говорить сейчас тебе, ты и сам это знаешь, — прошептала бессвязно Лола, затем зевнула, почувствовала как ранннее утро ее одолевает и мимолетно вспоминая голосовое сообщение от Сереги, она устало грустно улыбнулась и обхватила ладонями его за щеки, — и это самая настоящая правда, Леш, будь я дура такая… Она чувствовала его приятное дыхание на своих губах, теплый кончик носа, который соприкасался с теплой щекой. Лола улыбнулась довольно от соприкосновений его. — Пожалуйста. Запрещенный прием. — Прощаю. — За все? — промурлыкала она. — Тебя, за все.